Глава 20

Мое восстановление сильно затянулось. В первую неделю я только и делала, что ела и спала, беспощадно пропуская пары. На вторую начала ходить на лекции, но под недовольным взглядом Тэренса удалялась в свою комнату перед началом каждой тренировки. Совершенно не понимая, чем занять освободившееся время, которого вдруг оказалось до неприличия много, перечитала те романы о девах и драконах, которые взяла в библиотеке почти месяц назад. Они оказались достаточно занимательными, чтобы скрасить мои скучные вечера, но вместе с легкой радостью приносили и печаль. Читать о прекрасных дамах, которые блистали на балах, и понимать, что даже частички той красоты и гордости во мне давно не осталось, в какой-то момент становилось омерзительно. Тогда я захлопывала книгу и долго смотрела в окно, на свинцовое небо, которое вот уже третью неделю подряд не давало пробиться к земле ни единому солнечному лучу. Меня мучило и одновременно радовало вынужденное бездействие. Правда, я еще раз навестила Рэну и добилась от нее обещания увезти меня от этого проклятого города подальше при первом же моем требовании, а потом – снова учеба, книги, медитации для восстановления сил и бесконечная тревога, которая то накатывала волнами, то отступала. Я мучилась из-за того, что трачу уйму времени, но с другой стороны благодарила болезнь за то, что у моего бездействия есть хоть какое-то оправдание. Правда же заключалась в том, что я совершенно не представляла, как теперь быть. Как только Нойрен разрешил мне вернуться к тренировкам, обнаружила, что всего за пару недель превратилась то ли в неженку, то ли в старую развалину. И принялась усиленно нарабатывать упущенное, стараясь тренировками одолеть скребущее душу дурное предчувствие. Какое-то время мне это удавалось, и за бесконечными дополнительными тренировками я едва успевала услышать новости о предстоящем празднике в честь начала зимы. Каждый раз, когда сокурсницы начинали его взволнованно обсуждать, отстраненно думала о том, что нужно срочно поехать в город и выбрать платье, потом вспоминала, что наряд для меня подберет Айзек, и даже немного успокаивалась. Потом всех захватила череда зачетов и экзаменов, которые я, как обычно, сдала без особых трудностей. Только Айзек никак не хотел подписывать мне «отлично», находя то одну, то другую причину. Пришлось тихо напомнить ему о моем близком знакомстве с инквизиторами, и он сдался. А на следующее утро – в первый день наступающих зимних каникул, в дверь кто-то постучал. За окном еще клубился утренний туман, я с полуоткрытыми глазами потягивала из чашки травяной отвар и думала о том, что осталось пережить лишь сегодняшний вечер – бал-маскарад – и усиленно пыталась проснуться. Открывать не хотелось. Я собиралась проигнорировать нежданного посетителя, однако он оказался настойчив. Вскоре мои нервы не выдержали громкого стука, и я отворила дверь. На пороге стояла высокая фигуристая девица, нагруженная чехлом, в котором, очевидно, скрывалось какое-то платье, корзинкой и ворохом еще каких-то мелочей, которые я не успела разглядеть. – Леди Рэвилия, – девица попыталась присесть в реверансе, но лишь неловко дернулась в попытках удержать в руках целую гору вещей. – Господин Айзек Торевальд прислал меня, чтобы я помогла вам собраться к балу. Я фыркнула и отступила вглубь комнаты, пропуская ее, но помогать не стала. Лишь мрачно наблюдала, как гора вещей перекочевала из рук незнакомки на мою наспех застеленную кровать, и как сама она спешно поправляет золотистые кудряшки, собранные в неряшливый пучок. При виде живой, румяной девицы, которая внимательным взглядом ярко-голубых глаз шарила по комнате, забитой свитками, артефактами и старым оружием, стало совсем тошно. Я во всех красках представила, как «живописно» буду выглядеть в ярком платье – бледная, с белыми волосами, серыми глазами. Чистый лист бумаги, на который неосторожный художник пролил банку с яркой краской. Впрочем, Айзек меня не убил – пока что – и придется ему за это отплатить. Хочет выставить меня на посмешище – пожалуйста! Все равно так называемый «студенческий бал» уже через пару часов превратится в банальную попойку, когда старшекурсники подольют во все напитки сомнительный алкоголь. Вспомнив о том, как обычно проходят зимние праздники в нашей славной академии, я злорадно усмехнулась. Служанка отпрянула, выставив вперед на удивление сильные руки с широкими ладонями, но я не обратила внимания на ее испуг. Пожалуй, Айзек ожидает увидеть настоящее торжество, к каким привык в древности, но придет лишь на студенческую попойку. Я слышала, что в других Академиях праздники проходят гораздо более культурно, однако наша славилась не только сильнейшими выпускниками, но и полным отсутствием дисциплины. Попытка собрать несколько сотен неуправляемых студентов в одном зале еще ни разу не заканчивалась мирно, однако руководство из года в год настаивало на проведении торжества. Пока я веселилась, представляя удивления бога огня, девица развела бурную деятельность: ровно разложила чехол с нарядом, водрузила корзинку с принадлежностями для макияжа на стол, туда же примостила узелок, в котором поблескивали шпильки, заколки, несколько разных расчесок и кажется, даже бигуди. Едва я взглянула на все это безобразие и представила, какой масштаб примут приготовления, настроение снова резко поползло вниз. – Как тебя зовут-то? – уточнила я у девицы, которая быстро и уверенно разглаживала складки на чехле. Похоже, о платье ей приказали заботиться крайне тщательно. – Ой, простите. Милена, – девушка снова присела, на этот раз в нормальном реверансе. Несколько золотых кудрей упали на ее лицо, и она тут же отмахнулась от них. – Приступим? В далеком прошлом приготовления к балам и званым вечерам казались мне захватывающими и удивительным. Я чувствовала себя взрослой, когда горничные завивали мне волосы, когда стояла перед шкафом и выбирала самое-самое лучшее платье, и когда сидела на стуле рядом с гувернанткой, вежливо и с достоинством отвечая на вопросы гостей, прибывший в родовое поместье. Сейчас же от расчески болела голова, ароматические масла били в нос и кружили голову, кожа горела от мочалки – Милена ни в какую не согласилась отпустить меня в умывальни одну. Правда, слегка побледнела, когда я сняла одежду, всегда наглухо скрывавшую тело, но тактично промолчала и приступила к своим обязанностям. Не только мне сегодня полагалась помощница. Многие студентки из тех, кто побогаче, нанимали девушек из города, ибо в одиночку со сложными шнуровками на платьях и десятком юбок справиться невозможно. Среди них и Исая, которая дружелюбно помахала мне рукой, а потом с мечтательной улыбкой прикрыла глаза и отдалась в руки проворной девицы, которая приводила в порядок ее густые черные волосы. Улучив момент, когда Милена меняла воду, я подошла к ней и, подняв тучу брызг в бадье, отвлекла от несомненно приятных фантазий. Потом наклонилась и, воровато оглядевшись, прошептала: – Не терпится снова потанцевать с Тэренсом? Стоило мне произнести имя преподавателя, как Исая залилась краской, в меня полетел ответный водяной залп. – Да при чем здесь это? Я получила назначение на западную границу! На практику во время пятого курса и с дальнейшей службой по контракту, – доверительно ответила она, едва не светясь от счастья. – Значит, Дэренел убедил твоих родителей повременить со свадьбой? – заключила я и довольно улыбнулась. Что ж, хотя бы для Исаи от той вылазки будет какая-то польза. Сокурсница кивнула. Я собиралась спросить, как ей удалось получить контракт так рано, ведь студентам места прохождения практики на пятом курсе еще никто не озвучивал, однако Милена мягко, но настойчиво утащила меня обратно к бадье с горячей водой. Когда мы снова оказались в моей тесной комнатушке, девица снова засуетилась, вынимая из корзинки бесконечные кремы и флаконы с духами, но я решила немного осадить ее пыл. – Погоди, дай мне немного высохнуть, – сказала я, за руку оттаскивая Милену от духов, запах которых я чувствовала даже из дальнего угла. – Хочешь выпить чаю? К моему удивлению, помощница сразу согласилась. Я заварила бодрящий сбор и вытащила из дальнего угла шкафа запасную