Эпилог. Асель

Я перед зеркалом десять раз репетирую свою речь. Потом водой холодной умываюсь, стараясь освежиться. И раз третий полощу рот, избавляясь от неприятного привкуса.

– Ась, - Арина стучит в дверь, отвлекая. – Дамир сейчас начнёт звереть, а я ему запретила тебя торопить. Но ты скоро?

– Я, похоже, никогда.

Открыв дверь, вижу перед собой нарядных подруг. У Арины уже живот выпирает, явно заметный для всех. Но Артём всё равно ей кольцо обручальное купил огромное просто. Чтобы каждый увидел, близко не подходил. Главным критерием дружбы мужчин, видимо, была ревность бешеная. И я привыкать к этому начала.

А Тиса волосы продолжает накручивать, мелкие кудряшки завивая. И сдувает чёлку, которая постоянно на глаза падает. Единственная среди нас, кто ещё не окольцованной оказался. Вера тоже до сих пор не вышла за Пулю, но там  у них своя история и свои уговоры со свадьбой. А у Тисы вечные споры с Михой и Князем.

– Ты бледная. Всё в порядке?

В порядке у кого-то другого было бы. Кто давно замуж вышел, быт наладил, семейный уют сотворил. И, как минимум, закончил университет и твёрдо знает, чего от жизни ждать можно.

А у меня впереди полгода до диплома, последний месяц работы на Артура. У него проект заканчивается, время увольняться пришло. До ресторана, обещанного Дамиром, мы так и не дошли. Забылся разговор, а напоминать я не могла, словно выпрашиваю подачку.

И, вишенкой на торте моих проблем, мой муж не может иметь детей. Такой поворот, о котором никогда не задумывалась. Просто приняла этот факт, его таким приняла, каким он был. Без дальнейших попыток исправить и что-то изменить. Только сейчас этот факт сильнее всего тревожит.

– Ась, - Тиса откладывает плойку, ко мне подходя. – Что случилось?

– Всё нормально. Просто ещё не пришла в себя после перелёта.

Арина с семьёй ещё в два месяца назад переехала в Прагу. Временно, как она постоянно говорила. Просто в спешке покидала страну, пока все не поняли, что Артём оказался живым. Сразу после того, как на их машину снова напали, решив убрать беременную подружку Клыка. Не знаю, какими чудовищами нужно быть, чтобы подобное попытаться сделать.

Зверь с друзьями тогда уехали на два дня, заставляя метаться и волноваться. Саша, приставленный ко мне охранник, был плохим собеседником и утешителем, но даже так было легче. Пока не сорвались в больницу Веры, где после разборок мужчины лечились.

Главной пострадавшей оказалась подруга, которая решила влезть в разборки мужские. Не знаю, что произошло тогда, но у неё теперь шрам на руке и вечное напоминание, что она поймала пулю за моего мужа. Просто оттолкнула, потому что за меня волновалась. Даже не за Дамира, а чтобы я одна не осталась.

– В следующий раз не приеду, - мой голос дрожал, а всё внутри замерло. Я словно умирала каждую минуту. – Не приеду к тебе в больницу, понял?

– Ась, - Дамир виски сжимает, накидывая рубашку. Поднимается с кровати, но я не даю, подлетая. Заставляю в постели остаться. – Давай без истерик. Я не собираюсь ничего бросать, мы говорили об этом.

– Не бросай, Валиев, - новой привычкой становится, его по фамилии в минуты злости называть. Зверем больше не получается. Со мной он другим становится, пускай и с грубыми повадками. – Но я не приеду, ты меня понял?

– Будешь шантажировать? Сейчас скажешь, что уйдешь от меня, если я не закрою всё?

– Что? – моргаю часто, мысли глупой удивляясь. – А ты все пытаешься от меня избавиться? Не собираюсь я разводиться с тобой, мне фамилия нравится. И муж тоже нравится. Но в больницу я не хочу больше ездить.

Дамир обещает, что больше не придётся. Но мы оба знаем, что это ложь. Он ещё не раз в такие передряги попадёт, в своих делах разбираясь. А я каждый раз к нему срываться буду, чтобы прижаться. По щетине пальцами провести, лбу широкому. Прижаться и им дышать, уверенная, что он в порядке.

– Ась, мы же хотели погулять, - и Дамир появляется, не выдерживая. Мы многому научились, и слушать друг друга, и не надумывать до разговора. Но мужчина всё так же не умеет давать мне время. Мой темп давно под его подстроился. – Ты красивая.

