Глава 43

Я обожала это! И ледяной ветер, бьющий мне в разгорячённое лицо, и стремительный, сливающийся в белоснежный поток окружающий пейзаж, и лыжню, услужливо расстилающуюся передо мной. Последней здесь не было, но меньше удовольствия от этого факта не становилось.

Помогая себе палками, я отталкивалась и, скользя на лыжах, летела по сверкающему серебром насту. При этом ощущала себя так, будто за спиной расправляются крылья. Сейчас я была счастлива и свободна ото всех условностей, меня не волновало, что этот прекрасный мир чужой для меня. В тот момент я почти согласилась, что он станет моим.

Мельком оглянувшись, чтобы оценить, как сильно я опередила своего илфекиира, вздрогнула, заметив его совсем рядом. От изумления запнулась, сбилась с шага и сильно потеряла в скорости, чем Иммит тут же воспользовался, обогнав меня так легко, будто был чемпионом.

– Да быть не может! – ахнула я и, с силой отталкиваясь палками, бросилась догонять мужчину.

Неужели меня победит человек, который только встал на лыжи? Моя гордость пострадает! Я не могла похвастаться красотой, как Злата, но у меня было нечто, чем я искренне гордилась. И теперь у меня пытаются это отобрать?

– Дудки, – выдохнула я, выкладываясь так, как никогда. – Я буду первой!

«А может, сдаться? – мелькнула предательская мысль. – Проиграть будет так сладко…»

У меня даже дыхание перехватило от собственной смелости. Стоило представить, как мы целуемся на снегу, и в животе запорхали бабочки. Но, прикусив нижнюю губу, я упрямо прибавила ещё немного, шла на пределе своих возможностей. Лёгкие разрывало, глаза слезились, снег слился в одну белую полосу, лентой, стелющейся под ногами.

И я начала обходить илфекиира!

Близость победы сильно воодушевила меня, и я с визгом вырвалась вперёд.

– Росинка, стой! – крикнул Иммит мне в спину.

– Мечтай! – весело расхохоталась я и вдруг заметила впереди чёрную щель. – А-а-а!

Было слишком поздно, не остановиться, не повернуть. Палки полетели в стороны, одна подогнулась и треснула, ладонь пронзило острой болью, и я успела попрощаться с жизнью: упасть на такой скорости – значит точно сломать себе шею! Но оказалась подвешенной в воздухе.

– Росинка! – позвал сверху илфекиир. – Не бойся! Я держу тебя.

Едва дыша, я запрокинула голову и посмотрела на мужчину. Вытянув руку, он стоял на самом краю, и под его лыжами крошился лёд. Белые куски летели в чёрную пропасть, что разверзлась подо мной. Спина похолодела – и дна не видно.

Как же хорошо, что мой жених маг! Мне чертовски повезло, иначе я бы уже была фаршем с костями.

– Иммит! – поторопила илфекиира. – Вытаскивай меня отсюда!

– Сейчас, – с трудом процедил он.

Я подняла взгляд, и сердце пропустило удар: что-то не так. Ранее у илфекиира легко получалось удерживать не только меня, но и сани. Сейчас же возникло ощущение, что ему безумно тяжело. Я отчётливо видела, как вздулись вены на его шее и обострились черты лица, а на высоком лбу выступила испарина.

Из глубины пропасти вдруг поднялся белёсый вихрь, он дохнул мне в лицо колкими снежинками и покрыл инеем одежду. Иммит вдруг упал на колени и протянул ко мне обе руки:

– Нет!

От его носа, прочертив алую линию до подбородка, скатилась рубиновая капля.

– У тебя не выходит? – занервничала я и потянулась вверх: – Дай палку!

Одной рукой удерживая магическое поле, мешающее мне упасть, илфекиир нашарил палку и наклонился, сам рискуя свалиться. Я вытянулась всем телом, но всё равно не могла достать её.

– Ещё немного, – шептала, стараясь изо всех сил. – Ещё чуть-чуть…

Снизу снова дунуло снегом, и я поняла, что щит Иммита лопнул. Вытянув руку, я с отчаянием смотрела в стремительно удаляющиеся ярко-синие глаза. Мой хэиан прыгнул следом, но его поглотил очередной белёсый вихрь, а я рухнула во тьму.

И шлёпнулась на блестящий, невероятно гладкий лёд.

Над головой, покачиваясь, сверкали новогодние гирлянды, а рядом стоял столик, блестели тарелки с застывшей едой и бокалы с заледеневшей водой. Я сразу узнала место, где мы с Иммитом впервые встретились… С разбега.

Тогда, влетев в пятно света, я уже не могла рассмотреть окружавших озеро берегов, сейчас же отчётливо видела и лес, и дорогу, и машину с включёнными фарами, и человека, бегущего к ёлке. Когда мужчина ступил на лёд, я узнала отца Златы и пробормотала:

– Что происходит?

Потянулась к сапожкам, чтобы отвязать лыжи, но руку пронзило острой болью, и я поморщилась:

– Ай!

Удивлённо посмотрела на окровавленную ладонь. Похоже, кожу пропороло сломавшейся палкой. В этот миг ко мне подбежал Бессонов и, схватив меня за запястье, со злостью выплюнул:

– Кровь!

Я вырвалась и глянула на мужчину снизу вверх:

– Что? Совесть проснулась? Решили вытащить из Эвенвуда старательно подсунутую жертву?

Я вернулась в свой мир и не могла понять раздирающих меня чувств. Мне бы порадоваться, но будто стало трудно дышать, а сердце то и дело замирало от страха за Иммита. Хоть и видела, что вихрем его отшвырнуло от пропасти, всё равно волновалась за илфекиира.

– Это Злата. – Бессонов как-то сразу осунулся и поник. Упав на стул, он обречённо закончил: – Дочка глаз не сомкнула, очень переживала за тебя. Не могла простить себе то, что сделала.

– Верится с трудом, – вспоминая наш разговор, проворчала я.

Мужчина болезненно скривился:

– Своим глазам не доверяешь? Дурочка пожертвовала собой и заменила тебя! А я слишком поздно догадался, что она готовит. Не успел остановить. Потому ты здесь, а она…

– Там! – поражённо выдохнула я. – Но как?!

– В детстве вы поклялись на крови, – он устало кивнул на мою руку. – Так я собирался обмануть Эвенвуд. А дочь перехитрила меня.

Реальность обрушилась на меня ледяным дождём. В груди закололо, глаза защипало, губы задрожали. Что же получается? Я теперь здесь, а Злата там? Она станет куарой, а я…

Навеки останусь в своём родном мире, но с разбитым сердцем.