Глава 7

Ярослав

Стрелка спидометра переваливает за отметку сто тридцать, открыты все четыре окна, а злость не выветривается. Как вообще могло прорвать паровые котлы? Да ещё те, что рядом с хранилищем сухого зерна? Я, нахрен, не верю в такие совпадения. Сейчас мне вообще насрать на вопрос «как»? Меня интересует только «кто»? Какая сука пропустила постороннего на территорию, почему целых десять минут не работали камеры видеонаблюдения? Елецкий, если этот осмелившийся черт именно ты, то я тебя уничтожу. Кого подкупил? В темноте загородной трассы резко вспыхивает светоотражатель и начинает двигаться мне навстречу. Пару раз хлопаю глазами, думая, что меня глючит от усталости.

— Это что такое? — резко сбрасываю скорость и вглядываюсь в темноту. Косуля в ошейнике? Ну охренеть! Выкручиваю руль на встречку и объезжаю дезориентированное животное. Тяжелый букет цветов соскальзывает с соседнего сиденья на пол. Возвращаю на место розы и мысленно благодарю животину за перезагрузку. Васе ни к чему мои нервы. Я так хотел исправить сегодняшнее утро. Сделать девочке то предложение, которого она достойна. Да, пусть не сильно оригинально, но я хочу надеть ей на палец свое кольцо. И если бы час назад на завод не приехал Миша, мои бы планы пошли псине под хвост. А вместе с планами туда бы одним приказом и одной подписью полетело человек тридцать. По принципу децимации — каждый десятый. С одной стороны брат прав, рубить с плеча нельзя, но как ещё заставить сотрудников видеть что-то дальше своего носа? Что за гребаный принцип невмешательства? Ведь не могли же котлы прорваться за минуту, сначала должны были зашкалить датчики давления. Как можно было не заметить, что экраны показывают статичную картинку? И ни один сотрудник не видел ничего и никого подозрительного? Серьезно? Отсутствие дисциплины всегда обходится дорого. В истории с Владимиром тоже нет концов. Сегодня к делу подключились айтишники. Ломают все камеры видеонаблюдения в пределах трёхсот метров от дома.

На подъезде к посёлку не горят фонари, но кпп освещено резервными. Опускаю окно, к машине подбегает охранник.

— Что происходит, Алексей? Как давно нет света? — говорю жёстче, чем требует ситуация. Меня как-то сильно напрягает это обстоятельство.

— Да от силы минут тридцать, — парень молодой, робеет и вытягивается передо мной, как на плацу, — Обрыв. Уже устраняют.

— Понял… — закрываю окно, стучу пальцами по рулю и трогаюсь. Причина моих резкостей в Василисе. Даже не смотря на то, что она под круглосуточной охраной, я за неё волнуюсь. Сейчас хочу поскорее увидеть, что с ней все в порядке. В элитном посёлке отсутствие электричества даже пару суток — это не проблема, надеюсь, что мои парни тоже сообразили переподключить дом к генераторам.

— Что за фигня… — участок встречает темнотой. Если напугали мою девочку, то потрачу всю смену и не пожалею о решении. Я достаточно плачу, чтобы требовать исполнения мер безопасности. Дом в темноте уязвим. Паркуюсь позади машин охраны и замечаю тусклые блики света на террасе. Свечи? Где-то на спине начинают каменеть мышцы. Стискиваю зубы, забираю букет и иду к дому.

Уже издалека слышу смех. Ее смех… и Гоши. Какого хрена здесь происходит? Ощущаю, как сердце начинает биться быстрее, а давление вздувает вены. Я был недостаточно убедителен утром? Или мне нужно было ее нагнуть при свидетелях? До людей по плохому обычно доходит быстрее. Усмехаюсь и с особенным чувством неизбежного возмездия разглядываю парочку, уютно расположившуюся перед ноутбуком.

— Давай вот эту с Микки Маусом, — друг что-то показывает Василисе на экране. А мне хочется одним ударом разбить Гошины смеющиеся губы, чтоб запомнил навсегда, чья женщина сейчас сидит рядом с ним.

