Глава 28

Очень хотелось спросить, как вообще Нойрен – маг земли – умудрился связаться с Айзеком, и какую выгоду от этого получил, но я посчитала, что лезть в столь личные дела все же не стоит. Так что еще пол часа мы провели в неуютном молчании. Лекарь как будто бы чего-то ждал и нетерпеливо поглядывал на бога, а тот тянул время с совершенно невозмутимым лицом. Когда мне показалось, что Нойрен сейчас не выдержит и выругается, Айзек поднял руку с горящим на ней ярким пламенем. На виске эльфа проступила черная татуировка, которую я раньше никогда не видела. Точно такая же снова появилась на виске бога. Лекарь поморщился, коснулся пальцами вьющегося по коже тонкого узора, который явно приносил боль. Прошло несколько мгновений, но ничего не менялось. Кроме лица Айзека, которое ставилось все мрачнее. Наконец, он сжал кулак и пламя в его руке погасло. Зато искры ярости плясали в потемневших глазах. – Решил меня обмануть? – голос бога звучал спокойно, но так зловеще, что у меня мурашки пробежали по спине. – Вовсе нет! Все было честно, – возразил Нойрен, стараясь сохранять хладнокровие, однако я заметила, насколько сильно он побледнел. – Двадцать жизней, как и договаривались. – Однако на твоем счету еще одна, – почти прорычал Айзек. Я неосознанно отстранилась, стул подо мной качнулся и почти упал, но мне все же удалось удержать равновесие. Только сейчас, глядя на почти черные, но вместе с тем горящие глаза, на потемневшие дорожки вен и пляшущие на руках бога снопы пламени, я поняла, что он мне по-настоящему никогда не угрожал. Теперь же, когда я смотрела на существо, совершенно не похожее ни на человека, ни на дракона, все инстинкты кричали «Беги!», и лишь напомнив себе о том, что я сижу рядом с Айзеком, а не с каким-то ужасным монстром, я осталась на месте. Бог взглянул на меня краем глаза, потом перевел взгляд на остолбеневшего Нойрена, который замер, как кролик перед удавом. Глубоко вдохнул и, кажется, немного успокоился. Кожа приобрела почти человеческий вид, пламя исчезло, и только глаза остались все такими же темными. – Ладно. Может, это и к лучшему. Но цену за ложь я назову тебе позже, – бог повернулся к эльфу, но кинул на меня выразительных взгляд. Ага. Значит, не хочет мне говорить. Но при этом желает, чтобы я стала жрицей. Надо будет указать ему на это маленькое противоречие. К моему удивлению, Нойрен спорить не стал. Лишь кивнул, поднялся из-за стола и поспешил исчезнуть в дымке портала. И прежде, чем я успела хоть что-то сказать, Айзек повернулся ко мне и опустил голову, будто чувствовал себя виноватым. – Прости, я не должен был тебя так пугать, – сквозь зубы процедил он. Я улыбнулась и покачала головой – первый испуг уже прошел, так что теперь можно и побеседовать. – Глупости. Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, но не желаешь показывать мне свой истинный характер? И что ты будешь делать, если я соглашусь – притворяться вечно? – я откинулась на спинку стула и посмотрела на бога. Тот лишь удивленно вскинул брови в ответ. – Мне кажется, я поняла. Если я все поняла верно, то Искра боялась мощи огня, а вместе с ней – твоего могущества и несколько… вспыльчивого характера. И теперь, чтобы я не почувствовала то же, что и она, ты стараешься вести себя гораздо мягче, чем привык. Вот только ты упустил один момент: я – не та Искра. Я не боюсь силы, и хочу понять, наконец, с кем именно имею дело. Внимательно меня выслушав, Айзек покачал головой. – Я не хочу тебя терять. И да, готов притворяться хоть целую вечность, если это сделает тебя счастливой. – А если жизнь в вечном обмане сделает меня несчастной? – уточнила я, прищурившись. Вот же упрямец! Неужели он думает, что я настолько глупа и ничего не замечаю? – Впрочем, уже поздно, ты видела слишком многое, – подтвердил мои мысли Айзек. – Так что, похоже, придется просто тебе довериться. Следующие пол часа я сидела, поглощенная речью Айзека. Он честно, хоть и без ярких подробностей, рассказал о том, как после ухода Искры пытался заставить священников выдать ему ее силу. Шантаж, запугивание, уничтожение особенно ретивых противников. Под раздачу, насколько я могла судить, попали и вполне мирные люди. Вот только служители Единого Света