Глава 4

Ярослав

Боль в плече привычна. Перманентна и надоедлива, как жужжание комара. Она — живое напоминание того, что каждый день мы делаем выбор. Правильный или нет становится понятно позже, но ответственности это не снимает. Позади три месяца больнички и пол года реабилитации. Сейчас я уже свободно сплю на боку, выдерживаю спарринг, плаваю, таскаю железо. Вот только полноценный сон не вернулся. Я по-прежнему не умею отключаться, все время нахожусь в полуяви, готовый в любой момент выдернуть из-под подушки ствол. Брат настойчиво советует заменить металл на выносливую девку, но я не привык засыпать в одной постели с тем, кому не доверяю. Даже если до этого ее рот высосал мой член до капли. Этого добра мне не жалко, как и баланса на карточке.

Секретарша, эффектно наклонившись над столом, ставит передо мной третью за утро чашку эспрессо. Не реагирую. Если будет и дальше выставляться — уволю, хоть и обещал всем сотрудникам, когда занял пост генерального директора, что рабочие места сохранятся. О том, чтобы оставить предыдущего директора на предприятии не могло быть и речи. За пять лет управления успел насобирать себе откатов в пять раз больше, чем официальная зарплата. А когда понял, что задница подгорает, слил коммерческую инфу Елецкому. Бездоказательный факт. И только поэтому бывший работник до сих пор не выехал на «лесную экскурсию». От отчётов отвлекает резкое хлопание двери в приемной.

— Где твоя секретарша? — дверь кабинета открывает Михаил и пересекает его размашистым шагом. Замечает Нику рядом со мной и брезгливо хмурится, — Выйди, — кивает ей. С раздражением провожает взглядом и шлепает мне на стол пухлый конверт.

— Договорился? Переговорщик херов? — по скулам ходят желваки, — Ну! Любуйся!

Открываю конверт, достаю бумаги и пробегаю глазами первый абзац. Останавливаюсь. Делаю глоток кофе и перечитываю ещё раз. Интересно, однако…

— Это завещание Королева? Откуда оно у тебя?

— Оттуда, блять! — брат взрывается, — Курьер из рая принёс! Практически в прямом смысле, — хватает мою чашку и допивает одним глотком, — Ну и гадость, — морщится, — Застрелили нашего Королева сегодня ночью возле дома. И мы с тобой — не самые последние подозреваемые.

— Дела… — пролистываю страницы, не понимая, в чем причина бесива, — Кто наследник? Жена?

— Неет, — едко цедит Михаил, — Архипова Василиса Олеговна. Девка эта, что вчера с нами за столом сидела.

Да ну нахрен! Давление бьет в голову. Я почти убедил себя, что погорячился. Как же так, девочка? Маленькая шустрая сука! Пальцы стискивают край стола.

— Подробности? — мне нужно несколько секунд, чтобы привычно выключить эмоции и оставить холодный разум. Три, две, одна… Выдыхаю… — Кто исполнитель? Кто прикрывает?

— А вот тут — лажа полная. Все, кто знал близко Владимира, говорят, что Василису эту он берег и в дела кроме клуба не посвящал. Не готовил он из неё наследницу, — разводит руками.

Берег значит… Только от одной мысли, что Василиса действительно не выглядела рядом с ним испуганной или обреченной, меня лихорадит. Значит, все добровольно? Пропускаю по позвоночнику холодную дрожь, представляя ее нежное молодое тело под мужиком шестидесяти лет. От осознания того, что Королева больше нет, испытываю странное животное удовлетворение.

— Он просто подставил ее, — пожимает плечами Михаил, — По какой-то причине подстраховался от прямой наследницы, но умирать не собирался. Я больше чем уверен, что сегодня мы бы подписали договор. А теперь — гонка на выбывание, — он усмехается, — Жалко ее. Кто первый доберётся, тот и порешает. Нужно, Ярый, чтобы первыми были мы. Пока о завещании знаем ты, я и вдова Королева. Но это вопрос суток.

— Где она? — выдыхаю сквозь зубы.

— Парни пасут ее от института. Минут десять назад отзванивались, сказали, что такси к шестому отделу вызвала.

— Это плохо, Миха, — я не могу сдержать страх за нее. Плохо это. Что буду делать? Любоваться? Ай! — Ее ж и там могут пресануть.

