Глава 27

Я мотнула головой и отстранилась. – Мне надо подумать, – хоть предложение звучало заманчиво, но казалось подозрительно выгодным. – К тому же, я все еще понятия не имею, что должна буду делать в качестве жрицы. Да и вообще плохо представляю, какие обязательства на меня наложит этот странный брак. Убеждала я скорее не Айзека, а себя, потому что согласиться хотелось. Месть, могущество и свобода больше не прятаться по канавам нижних кварталов манили, но мне все еще чудился подвох. Я не могла после долгих лет бегства просто так взять и поверить опасному древнему богу. – В таком случае можешь остаться здесь до завтра и увидеть церемонию, которая тебе предстоит, со стороны, – неожиданно ответил Айзек. Я вопросительно взглянула на него, и он продолжил. – Я уверен, что уже завтра Догрис со своей невестой будет здесь. – Откуда тебе знать? – я вскинула бровь и еще раз оглядела Айзека. Он выглядел вполне спокойным и полностью убежденным в своей правоте. – Я чувствую весь огонь мира, в том числе и магический потенциал Догриса и его невесты, который возрастает с каждой минутой. А это значит, что они находятся очень близко и как минимум пришли к какому-то соглашению. А зная девушку, я более чем убежден – она не откажется. Я подавила в себе желание задать очередной вопрос и лишь попросила Айзека выйти. Хотелось уже выбраться из воды и переодеться. Бог, как ни странно, сразу выполнил мою просьбу. Я облачилась в просторную рубашку до середины бедра, штаны и жилетку в тон к ним, попутно отмечая, что это моя одежда, но она давно валялась в дальних углах шкафа – носить что-то подобное случая не представлялось. Ужинала я уже в полудреме – горячая вода разморила, хотелось быстрее упасть в кровать и отдохнуть. Меня хватило лишь на то, чтобы поинтересоваться, откуда здесь еда и вещи, на что Айзек спокойно пояснил, что банально телепортировал все это. Потом он снова повел меня по коридорам и на этот раз мы оказались в совсем маленькой пещере, обставленной как спальня. Интересно было бы взглянуть на карту этого подземелья, но о ее существовании я собиралась осведомиться завтра. А сегодня уже предвкушала, как упаду в объятья мягкой перины, но Айзек не спешил уходить. В ответ на мой возмущенный взгляд бог снисходительно улыбнулся и объяснил. – Я же предупреждал, что это место для тебя опасно. Оно – как тот алхимический огонь, который используют инквизиторы, способно превратить тебя в пепел. Медленно и мучительно. Здесь, под землей, влияние ауры нижних планов немного ослабевает из-за близости к центральному озеру – естественному, природному огню – но все же если я на целую ночь оставлю тебя одну, то утром найду в лучшем случае только пепел. – В таком случае ты спишь на полу, – безапелляционно припечатала я. – И не подумаю, – хищно оскалился Айзек. Я даже немного растерялась от такой наглости, весь боевой пыл и уверенность куда-то вдруг испарились. – И что, как в дешевом романе ляжем в одну кровать? – я прищурилась и заметила, что хоть лицо бога абсолютно серьезно, в глазах пляшут черти огненный искр. – Нет. Я вообще спать не собираюсь. Просто посижу вот в том кресле – Догрис может дать о себе знать в любую минуту, не хочу это пропустить. Все же мне любопытно, каким будет результат такого сильного слияния двух мирских существ, – наконец, пояснил Айзек. – Но конечно, если ты хочешь, чтобы тебя во сне кто-то обнимал… Я облегченно выдохнула. но в следующий миг разозлилась. Поиздеваться надо мной решил, значит? Ладно, что бы ни было у него на уме, поддаваться на провокации – плохая идея. – Нет, не хочу, – с этими словами я направилась к прикроватной тумбе, расстегивая жилет. Поймала заинтересованный взгляд, но я не собиралась раздеваться. Бросив