кружку. Несколько раз порывалась ее выбросить – гости ко мне приходили нечасто – однако вот, пригодилась. Я перетащила книги с единственного в комнате стула на пол и указала помощнице на него. Сама же аккуратно пристроилась на кровати – как можно дальше от чехла с платьем. Оно внушало мне одновременно и трепет, и приятное волнение. – Где ты работаешь? – чтобы отвлечься, спросила я. Потом отпила глоток чая и он горячей волной прокатился по горлу, расслабляя и успокаивая расшатанный новой порцией воспоминаний нервы. – Помощницей модистки в ателье мадам Роуз, – охотно ответила Милена. Я мысленно присвистнула. Самое дорогое ателье во всем город! И откуда у бога, который очнулся от векового сна всего пару месяцев назад, такие деньги? Впрочем, может, он собрал старые долги? Наверняка ведь не только Нойрен обращался к нему в былые времена за помощью. – Когда господин Торевальд пришел и выбрал для вас платье и украшения, я сначала засомневалась. Очень уж неподходящим для бала выглядел наряд, – доверительно сообщила портниха, не обращая внимания на мою задумчивость. – Но когда утром увидела вас, поняла, что у господина отличный вкус. Прозвучало двусмысленно. Я с удивлением покосилась на Милену, и она, осознав ошибку, торопливо добавила: – Я имею в виду, что платье будет на вас сидеть великолепно. – А что за платье? – тут же уточнила я, припоминая яркие и пышные наряды на витрине мадам Роуз. – О… – Милена потупила взгляд, отчего-то смутившись. – Господин Торэевальд просил раньше времени вам его не показывать. Я пожала плечами и сделала еще один глоток отвара. Ведь так или иначе увижу это злосчастное платье не позднее, чем начнется «бал». После короткого отдыха экзекуция продолжилась. Пока Милена колдовала над моим лицом, с помощью кремов и мазей убирала синяки и придавала коже хоть какое-то подобие живого вида, я терпела спокойно, но когда спустя пару часов все ее притирки худо-бедно сделали меня похожей на живого человека, началась самая трудная часть сегодняшнего дня. – Ну что ж, теперь настал черед платья! – радостно заявила Милена. Я вздрогнула. Чему она так ярко улыбается? Она ведь видела меня в умывальне и должна представлять, как я буду смотреться в дорогом наряде. Неужели злорадствует? Нет, не похоже на то. Может, платье будет закрытым? Я покорно стащила с тела просторную рубашку и штаны, и швея протянула мне первый сверток, прямо-таки лучась от удовольствия. Я приняла его и открыла, не ожидая подвоха. Белье. Не кружевное, без рюшечек, из гладкой прохладной ткани, очень дорогой даже наощупь. Такая простота наводила на мысль о том, что платье будет если и закрытым, то точно облегающим. К другому такой минимализм был бы неуместен. Покорно облачилась во все это великолепие, почувствовала, как по телу пробегает сквозняк, и не удержалась – сотворила простенькое заклинание, чтобы согреться. В танцевальном зале наверняка будет тепло, но студенческие общежития отапливаются гораздо хуже, да и окна никто не чинил уже лет, наверное, сто. Когда Милена вытащила из чехла платье, я все еще стояла спиной к шкафу и старательно не смотрелась в зеркало на его дверце. Мерзкое волнение постепенно превращалось в дрожь в руках, которую я с трудом могла сдерживать. Я банально боялась – даже больше, чем перед боем с Айзеком. Даже больше, чем при допросе инквизиторов. В тех ситуациях я знала, что предпринять, а сейчас мне предстояло слепо довериться вкусу огненного бога – если он у него, конечно, есть. Когда швея, сияя от гордости, показала мне платье, я замахала руками и разразилась бранью. – Ни за что не надену это безобразие! – самая цензурная фраза, которую я произнесла за десять минут пламенного монолога. Милена, ничуть не смутившись, вытащила из складок платья сложенный вчетверо лист и протянула мне. – Господин Торевальд попросил передать вам это, если не захотите надевать наряд. Холодок снова пробежал по телу, хотя сейчас я и согревала себя с помощью магического огня. Пришлось взять послание и развернуть. Поначалу я видела только белый лист, но постепенно на нем стали проступать буквы.