быстро распробовали вкус власти и отдавать ее не хотели. Они рассчитывали, что Айзек либо ослабеет настолько, что им под силу будет с ним справиться, либо сам погаснет без источника. Выходило, что и у той, и у другой стороны рыльце в пушку. Как обычно – ни плохих, ни хороших, только чьи-то интересы. И теперь мне предстоит решить, на чью сторону встану я. Если Айзек прав, и я в самом деле стала наследницей сил Искры, то со временем смогу уничтожить бога, лишив его доступа к своей силе. Или же напротив, могу заключить с ним союз и показать, насколько слабы и беспомощны последователи Света. Когда Айзек замолчал, мы уже сидели на берегу горячего озера. Мое лицо обдавало жаром, приходилось немного щуриться – глаза за сутки в подземелье отвыкли от яркого света. Хотелось махнуть на все рукой, и согласиться на предложение бога. Обрести могущество, свободу и даже в каком-то роде власть, невероятную силу. Не то, чтобы я хотела владеть миром, но сама возможность ощутить в своих руках мощь извергающегося вулкана или огненного тайфуна завораживала, приводила в восторг. Я никогда не боялась собственной силы, всегда только восхищалась ею, и сейчас до дрожи в руках хотелось рискнуть, но я все никак не могла забыть мертвенно-бледный свет артефакта правды. Его надо проверить. План дальнейших действий сформировался в моей голове еще утром. Наблюдая церемонию, а его немного подкорректировала и теперь собиралась изложить Айзеку. – Я знаю, как мы можем продемонстрировать миру беспомощность Единого Света, – медленно заговорила я, прерывая уютное молчание. – Однако для этого нам понадобится поучаствовать в свадебной церемонии. Бог сверкнул заинтересованным взглядом, и я изложила ему свои идеи. Внимательно меня выслушав, он кивнул и задумчиво посмотрел на покрытую темной коркой лаву. – При хорошем раскладе церемония прервется и супругами мы не станем. При плохом – успеем ее завершить, и тогда тебе придется переселиться сюда на всю оставшуюся вечность, – он показательно обвел руками подземелье, и я поежилась. Об этом риске я как-то не подумала, и сейчас сильно засомневалась в том, правильное ли решение приняла. Тем временем Айзек выглядел на удивление спокойным – впрочем, пора уже перестать удивляться. Неужели ему на самом деле все равно, выживу я или нет? – Чтобы избежать риска, предлагаю тебе кое с кем побеседовать, – вдруг продолжил бог, а потом поднялся и протянул мне руку. Пока мы преодолевали еще несколько темных коридоров, меня мучила смутная догадка. Я одновременно хотела увидеть ее подтверждение и опасалась, что она окажется правдивой. Когда мы почти добрались до входа в очередную пещеру, Айзек установился и жестом предложил мне идти вперед. – Я буду неподалеку, – предупредил он, и когда я вышла под высокие своды большого зала, остался где-то позади. Здесь из трещин под самым потолком лава падала в широкую реку, которая опоясывала ровную каменистую площадку в самом центре каменного зала. К нему вел своеобразный брод из камней помельче, но я не спешила ступать на первый. Сначала пригляделась – в полумраке отчетливо выделялся черный полупрозрачный женский силуэт – несколько более четкий, чем остальные здесь. Я затаила дыхание, боясь верить в то, что вижу, но одновременно с этим уже узнала изящную фигуру в платье, которое когда-то было ярко голубым, а теперь окутывало призрачное тело тонким кружевом и заканчивалось клоками тумана на подоле у самой земли. Даже не заметила, как преодолела лавовый ручей, едва ощутив под ногами жар, и замерла на самом краю, опасаясь сделать хоть шаг ближе. Сердце случало так бешено, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, но когда тень покачнулась и повернулась – замерло. – Рэви, – нежный, знакомый с детства голос разлился по пещере, отражаясь слабым эхом от ее стен. – Какая же ты стала красивая. – Ма… ма. – голос осип, язык едва ворочался в пересохшем рту. Я ощутила, как по щеке скатывается слеза, и тут же высыхает под напором жара. Дышать становилось все труднее, но вовсе не из-за температуры. Подняла руку и попыталась коснуться точеного лица тени, но пальцы прошли сквозь нее. – За что ты обрекла меня на… это? – я обвела руками пещеру. Меня раздирало от горя, тоски, злобы