его на столик, я завалилась на кровать прямо в штанах и рубашке. За спиной послышался разочарованный вздох. – Завтра на свадьбу тебе придется идти в мятом – другой одежду здесь нет, – предупредил Айзек, но я уже отмахнулась от него. Глаза слипались, но все же краем уха услышала, как бог тихо проходит в дальний угол комнаты, садится и замирает. Думала, что вот-вот провалюсь в сон, но мысли, получив долгожданную свободу, завертелись вокруг всего, что произошло недавно. – Почему ты не дал мне амулет сразу? – спросила я немного хрипло – все же усталость давала о себе знать. – Потому что тебе надо было освоиться с новыми силами, а еще побрякушке требовалась небольшая настройка. Поверь, я сделал все так быстро, как только мог. Мягкий голос погружал в приятный расслабленный полусон, но не давал провалиться в небытие. – А в постели ты тем же принципом руководствуешься? Если да, то понятно, почему Искра тебя так и не полюбила, – пробормотала я, и лишь осознав, что и кому сказала, широко распахнула глаза. Опасалась, что сейчас Айзек в мгновение окажется рядом и… не знаю, может, задушит меня или выжжет вдруг яростным взглядом. Медленно посмотрела в его сторону, но он лишь усмехался. Вот и как понять перепады его настроения? – Да уж, зря я надеялся, что получится хоть немного смягчить твой характер. Впрочем… не важно, – к моему удивлению, Айзек не стал отвечать на выпад, который можно было расценить и как откровенную провокацию. Изменить мой характер, значит. Ну да, конечно, после восьми лет жизни среди бандитов и контрабандистов вот так за пару месяцев раз – и стану приличной леди! Смешно же, да и зачем? Остальные вопросы я решила приберечь на потом, тем более что усталость накрыла меня, будто тяжелое одеяло. Я отвернулась от бога и снова закрыла глаза. – Добрых снов, – донеслось мне в спину, снова вырывая из объятий сна. И только сейчас я осознала, что повернулась к нему спиной совершенно без страха. Я, которая всегда забивалась в самые дальние углы, постоянно ждала подвоза от бандитов. Они, кстати, вполне оправдывали мое недоверие. Но сейчас я чувствовала себя защищенной. И вдруг осознала, что за все то время, котоыре мы с Айзеком знакомы, он ни разу не причинил мне боли, постоянно оказывался рядом в самые тяжелые моменты, однако никогда не давил. Стоял за спиной, будто невидимый защитник, и лишь направлял. И даже после того, как я попыталась его убить, он не переменился, и все его просьбы – моя расплата за тот опрометчивый шаг – в итоге обратились мне на благо. А еще, стыдно себе признаваться, однако в глубине души я хотела, чтобы он лежал рядом. И не только лежал. Все же, с последним не в меру назойливым ухажером я попрощалась три… нет, четыре года назад. Что же со мной творится. – Айзек, – позвала я, в тайне опасаясь, что бог все-таки задремал, но он отозвался глухим мычанием, – почему ты согласился дать мне отсрочку, если понимал, что никакая другая девушка, кроме меня, тебе не подойдет? Ты мог бы заставить меня выйти за тебя замуж, а потом я бы влилась в толпу теней, которые сновали там, наверху. О том, что эти призрачные силуэты – души его бывших последователей – я уже догадалась. – Мог бы, – согласился Айзек и замолчал. Я услышала, как он поднимается, медленно обходит кровать, потом увидела, что он опускается на корточки возле кровати, так что наши глаза оказываются на одном уровне. – Но не хотел повторять прошлых ошибок. Если бы я понял, что ты возненавидишь меня так же, как ненавидела Искра, или если бы осталась ко мне холодна, то отступил бы или нашел бы способ забрать у тебя силу – все же ты как существо этого плана мироздания родилась лишь недавно, а я существовал здесь многие сотни лет. – С чего ты взял, что я к тебе