— Что решать будем? — брат смотрит на меня с подозрением, — Парни упакуют девочку, как от следака выйдет. Надо с ним побазарить, кстати. Кто-то из бойцов шепнул, что Носов — редкой продажности псина.

— Я сам, — говорю жестко. Миша поднимается во весь рост.

— Объяснись, — едва сдерживаясь и с нажимом.

— Не дам я ее, — сморю брату в глаза и сдаю себя. По его охреневшим глазам понимаю, что сдаю, — Эта Василиса — сестра одного из моих парней. Тех.

— Почему теперь мне хочется ее грохнуть ещё сильнее? — вкрадчиво и едко. Ты прав, брат. И да, наши желания охренеть как совпадают! — Почему вчера не сказал?

— Поехали прокатимся, — встаю из кресла, — Отправь Гошу с парнями дорогу до дома проверить. Не надо ему ее видеть.

— Нет, Ярый! — он догоняет меня в дверях и хватает за больное плечо. Логично, да..

— Больше некуда, — стряхиваю его и выхожу к лифтам.

Не сговариваясь, рассаживаемся с Михой по разным машинам. Ещё две отправляем домой. Безопасность не помешает. При самых хреновых раскладах мы — следующие в очереди на вечный покой. Но не за этим я развязался с одним адом, чтобы как крысу задавили в другом. Главное — понять чей расклад.

В отдел захожу с двумя парнями. Дежурный спит. Охренительно! Бью в стекло кулаком. Тюлень подлетает и бьется башкой об полку. Брезгливость скрыть даже не пытаюсь.

— Носова кабинет?

— Сто двенадцатый, — хлопает глазами. Хомяк, блин, в банке, а не мент. Движемся вглубь коридора, — Но у него посетитель, — писк в спину.

Да без тебя я знаю.

— Разбежались, — командую ребятам, — Кабинет смотрим, — слышу тихий грохот в конце коридора. Там. Забрало опускается. Она там. Пять секунд до кабинета. Рву дверь. Даже не заперто! А дальше — картина на убой. Я тебя уничтожу, Носов. Кто бы за тобой не стоял.

— Выйди, капитан! — утекай, гнида. Не искушай меня, — Нахрен я сказал!!! — срываюсь и прикрываю глаза.

— Встань, Вася, — собираю всю силу воли, чтобы не прикасаться к девушке.

Но ее реакция сбивает меня с толку. Облегчение и усталость. Без истерики, почти аппатична. Что он сделал? Хватаю Василису под мышки и сажаю на стол. Ощупываю тело, старясь не превращать необходимость в нежность. А только этого мне сейчас и хочется. Ее запах всасывается в кровь вместе с кислородом. Неотделимо, он именно там и нужен. Абсурдно, необъяснимо, тупо, на уровне инстинктов. Касаюсь скулы — вздрагивает. Сука! Как неосмотрительно, капитан! А если бы она дёрнулась? Побои на лице? Да ты либо непроходимый жадный дебил, либо — смертник.

— Тебе придётся поехать со мной, — хочу, чтобы это звучало для неё, как приказ.

— Отпустите меня, — она поднимает глаза. В них слёзы. И я не могуууу! Аккуратно прижимаю к себе. Девочка… — Я напишу, все, что надо и уеду. У меня дом в деревне, пожалуйста… — отдергиваю руки. Шаг назад!

— Тебя убьют, Вася. Задним числом можно переписать любой документ, — говорю ей правду, чтобы сказать? Или чтобы напугать? Низко, Ярый. Это — плохая игра.

— И ты? — не мигая, смотрит прямо в глаза. Смелая птичка.

Вот поэтому я рядом с ней сейчас. Почему именно она? Аааа! Хочется приложиться об стену головой. Девушка успевает оценить по-своему мое молчание.

— Тогда, я хочу, чтобы это был ты. Пожалуйста… — облизывает сухие губы, — Только, чтобы сразу, как Владимира.

Я впадаю в ступор. Первый раз в жизни. О чем сейчас она меня попросила? Василиса реально думает, что Королев на нас. Она имеет на это все основания. И я говорю то, что совсем ничего не изменит.

— Это не мы…

Выдыхает? Она выдыхает?

— Ярый! Ехать надо, — в кабинет заходят парни. Чувствую, что Вася съеживается, как пружина. Спрыгивает со стола, не касаясь, обходит меня бочком. Забирает со стола свой паспорт, кладёт его в сумочку.