и непонимания. Я всегда думала, что любила родителей безоговорочно, но теперь не могла поверить, что стою перед женщиной, для которой мое тело было лишь сосудом. Мать опустила голову и судя по тому, как поднялись ее плечи, вздохнула. – Выслушай меня, Рэви, прежде чем осудить. Тень указала на пол, и я покорно села, все еще не в силах справиться с эмоциями. Они сковали меня, и каждое движение казалось тяжелым, будто тело вдруг стало каменным. Мама опустилась рядом, хотя лишь сделала вид, что села, а на самом деле продолжала парить в считанных миллиметрах от земли. – Ты – самое дорогое, что у меня было на свете, милая. И я не могла позволить каким-то самозваным священникам отнять магию огня у тебя и у мира. Искра доверилась культу Единого Света, она даровала им их так называемую силу в обмен на вечный покой, который они должны были стеречь. Однако спустя несколько поколений они решили нарушить договор и уничтожить ее сердце – источник нашей силы, чтобы со временем магия в наших душах угасла, чтобы мы перестали быть угрозой их влиянию. Если бы им это удалось, мир лишился бы мощнейшей магии. Ты бы ее лишилась, а вместе с ней – силы, свободы и родового имени. – Зато вы были бы живы, – прошептала я, с облегчением понимая, что моя мать все-таки не была сумасшедшей фанатичкой. – Нет, увы. Мы были обречены лишь за то, что родились магами огня. В недавнем прошлом всех магов огненной стихии жгли в искусственном огне за следование культу нашей силы. И мы хотели, чтобы ты смогла избежать этой участи. – Почему же тогда они прекратили преследование после того, как сожгли наш дом? – я прищурилась и посмотрела в лицо тени, но оно оставалось неподвижным, хоть в спокойном голове и слышалась тихая печаль. – Они думали, что, уничтожив меня, уничтожили и сердце. Просчитались, однако, – мать усмехнулась, и я узнала этот изгиб губ и хитрый блеск в глазах, который появлялся каждый раз, когда она задумывала очередное развлечение. – И теперь ты можешь все изменить. – То есть, выбора у меня нет? – уточнила я, почти уверенная в своей правоте. Стало горько от осознания того, что я – лишь орудие и часть плана, но мама протянула мне руки. Я вложила свои ладони в ее, вернее, только сделала вид, и мне пришлось поддерживать кисти на весу, чтобы сохранять эту иллюзию. Вопреки моим ожиданиям, от тени исходило тепло. – Все эти годы я представляла, как ты появишься здесь в объятьях Айзека, как вы встанете передо мной, и я дам вам свое благословение. Но когда ты вошла – такая сильная, такая взрослая – я поняла, что не могу тебе указывать. Сама я выбрала собственный путь, выйдя замуж за твоего отца, и не должна мешать тебе выбрать свой. Я замерла, пораженная словами матери. Всматривалась в темные глаза, которые казались на удивление живыми, и как будто блестели не то от бликов огня, не то от слез. – Поэтому я освобождаю тебя от клятвы. Теперь тебе не нужно ничье разрешение, чтобы выбрать спутника жизни! Ее слова, сказанные с особенным выражением, взлетели под потолок и заплясали вверху, отскакивая от стен и сталактитов. Тем временем мама подалась вперед и я, не успев отпрянуть, ощутила на своем лбу почти человеческое тепло ее мягких губ. Пораженная, я еще несколько мгновений сидела, пытаясь сморгнуть навернувшиеся на глаза слезы. И как только мне это удалось, поспешила уточнить. – Что с тобой будет, если я помогу Айзеку вернуть часть былого могущества, но откажусь от брака с ним? – на судьбу остального мира мне в этот момент оказалось совершенно наплевать. Мама мягко улыбнулась. – Что ж, конечно, мне будет жать, что я не стала тещей бога, однако встать в ряды других мертвых магов и вместе с ними восстанавливать долину в течение следующей тысячи лет – тоже не такая уж и плохая судьба. – А потом? Через тысячу лет? – тут же добавила я, подаваясь еще немного вперед. – Потом тени исчезают. И никто уже не знает, куда они уходят, – спокойно пояснила мама. – Но не переживай обо мне. Еще неизвестно, кто из нас проживет больше, с твоим-то умением ввязываться в неприятности, – она шутливо улыбнулась, но голос ее дрогнул. Я решила, что не стоит озвучивать новые вопросы, котоыре тут же начали роиться в голове, иначе мы договоримся до чего-нибудь