неравнодушна? – осознав, что вторая попытка заснуть тоже провалилась, я снова открыла глаза и посмотрела в задумчивое лицо бога. – Ты сама призналась, когда сидела в источнике, – мягко улыбнулся он. Вот же дура! И правда – сказала, что симпатии Искры могли оставить след и в моей душе, считай и в самом деле во всем созналась. И как теперь отвертеться от брака? Ведь симпатия, даже влюбленность – еще не любовь. Да и можно ли полюбить бога? И выходит, что все это время у меня был такой простой выход, но теперь им уже не воспользоваться. Досада и веселье резанули по сердцу одновременно. Какая злая ирония! Но в таком случае один вопрос все еще остается открытым. – То есть, ты готов долгие столетия терпеть рядом с собой нелюбимую девушку при условии, что она наделена силой и будет тебе хотя бы симпатизировать? – уточнила я и внимательно уставилась на Айзека. Я уже поняла, что выражение его лица может солгать, но искры в глазах спрятать невозможно. И сейчас они полыхнули огнем, на миг зрачки бога стали похожи на лавовое озеро в центральном зале, только горели во много раз ярче. – Почему же с нелюбимой? – прошептал он и приблизился настолько, что я почувствовала на своих губах его горячее дыхание. На миг показалось, что Айзек сейчас меня поцелует, но он вдруг поморщился, отстранился и накрыл ладонью глаза. На несколько мгновений он замер неподвижно, потом потер пальцами переносицу и огляделся немного рассеянно. – Что случилось? – всерьез забеспокоившись, спросила я и даже приподнялась на локте. – Ничего. Как я и говорил, Догрис рассказал, что завтра явится в храм с невестой, – ответил Айзек. Я заметила, что дышит он часто и глубоко, а правую ладонь сжимает в кулак. Неужели вести от молодого дракона его так взволновали. Или все же что-то другое, что случилось немного раньше? Только я собиралась об этом просить, как он отступил на шаг. – А теперь отдыхай, обо всем остальном побеседуем завтра. Закрыв глаза в третий раз, я сразу же провалилась в глубокий сон. Проснулась от того, что кто-то едва ощутимо тряс меня за плечо. Повернулась на спину, открыла глаза и встретилась с взглядом, наполненным огненными искрами. Над уше отчего-то вдруг стало очень тепло, но как только я осознала, что лежу в храме огня, а Айзек нависает надо мной почти всем телом, утреннее волшебство тут же куда-то делось, уступив место легкому смущению. Я тут же села, слегка нагрела рубашку на теле, от нее повалил густой пар, и через несколько мгновений она выглядел так, будто только что вышла из0под утюга. Отлично! Айзек одобрительно кивнул, и мы отправились завтракать. За едой бог явно погрузился в свои мысли, я не стала его отвлекать и тоже призадумалась. Прямо сейчас меня интересовал лишь один вопрос – кто лжет – бог огня или инквизиторы? С одной стороны, Айзек мог сказать мне любую глупость – клятв я с него никаких не просила, да и вздумай я это сделать, сомневаюсь, что он не знает способа обойти подобные запреты. С другой – у священников в кабинете стоял артефакт правды. Вот только я почти что лгала им, а камень светился белым. Неужели все-таки был сломан? Или инквизиторы специально поставили неисправный, чтобы у них появилась возможность солгать мне и настроить меня против бога огня, ведь своими силами они его одолеть не могут – и знают это. Если же им не удастся справиться с пробудившимся «злом», то храм Единого Света может лишиться своей репутации всемогущей добродетельной, изгоняющей силы. Похоже, как только появится возможность, мне придется наведаться к инквизиторам. чтобы это проверить. И если они не дураки, то поставят поддельный камень и во второй раз. Мыслями о том, как заставить инквизиторов лгать снова, я была занята ровно до того момента, когда мы с