— Я готова, — тихо, но уверенно.

Нет, девочка… Это я готов! И понятия не имею, как дальше…

Я вижу, как нервно вздрагивают плечи Василисы, когда мы выходим из здания на улицу. Чёрные, тонированные «в круг» мерсы, фаршированные плечистыми мужиками, выглядят внушительно. Любая другая на ее месте уже колотилась бы в истерике, а эта умудряется оглядеться по сторонам. Не убежишь, не думай даже. Миха курит, привалившись к крылу машины. Увидев нас, отшвыривает сигарету, морозит меня взглядом и даёт отмашку парням паковаться. В моем автомобиле остаётся только водитель.

— Давай, — я открываю дверь, пропуская Василису на заднее сидение.

Она выполняет действие безропотно. Забивается в самый дальний угол салона и «впивается» глазами в окно. Взгляд стеклянный. Сажусь рядом с ней и на всякий случай блокирую двери. Понимаю ли я, что нас теперь будут нагибать? Конечно. Сейчас меня больше волнует вопрос, что делать с Василисой? Организовать домашнюю тюрьму на неопределённый срок? Ну допустим. Где гарантии, что до неё не доберутся? Их нет. Кидаю взгляд на девушку. Что же ты такая красивая, зараза? Как я буду спать с тобой в одном доме? Безумно хочу. Всю. Хочу посадить к себе на колени, врезаться языком в рот и затерзать сочные губы со смазанным блеском. Отрицать очевидное — глупо. Я просто зависаю на тонкой шее, ключицах, аккуратной груди, которая вздымается рывками, натягивая пуговицы на платье. Сколько мужчин касалось тебя? Что ты им позволяла? Да ну нафиг! Ревность распаляет желание проверить, но куда уж сильнее пугать девочку! Что-то совсем потек, Ярый. Чем ты лучше всех остальных?

Самое хреновое, что придётся доверить ее Гоше. Это — его работа. И что-то мне подсказывает, что товарищ будет не против этой перспективы. Ощутимо бьюсь затылком об кожаный подголовник.

— Я могу спросить, куда еду? — Василиса резко разворачивает лицо ко мне.

— Можешь, — киваю ей.

— И куда?

— Ко мне домой, — сглатывает.

— Надолго?

— Думаю, что да. Пока все не успокоится, — она как-то подозрительно спокойно кивает головой.

— Ярослав, — меня окликает водитель, — Гайцы на повороте. Останавливаться будем?

— Погоди Валер, — вижу, что один из патрульных движется к краю дороги, чтобы махнуть нам жезлом. Что не так?

Я чувствую. Быстро осматриваю местность. На перекрестке по разным обочинам ещё две остановленных тачки. Манёвр напрягает. С одной стороны- может быть случайность, а с другой…

— Ярый, на них броники!

— Газуй! — машина резко дёргается и Вася с криком падает лицом на кожаное сиденье, как раз в тот момент, когда с ее стороны по стеклу прилетает несколько пулевых ударов.

— Вы как, Ярый? — на панели оживает рация голом Михаила.

— Все в порядке! Разберётесь? — я подтягиваю трясущуюся девушку к себе. Носов…больше некому! Сука!

— Уезжайте! — рычит брат.

Начинается…

— Тихо, тихо, — прижимаю к себе. Василиса всхлипывает и лупит меня руками в полной истерике.

— Пожалуйста, не надо! Не трогай меня! — теперь сорвало. Крепко перехватываю тонкие запястья и укладываю девушку на себя.

— Успокойся, машина бронирована, мы уже далеко, — но она меня не слышит, — Валера, вода есть?

— Нету! — отвечает, не отрываясь от дороги.

Нужно ее как-то перезагрузить. Включить инстинкт самосохранения. Хватаю шёлковый воротник платья, рву пуговицы и накрываю руками грудь в тонком кружеве. Меня самого прошибает разрядом в двести двадцать — идеальная. Ложится в ладонь. Твою ж мать! Дышу ей в затылок, а так хочется зарычать и пройтись зубами по кромке ее ушка. Перекатываю под пальцами затвердевшие соски. Василиса вздрагивает, я чувствую, что истерика утихает, уступая место нервным вибрациям позвоночника.