— Я же не настолько маленькая, — машет руками моя девочка и улыбается не для меня. Мне ещё ни разу вот так не улыбалась.

— Не помешаю? — гаркаю в тишине двора. Получается раскатисто, эксцентрично, резко. Парочка оборачивается, и Василиса вздрагивает, увидев меня.

Я замечаю в ее глазах мелькнувшее смятение. Она подхватывается и делает несколько шагов мне навстречу.

——

— Ярослав… — выдыхает, оглядывается на Гошу и делает ещё шаг. Я осознаю ее маневр. Ты серьезно? Действительно перекрываешь мне дорогу к Гоше? Ну охренеть, маленькая… Мои губы кривит усмешка.

— Пойди поставь цветочки, милая, — подхожу к Василисе и засовываю ей в руки букет. Отодвигаю девушку в сторону, подхожу к ноутбуку и сажусь перед ним в кресло.

— Как интересно… — не смотрю на Гошу, но чувствую его острый взгляд в районе скулы. В морду дать хочет. И я хочу, но не буду. Я сдержусь. Ни к чему это хорошему не приведёт — силы наши примерно равны. На экране компьютера горит вкладка с женским нижним бельём. Милые трусики с мультяшными персонажами. Утки, принцессы, олени… Голубые, розовые… Какая-то педофелия! — Ты мне подарок к первой брачной ночи выбираешь? — поднимаю глаза на друга и оскаливаюсь, — Не попадаешь в фантазии.

— Ярослав! Это не то, что ты думаешь… — умоляюще, даже как-то горько говорит Василиса и делает шаг в нашу сторону.

— Конечно! — теперь усмехается Гоша, — Ты — же настоящий мужик! Твоя баба по дому голой ходить должна, — с вызовом наклоняется ко мне, упирая кулаки в стеклянную крышку.

— Гоша, — я слышу истеричные нотки в голосе Васи, — Зачем ты так говоришь?

— Чтобы в любой момент подойти, — друг продолжает, шипя мне в лицо — Нагнуть, лицом к стене или столешнице придавить и трахнуть. Кайф же? Да, Ярый?

— Ты охерел! — меня подрывает. Одним движением сношу со стола ноутбук и хватаю его за ворот рубашки, — Я же тебя сейчас урою… Ты что несёшь? — кулаки чешутся. Хочется провести его мордой по старой батарее. Просчитать все изгибы туда, а потом обратно. Сука, делает же все, чтобы отвернуть от меня Васю.

— Ярослав! — пульс так громко стучит в ушах, что я не слышал, как подошла Василиса, — У меня тридцать пятый размер ноги, — ее уверенный, ровный, выносящий вердикт голос отрезвляет. Я ослабляю хватку, и Гоша сбивает мои руки, растирая шею, — Носки мне приходится покупать в детском отделе, — продолжает девушка. Я уже смотрю на неё, — А он не делится на категории. Трусы, носки, майки — все на одной странице, — заканчивает терпеливо и качает головой, — В отличии от тебя, Гоша подумал о том, что мне нужны вещи. Что я не кошка, которую завёл, и нужно только кормить.

В наступившей паузе зажигается и снова тухнет свет. Вася судорожно выдыхает и кладет букет цветов на стол между мной и Гошей.

— Я правда пойду… — достаёт из кармана телефон и зажигает фонарик, — Жалко, что не успели оформить заказ… А он разбился, — я слежу за ее грустным взглядом и вижу, что ноутбук приземлился на ребро. Глубокая трещина по всему корпусу. Это рабочий Гоши.

— Ты — идиот, Ярый… — цедит приятель, — Там же пароли и доступы. Теперь в офисе ночевать придётся, — толкает меня в плечо, проходит мимо и собирает испорченный девайс.

— Ты, вообще-то, туда и уезжал. Пока я там один разгребал, — отвечаю ему зло. Не чувствую себя виноватым, — Дай распоряжение парням включить аварийное освещение и…. - делаю глубокий вдох, проглатывая скабрезности, — Давай до завтра…

Гоша ухмыляется мне в ответ и переводит взгляд на застывшую в дверях дома Василису.

— Спокойной ночи, Вася… — щёлкает брелком автомобиля и спускается с веранды, — Машину отгони свою, — кричит мне, садясь на водительское.