Бледная и растрёпанная, с кругами под глазами. Договаривалась, чтобы сессию раньше закрыть и уехать в эту поездку надолго. Наш медовый месяц, который может стать последней совместной поездкой. Один разговор, который может бедой обернуться.

В прошлый раз такой разговор плохо закончился. Когда хотела свадьбу отложить, а только с мужчиной разругалась. Но в этот раз отступать нельзя. Должна бороться за то, чего хочу. И так уже две недели откладываю, не могу же просто перед фактом поставить.

– Пойдём? – зовёт, к себе мягко притягивая.

– Пять минут, я накрашусь.

– Асель, - бурчит, не давая вырваться. Девочки хихикают, наблюдая за тем, как Дамир в нежность сплошную превращается. – Новый год уже скоро.

– Две минуты.

Я научилась быстро собираться. Скрыть синяки под глазами, тональным кремом сверху прикрыть. Немного пудры и капля туши. В минуту укладываюсь, нанося гигиеническую помаду. Другой блеск всё равно не проживёт долго под напором мужчины.

– А Царь приехал уже?

– Нет, он в аэропорту застрял и решил оставаться в Москве пока. Там метель разбушевалась.

– Он один или…

– Один.

Дамир глаза закатывает, пока я куртку застёгиваю. Шарф розовый на меня наматывает. Кривой немного, с краями потрёпанными. Но такой родной и близкий, для меня сделанный. Поэтому даже не спорю, что колется, да и вообще не привыкла шарфы носить.

– На улице минус.

– Минус один, Дамир, а минус не тридцать.

Шапку натягивает почти на глаза. Кто бы сказал, что наслаждаться подобной заботой от Дамира буду. Бежала от него, а в итоге к нему же и вернулась. Так, что уходить не хочется. Ноги подгибаются от мысли, что придётся это сделать.

Мы не в самой Праге Новый год встречаем. В небольшом городке, где друзьям Дамира живут. Но тут тоже красиво очень, всё огоньками украшено, светится. Народ по улицам гуляет, веселится. Хотя обычно в Европе всё после Рождества католического сворачивается, тут дальше праздник живёт.

– Хочешь глинтвейн? Или опять начнешь слишком смелой быть?

– Не хочу, - хотя смелость мне сейчас нужна. Вся, что у меня когда-либо была. Всю использовать и о самом главном сказать. – Дам, я…

– Я тебя тоже люблю, Ась.

И как с ним говорить, когда перебивает постоянно. Уже две недели стараюсь разговор завести, пытаясь всё рассказать. Дамир слова не даёт вставить, издеваясь словно. А это с каждым разом сложнее становится.

– Дам, стой, - останавливаюсь посреди оживлённой улицы. Крепче сжимаю его ладонь, к переулку уводя. Еловые ветки вокруг развешаны, гирлянды горят. А я к мужчине прижимаюсь, впитывая его близость. Это, может быть, последняя минута, когда я счастлива с ним. – Нам нужно поговорить.

– Перед Новым годом? Ась, давай без ссор. Потом поговорим.

– Нет. Сейчас.

Если не решусь, то опять себя корить буду. Испытывать неизвестностью, до истерики ночной. Гормоны бушуют, и мне покоя нет. Всё представляю разные рекции Дамира, каждая хуже предыдущей. До нервного тика дохожу, вздрагиваю, стоит мужчине позвать меня.

Заканчивать всё нужно, прямо сейчас. Чтобы Новый год с целью начать. Уверенностью, куда двигаться буду. С Дамиром по одной дороге или самой снова выживать.

– Ася, не…

– Я беременна, Дам. Беременна.

Впервые вслух произношу. Даже в доме боялась сама с собой об этом говорить. Казалось, камеры каждый шорох уловят и сразу Дамиру доложат, что я ребёнка на стороне нагуляла.

Только врач узнала, когда мою беременность подтверждала. И больше никто. Хотелось с подругами поделиться, совета спросить. Но не могла, предательством казалось. Дамир должен был первым обо всём узнать.

Узнал вот. На шаг от меня отступил, молчание сохраняет. Смотрит внимательно, а я взгляда не отрываю от наших переплетённых пальцев. Не выдернул руку, не разорвал связь. Надежда шаткая живёт, что всё хорошо закончится.