— Я не дамся, — тихий хрип и следом глубокий вдох.

Отпустить! Как? Отдергиваю руки и отталкиваю ее от себя.

— Ты обольщаешься, девочка. Это — была терапия. Не более, — хлопает на меня пьяными глазами, запахивает платье и снова забивается в свой угол.

Полная жесть! Меня самого трясет от нервного возбуждения. Что же ты надел Королев, мать твою! Нахрена все так усложнил?

За окном начинается территория закрытого посёлка. Можно расслабиться. По всему периметру дежурит охрана. Заезжаем во двор, тормозим, и к машине спешат ребята.

— Что за? — Гоша видит следы пуль на стекле, — Бля, Ярый, я все проверял.

— Все в порядке, — хлопаю его по плечу, — Этот хвост после прилип.

Следом за мной из машины выходит помятая Василиса, и Гоша зависает на ней глазами. Ну круто, блин!

— Девушку в дом, — киваю Валере, — На второй этаж.

— Покурим, Ярый? — Гоша недобро разглядывает разодранное платье Василисы.

Отходим в сторону.

— Ты же ее не тронул? — угрожающая интонация. Сверлит меня взглядом и прикуривает сигарету.

— Если ты о внешнем виде, то это была вынужденная мера, — стараюсь говорить беспристрастно. Но моего начальника охраны все равно подрывает.

— Какого черта она здесь делает? Объяснишь?

— Сегодня ночью кто-то завалил Королева. А Архипова проснулась богатой наследницей.

— Почему не жена? — Гоша вытягивает в себя пол сигареты за одну тягу и прикуривает от окурка вторую сигарету.

— Потому что есть завещание…

Телефон в кармане оживает.

— Миха? — отхожу от приятеля на несколько шагов, — Носова взяли?

— Нет! — мечет от злости брат, — Его либо кто-то качественно прикрыл, либо — уже заткнул. А у нас с тобой нарисовалась ещё одна проблема.

— И какая? — я уже ничему не удивлюсь сегодня.

— Князь в город пожаловал. И приглашает нас в гости.

— О, — не сдерживаюсь от сарказма, — Воронье слетается. Назад подарки хочет?

— Вот прикажет он девку твою завалить, тогда и похохмишь, — Миша лютует и не выбирает выражений, хотя… Так ли уж он не прав?

Василиса

Больше всего на свете мне сейчас хочется проснуться и понять, что это был кошмар. Такой очень реалистичный дурной сон. Прядь волос падает на лицо, я касаюсь щеки, чтобы убрать волосы за ухо и вздрагиваю от боли. Не сон. Зачем Владимир так поступил со мной? Ведь оставить все имущество жене — это так логично. Зачем написал это чёртово завещание? Чего добивался? Ещё вчера он был для меня в равенстве с защитой и надежностью, а сегодня — его больше нет, и я должна сказать спасибо за свою жизнь человеку, которого боюсь. Я их всех боюсь. Разве ЭТО — жизнь? Затаиться в чужом доме, бросить институт и ждать пока тебя все забудут? Можно рискнуть и попробовать убежать. Но что-то подсказывает мне, что Ярослав сказал правду. И ближайшее время только рядом с ним я буду в относительной безопасности. А если говорить точне — в полной зависимости от его воли и благосклонности. Несмотря на то, что я хочу верить в их непричастность к смерти Владимира, полностью быть уверенной не могу. Мотив есть самый прямой. Меня очень пугает, что я не испытываю отвращения, когда Ярослав меня касается. Скорее наоборот, мне хорошо в его руках. И я чувствую, что ему нравится меня трогать, даже если потом он без сожаления отказывается, пытаясь указать место. Мужчинам вообще проще думать, что женщина легко доступна, что они не делают ничего для неё необычного, позволяя себе откровенные вольности.

В доме тишина. Я лежу на кровати с закрытыми глазами и не имею ни малейшего желания шевелиться. По-хорошему нужно умыться, привести себя в порядок и попытаться поговорить с Ярославом. Мне хочется поскорее подписать все документы. Ведь он, наверняка, ждёт от меня того же, что и все — отказа от наследства в свою пользу, а оставляя в живых — рискует. Что же в этой земле такого? Вопросы кружатся в голове нестройным ульем, не давая нырнуть в спасительный сон.