совсем неприятного. Позволила себе лишь один, задавая осипшим от волнения голосом. – А что с папой? – Он предпочитает поверхность, сюда захаживает редко и обычно бродит где-то далеко. Вы с ним обязательно встретитесь, но думаю, немного позже. Мама поднялась, и я тоже с удовольствием разогнула затекшие ноги. Хотелось обнять ее или сказать что-то ободряющее на прощание, но она лишь мазнула рукой, когда я попыталась заговорить, и растворилась в одной из стен. Надо полагать, что она прощаться со мной вовсе не собиралась. Неужели так уверена, что я все-таки приму предложение бога? Остаток дня мы гуляли по долине и обсуждали детали плана. Здесь, в обители родной стихии, я чувствовала себя на удивление уютно, хоть окружение мало располагало к комфорту. Вокруг нас и до самого горизонта вздымались глыбы вулканов, из их срезанных верхушек то и дело сыпались искры и валил черный дым вперемешку с пеплом. Я думала, что дышать тут будет трудно, но несмотря на высокую температуру, грудь вздымалась свободно, будто я стояла на теплом морском побережье. Возможно, дело в силах Айзека или в том, что моя аура уже порядочно подпалена. Когда разговор о том, что делать дальше, сошел на нет, какое-то время мы шли в молчании. Но сохранять его слишком долго я определенно оказалась не способна, так что накинулась на бога с новыми вопросами. – Ты знаешь, как инквизиторы делают свой особый огонь, уничтожающий магов? – спросила я, разглядывая высокую гору на горизонте, которая скрывалась за клубами тумана и казалась лишь призрачным силуэтом. – Точную формулу сказать не могу, но это определенно что-то алхимическое, подкрепленное их любимым светом, – Айзек скривился, ему эта тема явно показалась неприятной. – Насколько я понял, этот так называемый огонь способен выпивать силу настоящего пламени. – И поэтому ауры магов, особенно огненных, чернеют при контакте с ним? Они лишаются силы. Но почему тогда те, кому удалось пережить алхимический пожар, становятся сильнее? – тут же продолжила я. – После первого контакта вырабатывается что-то вроде иммунитета к поглощению, – коротко и неохотно ответил бог. Ладно, дальше допытывать его не стоит. Похоже, гибель огня – не та тема, на которую стоит говорить именно сейчас. В молчании мы вернулись в пещеры. Я рассчитывала вернуться в Академию уже сегодня, но Айзек настоял, чтобы я отдохнула, поэтому после легкого ужина мы снова вернулись в спальню, где я ночевала в прошлый раз. – Что ты решила на счет нашего брака? – спросил маг, удобно устраиваясь в кресле и закидывая ногу на ногу. – У меня разве есть выбор? – уточнила я. Айзек замолчал. Я упала на мягкие подушки и положила руки под голову. Спать совершенно не хотелось, несмотря на ужасную усталость, которая свинцом налилась в мышцах. – Теперь есть, – наконец медленно ответил он. – За последние пару месяцев я убедился в том, что нам не обязательно проводить ритуал. Для моего существования достаточно и того, что ты жива. Конечно, связь значительно усилила бы нашу магию, но можно обойтись и без этого. По крайней мере до тех пор, пока мне не удастся найти другую подходящую девушку, который ты сможешь передать силу. Все в точности так, как рассказывала Элиз. Выходит, и в случае с источником огня действует общее правило на счет жриц. Осознав это, я поначалу обрадовалась, но в следующее мгновение при мысли о том, что мое место может занять другая, грудь кольнуло мерзкое чувство. Неужели ревность? – Что будет, если я умру? – на всякий случай уточнила я и повернулась к Айзеку. Ему мой вопрос снова не понравился. Он помрачнел, глаза стали ярче, а по коже снова побежала сеть черных вен. На этот раз я не испугалась, лишь продолжила с любопытством разглядывать странного мужчину. Тот факт, что он не только бог, но и вполне реальный мужчина, я осознала почему-то только сейчас. – Тогда твоя сила временно перейдет ко мне. До появления более подходящего вместилища, – сквозь зубы процедил он. Слова, судя по напряженному взгляду, дались ему нелегко, но похоже, он сказал правду. – То есть теперь, когда ты об этом знаешь, ты можешь просто меня убить? – на миг меня охватила почти что паника, так что я даже приподнялась на локтях на кровати. Айзек взглянул на меня