– Я беременна, - повторяю, словно он мог в шуме города не услышать.

– Я понял, Ась. И? Дальше что?

Плечами жму, не зная, что дальше. Это я хотела у мужчины спросить, решение его услышать. От слов Дамира отталкиваться. А он что-то от меня ожидает.

– Тест через месяца два можно будет сделать.

– Тест на беременность?

– На отцовство.

– Не уверена от кого забеременела?

– Я – уверена.

Отрезаю, тоже шаг назад делая. Ожидала, что так разговор повернётся. Только, как и после аферы с Тисой, плохо получается заготовленную речь произнести.

Всё изучила, и про болезнь Дамира, и про тесты на отцовство. Столько всего прочитала, чтобы уверенной быть и смелой. Легко ему доказать, что он отец. Что я стану мамой его малыша.

– Но… Я понимаю, что ты сейчас подумать можешь, - смелой нужно быть, отважной. Мне нужен Дамир и семья с ним, и мужчина столько времени вокруг меня вился. Добивался, чтобы вместе были. Теперь мой черед. – И понимаю, что захочешь убедиться. Так что можем сделать тест ДНК, я не буду на это обижаться. Можем… Можем даже разойтись на это время. Чтобы ты с изменщицей не жил.

Правду говорю, что даже не обидно будет, если захочет убедиться. Понимаю, что это странным кажется Дамиру, нереальным. Не после того, как сам мне говорил, что не может иметь детей. Неделю, как договаривались, припоминать буду, что мне не поверил. Но после забуду.

Но если сейчас мужчина руку мою отпустит и согласиться перерыв сделать, то это разводом закончится. Он может сомневаться, может доказательств просить. Но если Дамир будет отталкивать меня, а потом назад «гулящую» принимать, то мне подобного не нужно.

– Ты беременна.

– Да.

– Я стану отцом.

Выдавливает тихо, а затем в холодную стену дома впечатывает. Его рука вдруг под курткой оказывается, к коже прикасаясь. Накрывает живот, обжигая. Зарывается лицом в распущенные волосы и дышит шумно.

– Это твой…

– Знаю. Знаю, девочка моя.

Целует в щёку, ниже ведёт губами. Царапает своей щетиной кожу, но так привычно, что не могу противиться. Только лицо разворачиваюсь, чтобы по-настоящему поцеловал.

Жарко, душно становится. Когда вжимается в меня, дыхания всё забирая. Я задыхаюсь, пока он целует меня. Долго и властно, не давая инициативу проявить. Только рычит, стоит навстречу ему языком толкнуться.

– Я бы ни с кем…

– Верю. Блять, Ась, я бы не подумал, что ты мне изменяешь.

– Думал, постоянно на это раньше намекал.

– Да, раньше – да. Но ты тогда моей не была. А сейчас ведь моя?

– Твоя.

– И ребёнок мой. Мальчик или девочка? А родишь мне ещё? – заваливает вопросами. – Если получится, конечно. Пиздец, новогоднее чудо. Так боялась мне признаться? Маленькая моя.

– Ты рад?

– Конечно я рад, - ладонью прижимается.

– Ты ничего не почувствуешь пока. Плод ещё маленький.

– Насколько? Охренеть, - смотрит, как я показываю на краешек ногтя. Сама не представляла, что я уже беременна столько времени, а мой малыш такой крошечный. – Ты начала пиздец как серьезно, решил уже, что ты собираешься меня бросить.

– От тебя не сбежать. Ты вот тут, - глупо на сердце показываю. – Не достать, не избавиться. А ещё теперь и тут, - накрываю его ладонь на животе, сжимая. – Твоя частичка во мне. Куда же я уйду? К кому? Никто кроме тебя не нужен.

– Раньше к сопляку своему рвалась. Больше нет?

Издевается, напоминая, какой глупой я была. И в эту воду с электролитами верила, и его словам. Ромчик мне принцем казался, мечтой любой девочки. А Дамир страшным ужасным монстром. Оказалось, всё наоборот было.

Мужчина заказал анализ той воды, что у Лили под кроватью нашли. И волосы мои взяли образцом, убежденные, что наркотик там сохранился. Не зря же меня когда-то в ресторане повело, похотью окутало.

И анализ совпадение показал. И в воде Ромчика, и в волосах один и тот же наркотик использовали. Обидно было, жутко. Страшно, что могло произойти, если бы тогда Дамир не подхватил. На что ещё мог бывший парень пойти, чтобы меня в постель уложить.