Айзеком вернулись в зал с озером. Очнулась, когда в глаза ударила вспышка непривычно-яркого света и посреди пещеры, как раз между двумя колоннами, появился Догрис с девушкой. Как только сияние, окутавшее их, поблекло, я не сдержала удивленного вздоха. Рядом с молодым драконом стояла, широко улыбаясь, Элиз! Заметив меня, сокурсница тут же оказалась рядом и крепко меня обняла. Я на миг задохнулась от того, насколько сильно она сжала мою талию, но магесса вскоре отпустила, и я продолжила удивленно пялиться на нее. – А Нойрена куда дели? – не самая удачная мысль, но почему-то именно она первой пришла мне в голову. – А почему меня должны были куда-то деть? – вдруг раздалось из-за спины. Я от неожиданности подпрыгнула и развернулась, едва приземлившись. Хотя конечно, мне не надо было смотреть на целителя – я узнала его по голосу. – Да что тут происходит?! – в ответ на мой возмущенный вопрос эльф ободряюще улыбнулся, но промолчал. – Сейчас тебе важно знать лишь о том, что для проведения ритуала мне нужны два свидетеля, – ответил Айзек. – Свидетеля чего? – не поняла я. Если брак скрепляет бог, то какие еще доказательства требуются? – Того, что двое вступили в союз добровольно, – терпеливо пояснили мне. Происходящее с каждым мгновением все больше походило на бредовый сон, поэтому я решила просто плыть по течению и кивнула. Тогда Айзек указа мне и Нойрену встать немного позади, а сам выпрямился напротив влюбленных. В том, что Догрис и Элиз испытывают друг к другу как минимум очень сильную симпатию, можно даже не сомневаться: магесса немного боялась, стояла сжавшись, с приподнятыми от напряжения плечами, но, когда я заходила ей за спину, заметила, что глаза невесты сияли. Дракон мягко улыбался и нежно держал избранницу за руку, поглядывая на Айзека то с недоверием, то с благодарностью. Когда мы с целителем замерли в пяти шагах позади прекрасной пары, Айзек вскинул вверх руки. Почти так же, как делал служитель Единого Света на свадьбе Эйлы и Эрика. Но если в прошлый раз этот жест означал лишь ритуальное обращение к небесам, то сейчас озеро за нашими спинами вспыхнуло и обдало кожу жаром. Именно в этот момент я осознала всю серьезность ситуации и затаила дыхание. Айзек все еще не произнес ни слова, а температура в пещере поднималась. Видимо, ему необходимо было нагреть лаву до какой-то определенной температуры, и пока бог занимался этим, у меня появилось время осмотреть влюбленных повнимательнее. А они нарядились празднично: белое платье, на подоле которого, как роса на утренней траве, блестели драгоценные камни. Дракон облачился в одеяние, похожее на то, которое я видела на балу, но черное. Справа, чуть ниже ключицы, и у жениха, и у невесты я заметила броши с ярко-рыжими цветами. Кажется, в переводе с языка древних алхимиков эти бутоны как раз-таки называются Искрами. От размышлений меня отвлекла яркая вспышка света и голос Арея, который начал читать что-то вроде молитвы или заклинания на незнакомом мне древнем языке. Эх, надо было на первом курсе не прогуливать пары по до-истории. Может, тогда я бы поняла из его монолога хоть пару слов. Через несколько минут руки влюбленных охватил магический огонь, и даже сквозь его яркие вспышки я увидела, как на запястьях магессы и дракона проступают темные татуировки в виде языков пламени. Из любопытства я краем глаза взглянула на ауры и похолодела от ужаса, несмотря на царящую в помещении жару: на ярком пятне энергетического следа Элиз появилась черная подпалина, такая же украсила пепельно-серый магический флер, тянущихся за ее женихом. Этого еще не хватало! То есть, если я даже не умру, став женой Айзека, то от моей собственной ауры останутся лишь огрызки? И чем мне тогда чувствовать магическое