Глава 21

Письмо оказалось коротким. «Предвижу твои возмущения, милая Рэви. Но если ты не согласишься прийти на бал в этом платье, то мы немедленно отправимся на церемонию бракосочетания в храм. Ты станешь моей женой. Прямо в том, что на тебе сейчас надето». Я скептически покосилась на белье, которое скрывало мизерную часть тела, и тут же отвела взгляд. В красках представила, как я, полуголая, в древнем храме сочетаюсь браком с самоуверенным Айзеком, и на миг стало даже смешно. Руки дрогнули, смятая записка полетела на кровать. Я даже не до конца восстановилась после прошлой битвы, и артефакта у меня теперь нет. Что я могу ему противопоставить? Теперь мне остается только тянуть время. Черт бы с ним – схожу на этот дурацкий маскарад, а на следующий день сяду в лодку и уплыву как можно дальше от этого мерзкого города. Хоть бы и на южные границы – там вечно происходят какие-то стычки с местными, маги-наемники всегда в цене. – Ладно, хорошо, я надену, – собственный голос показался мне сиплым и жалким. Милена с предвкушающей улыбкой подошла ко мне. Серое платье. Высокое горло, закрытая грудь, но полностью открытые руки. И чертов разрез до середины левого бедра, через который при ходьбе прекрасно видно ногу. Ткань поблескивает на свету, будто по ней рассыпано едва заметное крошево бриллиантов, плотно обхватывает талию, спускается прямой юбкой к ногам. Наряд дополняют изящные черны туфли на высоком каблуке – на удивление удобные и наверняка тоже очень дорогие – браслет на правое плечо в виде серебряной змеи с бриллиантовыми глазами, и шпильки с белыми сверкающими камнями, с помощью которых Милена еще около полутора часов собирает мои волосы в сложную высокую прическу с плетением. Все это время я смотрела прямо перед собой, не решая опустить взгляд на руки, и погрузилась в легкий полутранс, отрешилась от реальности, чтобы не чувствовать боли в спине от слишком долгой неподвижности, и не видеть всего того, что происходит вокруг. Сердце то металось пойманной в силки птицей, то замирало, и я старалась не думать о том, что мне придется в конце концов взглянуть в зеркало. Еще час на макияж, и когда Милена с довольным видом отступила и оповестила «Готово!», дрожь в руках сдерживать больше не получалось. За окном уже почти стемнело, из коридора раздавались веселые голоса девиц, которые, уже подготовившись к маскараду, вовсю обсуждали предстоящее торжество. – Взгляните, – Милена указала на зеркало, выводя меня из ступора. Я медленно поднялась со стула, надела туфли и на негнущихся ногах подошла к шкафу. Серое платье и серые глаза, белая кожа под локонами белых волос, в которых искрами блестят заколки. Черные туфли и черные татуировки, которые вьются по рукам и ногам, прикрывая старые шрамы от огромных ожогов. Причудливые узоры мне сделали ведьмы на пиратский островах. В те дни я была беспробудно пьяна и, кажется, не только пьяна, но еще и под действием сильных трав, и позволила им украсить свою кожу знаками силы и связи с моей стихией. Они вились языками пламени по телу, сгущаясь на плечах и бедре. К счастью, платье прикрывало хотя бы спину, на которой между лопаток цвел огненный бутон розы. – Да, господин Торевальд был совершенно прав, – едва слышно прошептала Милена, глядя на меня горящими от восхищения глазами. – Вы очень красивы, леди Рэвилия. К моему удивлению, обращение «леди» на этот раз не вызвало ни печали, ни боли. Леди, да. По праву рождения, но не по образу жизни, к счастью. – Разве это, – у провела ладонью по татуированной руке, – красиво? Милена кивнула и протянула мне последний аксессуар – серую блестящую полумаску, которая скроет лишь верхнюю половину лица. Не узнать меня в ней невозможно, но смысл маскарада не в том, чтобы скрыть личность, а в том, чтобы подчеркнуть ее с помощью любого наряда, который захочется надеть. – Разрешите идти? – швея снова склонилась в реверансе, и я кивнула, все еще не в силах оторвать взгляд от зеркала. Даже не заметила, как хлопнула дверь, и я осталась в одиночестве. Никогда со времен пожара так подолгу не смотрела в зеркало, а теперь не могла оторвать взгляда от отражения, будто впервые видела собственное тело. Стройное и гибкое, без ярко выраженных округлостей, которые в моем возрасте уже обычно появлялись у девушек, но с приятными плавными линиями, которые выгодно облегало платье. Татуировки казались одновременно отвратительными и по-твоему очаровательным, но когда я представила, как буду выглядеть на балу, скривилась и без сил упала обратно на стул, все еще сжимая в руке маску. Едва успела отдышаться, как над академией разнесся звон колокола. Он извещал о том, что бальный зал открыт. На этот раз звук показался мне похоронным. Какое-то время я не решалась вытащить свое изуродованное тело в коридор, но, едва взглянув на записку, которая так и валялась в складках пледа на кровати, поднялась. Один вечер, а потом – бежать куда глаза глядят. Когда все-таки вышла за