— Вась… у нас был сложный день… — хочу как-то спасти наш диалог, но Вася перебивает.

— Я понимаю, — останавливает меня взмахом руки, — Не продолжай, — это вот сейчас очень плохо! Хочу поцеловать ее до одури, чтобы снова вскрикивала мне в рот, но стою и не рискую, — Платье я заказала, завтра можно будет забрать, фотограф будет от загса. Хотелось бы решить вопрос с некоторыми вещами, которые купить сегодня ты не дал, — Василиса чеканит слова, как продавец — консультант. Вежливо, строго по делу и абсолютно безразлично. Запускаю руки в карманы и пальцы нащупывают коробку с кольцом. Бл*ть! Что ж так говнисто вышло то снова!

— На меня, Ярослав, необязательно тратить деньги, можно просто дать мне возможность забрать из дома свои вещи, — продолжает девушка.

— Я проверю квартиру, — рычу в ответ и добавляю уже мягче, — Завтра во второй половине дня сам отвезу тебя куда нужно. Домой, в магазины- куда захочешь, — подхожу к ней ближе, беру за руку и сплетаю наши пальцы. Вася не сопротивляется. Тяну на себя и перехватываю за тонкую талию.

— Васенька, — веду носом по гладкой щечке, — Хочу поцеловать тебя, — запускаю пальцы в ее волосы и притягиваю голову. Чувствую, что ее тело отзывается дрожью по позвоночнику и замираю, когда между нашими губами остается несколько миллиметров.

— Целуй, — в голосе Василисы снова нету ничего, там штиль, — Просто бери то, что хочешь. Я не против…

Чего мать твою?! Меня обдает волной холода и резко перезагружает. Она не против?! Я даже прикрываю глаза, пытаясь это проглотить. Я на столько не накосячил…

— Поцелуй меня сама, — прошу ее тихо, но твёрдо.

— У меня есть выбор? — она вздёргивает подбородок и смотрит мне в глаза.

— Да…

— Тогда я не буду.

— Почему? — интересуюсь, стараясь эмоционально продавить ее «тишину».

— Не хочу, — выдыхает.

Поднимаю руки вверх и отступаю! Хочется поорать от тупости ситуации. Я не могу тронуть женщину, которая через день станет моей женой. Она НЕ ХОЧЕТ! Высший пилотаж, пять тебе балов, Ярый.

— Спокойной ночи, — шепчет девушка, разворачивается и почти бегом скрывается в темноте дома.

— Спокойной ночи, — отвечаю ей тихо. Мне от себя гадко. Это просто пиз**ц!

Василиса

В махровой простыне жарко, без неё — холодно. Я лежу строго посередине большой двуспальной кровати, на свежем постельном белье и не могу найти позу, чтобы провалиться в сон. Из открытого за темной шторой окна доносятся ночные шорохи. Изредка их разбавляет зычное кваканье лягушки. Наверное, где-то поблизости есть пруд. С балкона его не видно, но вполне возможно, что его скрывает лесопосадка. За день я не осмотрела и половины дома. Зачем Ярославу такой огромный одному? Нервное напряжение не отпускает психику. Со стоном поворачиваюсь на бок и накрываю ухо подушкой. Так жить нельзя, но в голове словно стоит предохранитель. И он никак не отщёлкнет, чтобы стало легко…

На самом деле все просто, Василиса! Начинаю терзаниями бесить саму себя и сажусь на кровати. Либо ты веришь Ярославу, принимаешь его помощь, правила и становишься хорошей женой, либо — прямо сейчас собираешь вещи и отправляешься жить самостоятельно. Если после обстрела и общения со следователем не веришь, что у тебя конкретные проблемы… Обхватываю себя руками под коленки и бьюсь об них несколько раз лбом. Я не хочу уходить от Ярослава. Можно сколько угодно прикрываться необходимостью защиты. Дело в нем, как в мужчине. Не представляю рядом с собой другого, от этого сближаться с ним ещё страшнее. А ещё… он сегодня принёс розы… мне ещё никто не дарил таких шикарных букетов.