Неожиданно дверь в комнату открывается, и я слышу звон посуды. Серьезно? Ужин в постель — это слишком роскошно для узницы. По запаху одеколона понимаю, что еду принёс сам Ярослав. Поднос становится на тумбочку возле кровати. Чувствую спиной, что мужчина не отрывая от меня взгляд, берет стул, ставит его совсем рядом и садится.

— Я знаю, что ты не спишь, Вася, — он делает паузу, ожидая моей реакции, — Поешь, а потом мы поговорим.

— Я не голодна, — отвечаю, не поворачиваясь, слышу шумный выдох Ярослава, а сама холодею от страха. Зачем я его злю? На что нарываюсь?

— Хочу, чтобы ты сейчас включила голову и постаралась оценить степень моего желания общаться нормально. Не создавая лишнего стресса для тебя, и не теряя моего времени, — его голос приобретает оттенки командной стали, — Я не собираюсь тебя уговаривать. Просто начну применять более неприятные методы достижения результата.

— Убьешь меня? — резко разворачиваюсь к нему, подтягиваю под себя ноги и сажусь на подушку, — Так ты просто дай мне ручку и где подписать. Да не теряй время. Зачем ещё и еду притащил? Все, кто меня любят, давно уже там меня ждут, — в горле начинает першить, глаза перестают видеть от подкативших слез. Пожалуйста! Да, да! Заберите меня! Почему все бросили? — Я не собираюсь отрабатывать твоё великодушие, — стараюсь убить Ярослава презрительным взглядом. Но в ответ вижу лишь лёгкое раздражение.

— Тебе, — он наклоняет корпус вперёд и теперь легко может дотянуться до меня руками, — Очень повезло, что ты — непуганая дура, сейчас говоришь именно со мной. Чтобы добиться чего-то от женщины, никто не приставляет к ее голове ствол. Ей делают больно морально или физически. И поверь мне, лучше быть мёртвой куклой, чем живой и поломанной, — от его тихого, почти вкрадчивого голоса по спине и рукам бегут крупные мурашки. Слёзы высыхают. Он не угрожает, он констатирует факт. Чем могло бы обернуться для меня неуместное желание показать характер.

— Почему ты помогаешь мне? — спрашиваю шёпотом, тону в его вспыхивающих в сумерках комнаты карих глазах и абсурдно думаю о том, что они красивые. Даже, когда заставляют кровь застывать в венах, а сердце при этом стучать быстрее.

— Потому что не люблю случайных жертв, — суёт мне в руки поднос, — Ешь, я сказал.

На подносе тарелка с пловом и стакан сока. Выглядит достаточно аппетитно, пахнет тоже. Хочу выпрямить ноги, чтобы сесть поудобнее и действительно поесть. Но неожиданно икру прознаёт тысяча острых игл. Аааа! Прикусываю щеку изнутри, чтобы реально не закричать. Судорога. У меня бывает. Я неловко вскидываю руки, чтобы обхватить больное место пальцами и совсем забываю о подносе. Он со звоном опрокидывается на пол. Сок выплескивается Ярославу на джинсы и стакан падает на пол. Разбился. С ужасом поднимаю глаза от осколков на мужчину. Замечаю, как часто вздуваются его ноздри, как плотно стиснуты зубы, он смотрит на меня, не мигая.

— Ты… — проглатывает слова, со свистом выдыхает, резко вставая на ноги. Я сжимаюсь и закрываю от ужаса глаза, игнорируя ослабевшую боль в ноге. Хочется закричать, что я не специально, но язык, словно прирос, — Подписывай живо, — что-то лёгкое падает на кровать. Открываю глаза и вижу папку с документами, — Ты в состоянии сделать четыре росчерка, — цедит сквозь зубы Ярослав и протягивает мне ручку. Я беру ее в свои дрожащие пальцы и кладу документы на колени, — Подпись на каждой странице.

Почерк не слушается, стараюсь делать штрихи ровными, но буквы все равно косые. Ставлю последнюю и Ярослав выдирает предметы из моих рук.

— Похоже, что я сильно переоценил возможности твоего мозга, — смеряет меня ледяным взглядом, — Мне надо уехать, а тебе ещё подумать над поведением. По всем вопросам можешь обращаться к Георгию.

Снова хруст битого стекла под его ботинком и хлопок двери.

Он меня не тронул! Мог, имел право и не тронул…