дверь, общежитие почти пустовало. Замешкалась только Эдизабет, мучаясь с заклинанием дверного замка, которое в последнее время сбоило. Она обернулась на стук моих каблуков и замерла, позабыв о своей проблеме. – Тебе помочь? – на всякий случай уточнила я, чтобы прервать неловкое молчание. Когда внимательный взгляд сокурсницы прошелся по моему телу, захотелось спрятать руки за спину и убежать обратно в комнату, но я лишь вскинула голову и дружелюбно улыбнулась Элизе. – Ого! Чем ты их нарисовала? Похожи на настоящие ведьминские татуировки! – сокурсница подскочила ко мне, не отрывая горящего взгляда от узоров на моей коже. Я внутренне поежилась, почувствовав себя диковинной зверюшкой в клетке, но внешне постаралась остаться невозмутимой. – Они настоящие, – только и оставалось сказать мне. – Такие красивые, и платье тебе так идет… – затараторила Элиз. Я лишь улыбнулась в ответ. Она всегда относилась ко всем с добротой, вот и меня утешает. Второй звон колокола прервал наш неловкий разговор. Посте третьего с речью будет выступать декан. – Пойдем скорее! – Элиз схватила меня за руку и потащила за собой, на удивление ловко лавируя на туфлях с каблуком, гораздо более высоким, чем на моих. Я последовала за ней, стараясь не путаться в пышных складках изумрудно-зеленого платья и не смотреть на открытую спину с идеально-белой, чистой кожей. Элиз походила на лесную нимфу со своей маской, украшенной декоративными листьями, и я не столько завидовала ей, сколько тосковала по легкости и нежности, которыми больше никогда не буду блистать. В бальный зал мы зашли в числе последних. При взгляде на высокие окна руки заныли от воспоминаний о недавней уборке. Перед глазами замелькали яркие платья и костюмы. Я несколько мгновений стояла у входа, привыкала к яркому свету, музыке – наконец-то приятной – и гомону голосов. Заодно прислушивалась к своим чувствам, но никаких признаков надвигающегося горя или паники не обнаружила. Пока я унимала легкое головокружение, Элиз уже умчалась куда-то в толпу. Я же степенно пошла вдоль столов фуршета, приглядываясь и принюхиваясь, чтобы понять, в какие из напитков ушлые однокурсники уже разбавили гномским самогоном. Из всего разнообразия не пострадал от рук студентов только апельсиновый сок, и я уже потянулась к нему, когда за спиной раздался до дрожи в руках знакомый голос. – Леди Рэвилия, вы сегодня очаровательны. Окажите честь – станцуйте со мной первый вальс. От одного звука спокойного, насмешливого голоса я уже разозлилась. Но повернулась и легко поклонилась Айзеку. Он сегодня явился на бал, будто рыцарь из прошлого. В костюме, который был в моде лет триста назад. Очень простого покроя, почти без украшений – прямые черные брюки и пиджак в тон, светло-серая рубашка. Остальные кавалеры выглядели гораздо более нарядно, некоторые выбрали экстравагантные костюмы пиратов, торговцев или контрабандистов, но Айзек казался на общем фоне древней статуей, гордо сошедшей с постамента в мир живых, но ни на миг не изменившей старому миропорядку. Впрочем, о чем это я думаю? Он же такая статуя и есть! – Хотите наверняка выставить меня на посмешище? – уточнила я, однако все же вложила свою ладонь в его. Лучше не сопротивляться. Все равно на следующей неделе я буду далеко отсюда. Надеюсь. – Не могу позволить такой прекрасной леди прятаться по углам, – Айзек мягко улыбнулся и умело встроился в круг танцующих. Музыка уже давно разливалась терпким медом над головами – живые музыканты на дальнем балконе играли не в пример лучше, чем магические инструменты леди Гийерверт, и через несколько минут плавных движений я даже смогла расслабиться. То и дело ловила удивленные и заинтересованный взгляды знакомых. Обычно, когда мне приходилось открывать руки, я пользовалась простеньким кольцом с легкой иллюзией, которое делало мою кожу ровной. Но в этот зал я бы банально не смогла войти, будь на мне магический артефакт, так что пришлось показаться во всей красе. Может, сокурсницы, как и Элиз, подумают, что татуировки просто нарисованные? Зря я ей сказала правду, но теперь уже поздно раскаиваться – головой надо было думать. Айзек молчал, я тоже не горела желанием заводить беседу, поэтому посматривала по сторонам. Нойрен кружился в танце с какой-то милой блондинкой с факультета целительства, Элиз поглядывала на него обеспокоенно. Исая вообще не танцевала и резким взглядом отваживала всех, кто пытался отвлечь ее от разговора с Тэренсом. Эйла в нежном кремовом платье кружилась в объятьях Эрика, и они, как всегда увлеченные друг другом, едва замечали остальной мир. Когда он какофонии пестрых нарядов у меня закружилась голова, я перевела взгляд на бога огня. Заметив это, он чуть наклонился. – Как вы оцениваете платье, которое я выбрал? – прошептал он мне почти в самое ухо. – Вы сделали меня похожей на сухую корягу, выросшую посреди розового сада, – не удержалась от язвительного комментария я. – Скорее на клинок, брошенный в