Справа раздаётся стук. Затем ещё один. Вздрагиваю и стараюсь вглядеться в дальний угол комнаты. Там стоит шкаф. Большой шкаф. По спине ползёт холодный, липкий страх, дыхание перехватывает. Здесь же не может никого быть… Теперь шевелится штора, будто кто-то бьет ее кулаком изнутри. Нужно подойти и посмотреть, а ноги не шевелятся. Темная гардина, развиваясь, начинает движение на меня. Я смотрю не мигая, ловя только тёмный силует. Неожиданно штору начинает крутить, раздаётся звенящий грохот карниза, я закрываю глаза руками и слышу пищащий ультразвук со скрежетом по стеклу. Меня пружиной выбрасывает из кровати. Спотыкаюсь об коврик, падаю и, сбивая колени об ламинат, как-то доползаю до двери. Распахиваю ее и, кажется, начинаю кричать. Потому что в свете панорамных окон вижу ещё один тёмный силуэт. Он надвигается на меня концом света. Я судорожно пытаюсь сообразить с какой стороны коридора лестница на первый этаж. Кажется, она справа. Делаю какой-то нечеловеческий рывок и с криком бегу. Тень что-то кричит мне, но звуки смешиваются со стуком сердца в ушах и я не разбираю ничего, кроме того, что он знает мое имя. Неожиданно вспыхивает верхний яркий свет. Я слепну на несколько секунд, перед глазами идут белые круги. Пытаюсь их проморгать, но этого времени хватает, чтобы попасть в захват огромных мужских рук.

— Отпустите меня, — рыдаю, пытаясь отбиться ногами. Мир перед глазами кружится, и я ощущаю лопатками твёрдую поверхность пола.

—

— Васенька, — в нос бьет знакомый запах одеколона. Я полностью обездвижена тяжелым телом сверху, — Открой глаза, Вася…

Ярослав

Распахивает глаза. Они как у куклы — стеклянные и блестящие.

— Что случилось? — только силой воли говорю с ней строго. Пожалею — снова рухнет в истерику, — Что тебя напугало?

Я чувствую, как ее тело постепенно становится мягким. Мышечный зажим уходит. Меня самого ее крик до печёнок пробрал. Аж в ушах звенит. Отпускаю сначала запястья, потом медленно встаю с девушки, позволяя сделать глубокий вдох.

— Там в комнате кто-то есть, — говорит тихо и неуверенно. Одними губами. И оглядывается по сторонам.

— Пойдём посмотрим, — подаю ей руку, помогая встать. Немного приобнимаю за талию и веду по коридору, испытывая почти благодарность к тому, что ее так испугало. Хорошо, что ребята наконец-то включили свет. Иначе, не знаю, как бы ее успокаивал. С виду хрупкая, а сильная, как тигрица. На шее саднят царапины от ее ногтей.

Василиса останавливается на пороге комнаты и ждёт, пока зайду первым.

— Что здесь произошло? — начинаю хмуриться, увидев оборванный карниз. Очевидно, именно его падение я и услышал, — Ты видела что-то в окне?

— Нет, — девушка качает головой и как-то смущаясь, пытается восстановить события.

— Говоришь, на ультразвук похоже со скрежетом? — она кивает. Я поднимаю глаза к потолку, осматриваю каждую нишу и ничего необычного не вижу. Странно… Особенно странно, что то, о чем я думаю, само не могло сюда попасть. Ну очень маленькая вероятность есть через входную дверь. Осторожно подхожу к куче ткани на полу и бью по ней ногой. Ткань вздрагивает, копошится и снова замирает.

— Что это? — осмелевшая Вася подходит ко мне и тоже пинает штору.

— Похоже, что летучая мышь…

— Да ладно… Разверни, я никогда их не видела, — хватает меня за руку и дёргает от нетерпения. Хочется улыбнуться, видя как в глазах Василисы загорается любопытство вперемежку с отголосками страха.

— Отсоедини кольца от крючков, и давай выпустим зверюгу на веранде, — девушка кивает и делает, что говорю. Периодически косясь на то место, где происходит движение ткани.

Сгребаю штору, как мешок, и мы спускаемся на улицу.

