Глава 45

Выскочив из комнаты подруги, я метнулась на второй этаж и ворвалась в кабинет Бессонова. Мужчина сидел в кресле перед зажжённым камином и, поигрывая кусочками льда в бокале с золотистой жидкостью, смотрел на огонь.

– Богдан Андреевич! – позвала я. – Вы что-нибудь знаете о фигурке принца? Игрушка, которую отдала мне Злата перед тем, как я попала в Эвенвуд. Небольшая, похожая на коллекционную куколку, сантиметров десять, не выше…

– Я понимаю, о чём ты, – перебил отец Златы и, повернув голову, пронзил меня обречённым взглядом. – Маленькая копия илфекиира. Хитрость, которая помогла тебе заменить мою дочь.

В груди кольнуло. Даже это оказалось ложью. Интересно, как Злата подстроила, чтобы я выбрала нужный носок? Я никогда не узнаю, если не поговорю с ней. Но я не собиралась сдаваться.

– Откуда взялась эта фигурка? – продолжала допытываться я. – В ней есть магия Эвенвуда?

– Верно, – вздохнул мужчина и поставил стакан на невысокий стеклянный столик. Тяжело поднялся и направился ко мне. – И капелька крови Златы.

– Вы можете сделать ещё одну? – уточнила я и выгнула бровь. – Для меня.

– Если бы это сработало, я бы заколдовал магазин игрушек, – усмехнулся Бессонов. – Проблема в том, что таких фигурок нет в нашем мире. Эта была из коллекции илфекиира Терина Аски.

У меня сердце подпрыгнуло в груди.

– Вы знаете мужа Эрики?! Откуда?

– Идём, – позвал он, проходя мимо меня.

Мы спустились в холл, где мужчина подал мне шубку и оделся сам.

На улице было темно и тихо, в вечерних сумерках медленно кружились крупные снежинки. В свете фонарей они казались искрами чужемирной магии. Бессонов проводил меня до ворот.

– Стойте! – догадавшись, что меня попросту выставляют, возмутилась я. – Вы же не меньше моего желаете, чтобы Злата вернулась, а я отправилась в Эвенвуд. Почему же не хотите поговорить о той фигурке? Уверена, что мы бы нашли решение, и…

– Мою жену звали Эрикой, – перебил мужчина. Придавил меня тяжёлым взглядом и болезненно поморщился. – И я не хочу говорить об этом.

Я помотала головой.

– Нет! Речь же не о жене Терина Аски? Быть того не может… Она же не из России!

– Мы познакомились, когда я путешествовал, – неохотно буркнул Богдан Андреевич. – Влюбились и почти сразу поженились. Я привёз Эрику сюда, и мы прожили десять прекрасных лет. Здесь её звали Ириной. Однажды она ушла и…

– Я не помню её, – нетерпеливо перебила я. – А должна была, потому что с семи лет гостила у вас каждый день!

– Ты видела её много раз, – пожал плечами Бессонов. – Но когда Эвенвуд забирает кого-то, память об этом человеке постепенно стирается. Лишь маги помнят. Такие, как я и Злата, не забывают.

– Она меня тоже не узнала, – растерянно пробормотала я. – Даже словом не обмолвилась!

Расслышав это, Богдан Андреевич встрепенулся раненой птицей.

– Ты видела Ирину? – спросил он. Помедлив, всё же уточнил: – Как она? Здорова ли? Счастлива?

В ответ я просто кивнула. Не смогла рассказать сломленному горем мужчине, что женщина, которая бросила его и дочку, прекрасно чувствует себя в другом мире. Что у неё заботливый любящий муж и множество детишек.

– Почему она ушла? – не сдержала я любопытства.

Мужчина шумно втянул носом воздух и выдохнул облачко пара. Произнёс негромко:

– Всё началось, когда Злата привела в гости маленькую сиротку. Тогда я и рассказал жене, что наша дочь в один ужасный день может навсегда исчезнуть. Хотел, чтобы Ирина помогла оградить девочку от илфекииров. Но жена заявила, что не станет жертвовать чужой жизнью.

– Она не хотела, чтобы вы меня использовали? – грустно улыбнулась я.

Бессонов коротко кивнул и продолжил:

– Ирина заявила, что нельзя платить тем, что нам не принадлежит. Но я не сдался. Мы много спорили и ссорились. А однажды под новый год она вышла из дома и не вернулась. На её туалетном столике я обнаружил прощальную записку.

Он замолчал, да и мне не хотелось нарушать тишину. Выходило, что мама Златы не только защищала меня, не желая подменять дочь, но и в какой-то момент решила пожертвовать собой, чтобы в Эвенвуд не утянуло ни меня, ни Злату. Вот только это не сработало.

Интересно, почему Эрика ничего мне не сказала? Даже виду не подала, что узнала. Может, её память тоже пострадала?

Богдан Андреевич начал закрывать дверь ворот, и я встрепенулась:

– Погодите! Так откуда у вас появилась та фигурка принца?

– Я попытался вернуть жену, – мрачно усмехнулся Бессонов. – Но сумел встретиться лишь с илфекииром Иммитом Рэндалом. Он передал мне послание от Ирины, которая просила отпустить её и позаботиться о Злате. В конверте с письмом я обнаружил эту игрушку и отдал дочери.

– Злата ни разу не показывала её мне, – пожаловалась я и повела плечом. – Значит, вы не догадались, что куколка может провести в Эвенвуд?

– Знал бы, выбросил, – буркнул он. – Мне и в голову не пришло, что Ира желает дочери такой судьбы. Как она посмела подарить девочке ключ в другой мир в то время, когда я из кожи вон лез, чтобы не допустить исчезновения Златы?!

Я подумала, что Эрика, возможно, хотела чего-то другого. Может, она таким образом приглашала в гости мужа? Или же искренне горевала о печальной участи илфекииров и мечтала о том, что дочь разделит судьбу с одним из них? Я этого уже никогда не узнаю. Ведь они в Эвенвуде, а я в своём мире. Навсегда. С разбитым сердцем.

Дверь ворот захлопнулась перед носом. Бессонов остался при своём мнении, а я обречённо побрела домой. Чёрное небо над головой озарялось разноцветными цветами праздничных фейерверков. Люди отмечали старый Новый год, а я ощущала, что умираю. Тоска грызла душу, а яркие воспоминания о семи свиданиях причиняли физическую боль. Они – всё, что осталось у меня. Казалось, по-настоящему я жила в Эвенвуде, а сюда вернулась лишь пустая оболочка. Она ходила, ела, спала, но не ощущала в этом радости и вкуса жизни. Самая важная часть осталась там, рядом с Иммитом.

Возможно, сейчас он весело проводит время с новой куарой. Старательно очаровывает её, как когда-то меня. Исполняет желания и любые капризы. А может, Злата сразу согласилась стать женой илфекиира, в которого влюбилась по портрету Найдонта. И теперь мой хэиан обнимает и нежно целует её, позабыв о простой девушке Росинке.

По щеке скользнула обжигающая капля.

Я плакала с весенними ручьями, лила горькие слёзы летними ливнями и горевала сырой осенью. Лишь к следующей зиме потихоньку смирилась с тем, что навеки останусь одна. Потому что в этом мире я не сумею встретить такого, как мой хэиан. Особенного. Заботливого. Нежного. Страстного. Того, кто видит цвет только моих глаз! Иммит навсегда поселился в моём сердце.

И в память о нём в канун Нового года я вызвала такси и направилась на озеро, где мы впервые встретились.