потоки – задним местом? Через несколько мгновений Элиз покачнулась. Мне показалось, что она сейчас рухнет в обморок. он дракон быстро подхватил ее на руки. Тем временем пламя погасло, и татуировки на запястьях постепенно исчезли. Но стоило настроить взгляд на видение ауры, как пламенные узоры сразу становились заметными. Айзек отступил на шаг, будто любуясь делом рук своих, а после – заговорил, уже на вполне понятном языке. – Теперь ваши души связаны, вы способны питать силой друг друга, ментально общаться почти без магических затрат. Ваш магический потенциал, если научитесь им правильно пользоваться, многократно возрос. Но помните – если один из вас умрет слишком рано, то второй лишится большей части могущества, а может, и жизни. Что ж, предсказуемо. Но совершенно не добавляет желания выходить замуж за огненного бога. Полагаю, «умереть слишком рано» в союзе с ним просто невозможно – люба кончина будет считаться преждевременной. А если погибнет он… Да уж, риски слишком велики. Впрочем, пять сотен лет назад, когда его жрица заточила себя в снегах, у него хватило сообразительности, чтобы выжить. И до этого он как-то умудрился просуществовать несколько тысяч лет, так что, может, я утрирую. С другой стороны, какая разница? Моя клятва все еще со мной, так что даже думать о потенциальном браке нет смысла. Пока я размышляла, Элиз пришла в себя и уже могла стоять, хоть и выглядела необычайно бледной. – Благодарю, – Догрис изящно поклонился, на что Айзек лишь величественно кивнул. Сейчас все в его внешности и позе говорила о неземном могуществе. Дракон, все еще поддерживая невесту, прочел короткую формулу и исчез в дымке телепортации. А мы остались втроем, и Нойрен милостиво принял предложение Айзека перекусить, при этом поглядывая в мою сторону. Полагаю, он остался здесь только для того, чтобы побыстрее отделаться от моих вопросов. И я не стала его разочаровывать – поспешила их задать, как только опустилась на резкой каменный стул. Целитель вздохнул, когда я вывалила на него ворох непонимания, и принялся обстоятельно отвечать. – Во-первых, студентка Элизабет не в моем вкусе. Уж ты то могла догадаться, что я не стал бы с ней флиртовать. Мне требовалось некоторое время быть с ней рядом, чтобы подготовить к церемонии – подпитать ее ауру живой силой. Иначе она банально сгорела бы, так и не став ничьей женой. Я кивнула, принимая ответ, и продолжала выжидательно смотреть на Нойрена. – Во-вторых, многие из тех, кто принадлежит к культу огненного бога, могут претендовать на то, чтобы объединиться с истинной парой. Я глотнула вина – терпкого и горьковатого, такое я всегда любила, – и едва не поперхнулась им. – Но разве «истинная пара» – это не просто легенда? В последний раз я слышала о магии истинных от профессора еще на первом курсе, когда он что-то пересказывал из сюжетов древних преданий. – Говорят, в прошлом с этим было попроще. Но я не настолько стар, чтобы знать наверняка, – сказал целитель, и при этом выразительно покосился на Айзека, мол, «если хочешь – спроси у него», – но и сейчас это возможно. Правда, среди огромного разнообразия магов одной стихии сделать это крайне трудно, потому что подходящий тебе маг-резонатор во всем мире только один. Однако боги стихий чувствуют настоящие пары и могут указать на истинного или истинную. В нашем случае – не бесплатно. Я покосилась на Айзека. Мне вдруг стало неловко от того, что мы разговариваем так, будто его тут нет, но он сидел, опершись локтем на подлокотник, и с любопытством следил за нашей беседой. С таким же взглядом наставники обычно наблюдают за поединками или дискуссиями студентов. Правда, бог скорее походил на короля, в присутствии которого два подданных затеяли мудреный спор.