— Не нависай, — отодвигаю девушку в сторону и аккуратно откидываю слои ткани, — Чтобы не врезалась в тебя, если взлетит.

Мышь лежит с закрытыми глазами и сложенными вдоль волосатого тельца крыльями. Такая, можно сказать, что большая. Не меньше десяти сантиметров.

— Фу, — кривится Вася, — Какая мерзость. Она ж не могла меня укусить?

— Да кто ее знает, — пожимаю плечами, — Но настоящие вампиры у нас точно не водятся. Только в Америке.

— Жесть какая… — ведёт плечами, — А она того? В смысле не живая?

— Сомневаюсь. Притворяется, скорее всего. Сейчас отойдём и она улетит.

— Тогда пошли домой, — тянет меня за край футболки, — Пусть уже улетает.

— Пойдём…

Вася поднимается по лестнице, опережая меня на пару ступеней. Но этого достаточно, чтобы я мог видеть, что сейчас на ней под длинной футболкой нет шорт. Только белые трусики. Кровь приливает в пах моментально. Круглые бёдра качаются в такт шагам, стройные ножки мягко ступают по дереву, и я только сейчас замечаю, что все время Вася была босая. Это вызывает очередную волну возбуждения. Мне хочется врезается в девочку сзади, уложить прямо на перила, запрокинуть ее голову к себе и… Губы ее хочу. Хотя бы их. Затерзать, зацеловать. Бл*яяя! Вася в доме вторую ночь, а я не могу думать больше ни о чем, кроме того, что можно просто зайти в комнату напротив и… нет, не взять, конечно. Попробовать убедить, что спать вместе гораздо интереснее. Какого вообще хрена ей купили эти огромные футболки! В них у неё постоянно оголяется плечо и нет необходимости в штанах. Завтра лично куплю пижаму. На пуговицах. От пяток до горла. Или сойду с ума от перевозбуждения.

— Ну спокойной ночи, — вижу, что Вася не спешит заходить в свою спальню.

— Ярослав, — она облизывает губы, — А почему сегодня ты так поздно вернулся?

— Прорвало паровые котлы на заводе. И я бы приехал ещё позже, если бы меня не сменил брат.

— ООО! — ее лицо меняет эмоции. Слишком быстро меняет, чтобы разобрать, — А ужинаешь ты обычно дома? — не понимаю, к чему клонит Василиса, но каким-то образом осознаю, что ответы для неё имеют значение.

— В ресторане или заказ привозят домой, как сегодня.

— Поняла… — стоит на пороге и теребит край футболки.

— Что еще, говори, Вася, — меня почти трясёт от возбуждения. Это уже настоящая пытка — стоять и смотреть, как она кусает губы, — Я так устал…

— Не хочу спать одна, — выдаёт и покрывается румянцем до самой макушки, — Девушки же спят с теми, за кого собираются замуж…

Я оказываюсь рядом с ней в два шага, заставляя вжаться спиной в дверной косяк.

— Спят, — выдыхаю ей в родинку на плече. В голове бьются фейерверки от попыток контролировать сексуальный голод, чтобы не наброситься и не растерзать эту вкусную, такую желанную девочку. Кладу руки на ее талию и сжимаю, — Но нам лучше отдельно.

— Почему? — мне кажется, я слышу в вопросе нотки обиды.

— Потому что хочу тебя, — прихватываю губами ее мочку уха с золотой сережкой и тяну в себя. Вася едва уловимо ведёт бёдрами в ответ на ласку, — И твоё присутствие в моей постели будет означать, что ты тоже хочешь, — шепчу ей в самое ушко.

Дыхание девушки сбивается. Сейчас в ее эмоциях много чего намешано — лёгкое смятение, возбуждение, явная симпатия ко мне. И надо бы уложить ее в кровать, подождать пока уснёт и уйти, но я больше не могу. Я имею на неё права. Хочу дать удовольствие и взять свое. Смести нахрен барьер, который позволяет ей чувствовать, что я — посторонний, старый друг брата, да кто угодно, только не ЕЕ мужчина. Меня больше это не устраивает.