Дамир был готов убивать и это единственное, о чём я его попросила тогда. Решить всё по закону, без насилия лишнего. И больше темы не поднимала, не искала имени Ромы в интернете. Вычеркнула из своей жизни, как он когда-то сделал.

– Ты же рада ребёнку, Ась? – вдруг спрашивает Дамир. – Ты же не собираешься делать аборт, да? Ася, я… Это твой выбор, но подумай…

– Какой к черту аборт?! – тычу в него пальцем, заглядывая в наглые тёмные глаза. – Я не собираюсь, а если ты вдруг…

– Я не вдруг, я очень рад, Ась. Спасибо тебе за.. тебя. Но ты никогда не говорила о том, что хочешь детей.

– Мне двадцать три, Дамир. Я не думала особо о детях до этого, рано было. Я до тебя столько всего «не хотела», а теперь получила. И не жалею. Но тогда почему ты меня убеждал, что… Ну, что у нас не получится?

– Вернёмся в Москву и разберёмся. Турну врачей, которые диагноз поставили и решим всё. Исследование ещё раз пройду.

– А когда оно было?

– Мне двадцать пять стукнуло где-то. Как раз подниматься начали, и это тогда особо большой проблемой не казалось. А потом как-то…

– То есть, тебе поставили диагноз пять лет назад и ты не проверялся больше? Дам, это же…

Договорить не успеваю, как мужчина меня на руки подхватывает. Целует быстро, щетиной колит, и кружит. Прохожие с улыбкой смотрят. А мне так всё равно на остальных, когда обхватываю шею мужчины. И совсем возмущаться не хочется, что он ладони на попе сжимает.

– Блять, я стану отцом, - он таким счастьем лучится, что внутри всё сжимается. – Девочка моя. Лучший новогодний подарок. А твой тебя дома дожидается.

– А что?

Загораюсь, хотя мне ничего не нужно. Дамир мне всё дал, и даже больше, чем рассчитывал. Любовь, ребёнка, самого себя. А я обязательно сделаю так, чтобы у нас всё хорошо было.

– Вот дома и узнаешь.

– Ну Дам! Я ведь тебе сказала.

– Сказала, - кивает, бережно меня опуская на землю. – Как давно знаешь?

– Почти месяц, - две недели думала, как преподнести эту новость. А после ещё столько же решалась заговорить. – Я испугалась.

– Что не поверю? Девочка моя, я тебе всегда поверю, - целует, пока не начинаю гореть. Чувствую, как щёки краснеют, а по коже мурашки бегут. А Дамир сильнее на меня шапку натягивает. – Теперь точно глаз с тебя не спущу.

– Дамир. Компромисс, помнишь?

– Помню, - сквозь зубы бурчит, меня на оживлённую площадь вытаскивая. – Просто дай о себе позаботиться, о вас.

– Заботься, - это «о вас» все протесты сметает. – Так что за подарок? Дам, ну скажи. Надо мной теперь нельзя издеваться.

– Ты же хотела ресторан? Харукан свой продавать решил и валить из страны. Я подумал, что ты там можешь всё переделать под себя.

Не забыл! Помнил про то, что мне важно было. И выполнил обещание, без напоминаний и просьб. Жмусь к нему, не зная, как правильно благодарность выразить.

– Только я не хочу, - замираю, реакции боясь. – Чтобы в ресторане встречи проводились. В плане, я не хочу, чтобы там был замешаны твои нелегальные дела и прочее.

– Конечно, Ась. Делай с рестораном всё, что угодно. Он твой. А ты – моя, - довольно произносит, доказывая словно что-то. А я не спорю больше.

– Твоя. Но теперь без презервативов ко мне не подходи.

– Ась.

– Я не собираюсь рожать каждый год.

– И не будешь, там шанс меньше процента давали. Намного меньше, это случайность. Вернемся  и сходим к врачам. Узнаем, что изменилось. И потом, как бы я не хотел запереть тебя дома с детьми, этого не случится. Так что, девочка моя, я подходил и буду подходить. Уяснила?

– Дам! – вскрикиваю неприлично громко, когда мужчина кусает за мочку уха. – Хорошо-хорошо, будешь подходить. Один процент, да?

Как покажет мне потом жизнь, Дамир очень везучий и его процент срабатывает слишком много раз.