удивленно, его губы тронула печальная улыбка. Я напряженно ожидала, что он ответит, но вместо этого бог плавно поднялся с кресла, приблизился к кровати и опустился на колено совсем рядом со мной. Удивленная его действиями, я замерла, и хоть руки уже затекли в неудобной позе, боялась пошевелиться. – Нет, не могу, Рэви. Айзек взял мою ладонь в свои, нежно сжал и посмотрел мне прямо в глаза. От пронзающего, будто огненная стрела, взгляда мне стало немного не по себе, но вместе с тем в груди будто начал разгораться пожар. – Я не могу признаться тебе в любви – пока что, но ты для меня особенная девушка, Рэви. Только рядом с тобой я нахожу в себе силы снова думать о будущем вместо того, чтобы бесконечно сожалеть о прошлом. Прошу тебя, дай мне время, дай нам шанс. Мне от тебя ничего не нужно, больше нет никаких условий. Ты можешь быть свободная столько времени, сколько пожелаешь, только прошу, возвращайся ко мне – хотя бы иногда. Голос Айзека звучал тихо, но уверенно. Мое дыхание сбилось, я наклонилась ближе к лицу мужчины и как только он замолчал, в порыве нежности коснулась губами его губ. Он замер на миг, а в следующий я почувствовала нежное касание пальцев к своей шее. Поцелуй вышел легким и почти символическим, и хоть мне хотелось его углубить, я отстранилась первой и еще раз посмотрела на бога. На этот раз он улыбался вовсе не печально, а как всегда – с легкой ехидцей в чуть прищуренных глазах. – И как это понимать? – спросил он, все еще не отпуская мою руку. – Будем считать, что я даю шанс… нам. *** Я вернулась в академию как раз к началу нового семестра. Айзек вернул меня к постоялому двору, где я оставила лошадь, на ней я и доковыляла до входных ворот. Но на следующий день на учебе сосредоточиться никак не удавалось – все мысли занимал план, который я предложила Айзеку. Сегодня предстояло выполнить первую его часть. Вернувшись в общежитие, я не глядя бросила сумку с учебниками на кровать и уселась за письменный стол. Достала из нижнего ящика дорогую белую бумагу, которой почти никогда не пользовалась, и медное перо, к которому приноровилась настолько, что могла писать им красиво и без ошибок. Мне необходимо было составить послание братьям Квинрелам: напроситься на новую встречу, но так, чтобы они поняли – им снова придется лгать. Если конечно они до этого не говорили мне чистую правду. Когда они поставят в своей мерзкой допросной поддельный артефакт, треть успеха будет у меня в кармане. Я долго билась над коротким письмом, и остановилась на формулировке «Мне необходимо еще раз обсудить с вами особенности взаимоотношений Бога огня и Искры. Возможно, я выяснила детали, которые помогут его одолеть». Сдобрила эту главную фразу несколькими «нижайшими прошениями» и благодарностями за то, что Единый Свет и его служители не оставили меня в беде, и отправила вместе с иллюзорным почтовым голубем – так просьба будет выглядеть чинно, официально и уважительно. Когда птица, изображение которой периодически покрывалось легкой рябью из-за моего неумелого колдовства, я опустила взгляд на браслет, который дали инквизиторы. Он стал мне настолько привычен, что я едва его замечала. Однако, по-видимому, штучкой он оказался бесполезной, как и большая часть магических инструментов церкви. Если верить тому, что рассказал мне Айзек, то силы Света едва хватает на то, чтобы придавать вещам простейшие магические эффекты. Зато она безопасна, впрочем, большая ли в этом ценность? Ответ пришел всего через пол часа. Я едва успела сменить одежду, как перед носом появился магический вестник. Квинрелы пожелали видеть меня немедленно, и я, внутренне сжимаясь от волнения, поспешила к зданию инквизиции. На пороге мрачного дома замерла. Мне предстояло показать вершины актерского мастерства, и я банально боялась. Но тот факт, что руки мои мелко подрагивали, играл скорее мне на пользу. Когда я вошла в ту же комнату, в которой беседовала с Квинрелами в прошлый раз, младший взглянул на меня с сочувствием – насколько уставшей и взволнованной я выглядела. Когда старший из инквизиторов предложил мне сесть, я опустилась на стул, но смотрела в лица братьев, демонстративно игнорируя легкое свечение артефакта. Его я заметила сразу, как только