— Ну? Что притихла? — отстраняюсь и заставляю посмотреть в глаза, — Где будешь спать? — она кладёт свои ладошки мне на грудь, и я чувствую ее колотящийся на запястьях пульс.

— С тобой, — выдыхает и прячет лицо у меня на груди.

Скольжу руками по ее спине, шее, запускаю пальцы в волосы и оттягиваю голову от себя, чтобы впиться поцелуем в губы. Отвечает сразу. Сначала робко, одними губами, глубоко не пуская. Кладу ладонь на ее щечку, глажу и чуть давлю на подбородок большим пальцем. Ее рот подчиняется. Я врываюсь в него языком. Меня накрывает. Если сейчас… вот сею секунду не отпущу ее, то возьму прямо у стенки. Мои руки проделывают по ее телу обратный путь. Чувствую его ответные вибрации, когда Васе кажется, что я дотронусь до груди. Пробегаюсь пальцами по рёбрам и спускаюсь ладонями до попы.

— Заходи, Вася, — с силой сжимаю два упругих полушария, рычу в шею и выпускаю девушку из рук, — Твоя сторона кровати левая, — придаю шлепком направление к своей спальне.

Василиса

Щеки пульсируют от стыда, губы саднят, сердце, кажется, сейчас вообще выпрыгнет. Я определённо сошла с ума. Не оборачиваясь, захожу в его спальню. Воздух моментально становится тяжелым, когда Ярослав закрывает дверь. Теперь я не ощущаю себя смелой, мне хочется побыстрее спрятаться под одеяло.

— В своей постели я сплю голым, — низкий, вибрирующий голос останавливает меня в нескольких шагах от кровати и пробегается током по нервам, — Тебе можно снять только футболку, — слышу за спиной шорох одежды.

Он… Правда раздевается? Ооо… Любопытство становится сильнее смущения, и я резко оборачиваюсь.

Без футболки Ярослав кажется мне ещё больше, мощнее, красивее. Он терпеливо ждёт, пока я разглядываю его тело. Такое не создаётся в спортзале, а становится следствием образа жизни. Когда каждая мышца подчиняется силе хозяина и исправно работает на него. Идеальное, не перекаченное, без грамма жира. Мне нестерпимо хочется его потрогать.

— Теперь ты, Вася, — он скользит взглядом по моей груди, задерживается на сосках, а я осознаю, что если сниму футболку, то останутся только трусики, — Тебе помочь? — отрицательно мотаю в ответ головой, берусь за края футболки и стягиваю. Обхватываю грудь руками и просто сгораю заживо под взглядом Ярослава.

Мужчина медленно приближается, а меня начинает трясти. С одной стороны — я хочу, чтобы все случилось, а с другой — боюсь. Вдруг ему со мной не понравится? Он, наверняка, избалован.

— Хочу видеть тебя, моя девочка, — зажмуриваю глаза, когда Ярослав разводит мои руки в стороны, — Вася? — ловлю строгие ноты в голосе и открываю глаза, — Ты меня боишься?

— Нет… — отвечаю тихо.

— В чем дело?

— У меня… Совсем первый раз так близко…

— Ты девственница? — откровенное удивление в его голосе меня обижает. На секунду скрещиваю свой «ужаленный» взгляд с его удивленным и толкаю ладонями в грудь.

— Ну извини, что не оправдала ожидания, — едко цежу ему в лицо, выкручиваюсь из рук и сбегаю на кровать, укрываясь одеялом с головой.

Сначала слышу тихие ругательства. Потом — как хлопает дверь ванной комнаты и включается вода. Хам! Мужлан! Значит, любишь только опытных? Ну, конечно! Со мной же возиться надо! От мысли, что я сама себя ему предложила становится тошно, и я накрываю голову ещё и подушкой. Лучше всего сейчас было бы встать и пойти к себе, но впечатления от пережитого страха пока сильны. Возвращаться не тянет. Закручиваюсь в одеяло, как в кокон. Пусть попробует размотать. Во мне просто кипит. Больше никогда к нему не подойду! Пусть спит с кем хочет! Кажется, это называется открытым браком… Вот пусть хоть проходной двор! В их мире это никого не удивляет.