пеструю цветочную клумбу, – задумчиво поправил Айзек. – Зачем? – я попыталась снова отвести взгляд от навязавшегося кавалера, но вокруг царила такая головокружительная пестрота, что пришлось сосредоточиться на его карих глазах. В них заблестели огненные искры. – Чтобы показать тебе, как ты очаровательна, мышка, – так же тихо ответил он. «Мышка»! Ну что за глупость? В ответ на мой возмущенный взгляд бог огня лишь рассмеялся. А в следующий миг музыка стихла. Айзек продержал меня в объятьях пару лишних мгновений, а затем отступил о поклонился. – Благодарю, леди Сайрин, – сказал достаточно громко, чтобы соблюсти приличия, а потом, уходя, будто случайно задел мое плечо и одними губами добавил. – Через два часа жду тебя на дальнем балконе. И не смей уходить раньше. Приказной тон сталью звучал даже в шепоте, и пришлись покорно кивнуть. Не сопротивляться. Последний вечер. Затем под фанфары на маленькую сцену выступил ректор. Внешне не слишком примечательный пожилой мужчина средней комплекции, он как-то умудрялся удерживать вечно враждующих деканов от склок, но принимало мало участия в жизни студентов, перекладывая эту ответственность на подчиненных. Что-то говорил о долге, чести и гордости академии – я почти дословно помнила речь, которая лишь незначительно менялась от года к году – но я едва его слышала. Гораздо сильнее мое внимание занимали почетные гости, которые стояли у сцены в первых рядах. Наконец, и ректор обратил на них свое внимание. – Я очень горд представить вам сегодня наших дорогих гостей! – новая фраза, которая на моей памяти в этом зале никогда не звучала, привлекла к ректору повышенное внимание. Он заметил это, довольно улыбнулся и продолжил. – Послушники мужского дома Лоргрейна из Южных княжеств! Молодые потомки драконов, все как один сверкающие серыми, как закаленная сталь, волосами, синхронно поклонились. Их простая одежда, подобранная по местной моде, совсем не скрывала ни силы, ни опасности. Самому низкому из них я едва достала бы макушкой до плеча, остальные, кто постарше, сверкали гордыми и надменными лицами. Однако тот, кто стоял в ряду с левого края – скуластый красавец с хищным разлетом бровей – переводил взгляд с меня на Айзека, который почтительно замер недалеко от выхода, намереваясь, видимо, исчезнуть сразу после речи ректора. Неужели молодой дракон что-то чувствует? Конечно, в огромных ящеров представители этой расы превращаться давно не могут, но их связь с огненной стихией гораздо крепче, чем моя. – Адепты коллегии магов из Северного доминиона Пендраго! – столь же торжественно объявил ректор. Изящные узкоглазые юноши, облаченные в белые плащи с нашивками магических школ, к которым принадлежали, тоже поклонились. Круглолицые, узкоглазые, тонкие и гибкие, ни выглядели скорее милыми, чем опасными, особенно рядом с драконами, однако это нисколько не ущемляло их гордости. – И наконец, многоуважаемые выпускники столичного мужского монастыря Единого Света, – даже в голосе ректора чувствовалось глубокое почтение, но, будто этого было мало. он едва заметно поклонился. И к чему такие унижения? Да еще и перед теми, кто уже через месяц поедет в глушь, просвещать добрым словом деревенских мужиков? Ни магии, ни явной силы, только способность ткать «благословение» – слабый теплый свет, который, как считалось, даровала им Богиня Небесного Света. И покровительство короля нашей прекрасной страны Пендраго, конечно же – истинная причина их могущества. Пока высокородные гости толкали приветственные речи, я мысленно перебирала книги по истории, которые читала еще на первом курсе. Тогда я придавала мало значения религиозному перевороту, который произошел примерно пять сотен лет назад, но теперь, глядя на бледных юнцов, которые за время учебы вряд ли вылезали из-за книг, по-настоящему удивилась. Как церкви Единого света удалось побороть влияние могущественных богов вроде Айзека? Почему сейчас правит она, а повелители океана, земных недр и воздушных потоков попрятались вместе со своими послушникам на самых окраинах континента? Авторы учебников прямого ответа не давали, только ссылались на то, что у того мерцания, которое умеют создавать служители этого культа, есть какая-то особая сила, непосвященным существам неизвестная. Но это ведь не объяснение! Может, у Айзека спросить? Не просто ведь так он обратился в статую и выжидал несколько сотен лет? Время его окаменения как раз совпадает с войной между разными культами! И почему я раньше об этом не подумала?! Когда гости наконец-то закончили занудствовать и музыка заиграла вновь, я быстро направилась к дверям, но Айзека там не обнаружила. Ушел! Но сказал, что ждет меня через два часа на балконе. Вот интересно, а если его займет какая-то парочка, что делать будем? Впрочем, пусть сам решает эту проблему. А мне теперь придется остаться здесь. – Позвольте узнать ваше имя, прекрасная леди, – незнакомый голос с рычащими нотками вывел меня из задумчивости.