открыла сверь, но нельзя делать на нем слишком большой акцент. – Нас очень радует ваша вера и отвага, Рэвилия. Расскажите же, что у вас за идея? – мягко заговорил Орто. Я мягко, слегка неуверенно улыбнулась и глубоко вдохнула. – Скажите, верно ли, что после совершения ритуала жрица умирает? – уточнила я. – Верно, – с легким раздражение в голосе ответил Дэрек. – Это нам ничего не дает, если мы не хотим заняться жертвоприношениями. Артефакт засветился белым, в моей груди вспыхнула надежда. – Но если его прервать, останется ли потенциальная жрица жива? – продолжила я, и хоть тянуть так долго означало, возможно, вызвать гнев инквизиторов, все же не решалась выложить им все, что должна согласно плану, напрямую. – Да, верно. Но она потеряет часть своих магических способностей, – прервав старшего брата, который судя по скривившемуся рту хотел отвесить какой-то едкий комментарий, кивнул Орто. – В таком случае, у меня… у нас есть шанс избавиться от Бога огня, – с легким и совершенно неподдельным трепетом в голосе произнесла я. Боялась, что артефакт изобличит меня во лжи, и наблюдала за ним боковым зрением, но при этом испытующе смотрела в глаза молодого служителя культа. Тот выглядел заинтересованным, и даже Дерек, настроенный весьма скептично, удивленно приподнял брось. Камень на столе замерцал белым светом. Это должно было означать, что я как минимум верю в то, что говорю. Но я в это не верила совершенно. Значит, артефакт и в самом деле неисправен. Что ж, это значит, что прав скорее Айзек. Он конечно тоже мог что-то скрывать, но если бы у инквизиторов не было нужды мне лгать, то они бы сейчас изобличили во лжи меня. – Он связался со мной, когда я приехала в соседний город. Не магическим путем, – чуть более уверенно продолжила я, якобы подбодренная вниманием Квинрелов. – И сказал, что наша свадьба состоится на площади, где раньше стояла его статуя, ровно через десять дней. Если не соглашусь, он обещал, что убьет меня. Я почти тараторила, не сводя со старшего из инквизиторов обеспокоенного взгляда. Артефакт светился белым, но я уже не обращала на него внимания. Теперь главное, чтобы оба светопоклонника поверили мне. – Еще он рассказал, как проходит ритуал. Для того, чтобы изъять из меня силу, ему придется сначала направить в мое тело часть своего огня. В этот момент бог ослабнет, но это продлится всего несколько минут. Потом ритуал будет завершен, мне спастись уже не удастся, – выпалила остатки соврешенно лживого признания я. Орто удивленно повернулся к брату, тот покосился на артефакт – очевидно все еще считая, что я не солгу в присутствии магического определителя – и, недолго подумав, кивнул. – И вы хотите, чтобы в нужный момент силы Единого Света вмешались, прервали ритуал и покончили с ослабленным богом, – завершил мою мысль Дэрек. Я взволнованно кивнула. Неужели все идет так, как я и задумала? – Я так понимаю, что он хочет, чтобы ваш брак выглядел как обыкновенная свадьба? – вдруг уточнил Орто. – Зачем ему это? Я удивилась тому, что этот вопрос задал младший брат, а не старший, однако и на него заранее подготовила ответ. – Я… точно не уверена, но насколько могу судить, это будет демонстрация силы. Сразу после того, как мы окажетмся связаны, произойдет мощный всплеск магии. Я думаю, что с его помощью этот демон собирается разрушить центральный храм города, в котором хранится частичка Единого Света. А потом поступить так же и с остальными. После моего признания лицо младшего инквизитора исказилось от ярости. Мне даже на миг стало его жаль – этот человек, похоже, действительно верил в то, что делает. Однако придется открыть ему глаза на реальные возможности и цели организации, которой он так верно служит. Дэрек лишь нахмурился и сдержанно кивнул. Я ожидала, что у инквизиторов появятся новые вопросы, заготовила целую детальную историю о том, как встретила посланника со странным письмом, в котором сообщение о скорой свадьбе перемежалось с угрозами, как плакала, металась и наконец решила прийти сюда, решив, что жизнь без магии лучше, чем смерть. Но они ничего не спросили – видимо, так полагались на мою честность перед артефактом – отпустили меня, пообещав, что сделают все возможное, чтобы прервать ритуал.