Глава 11. Первый жених

С герцогом я распрощалась на пороге дома. Месье Делорне поднялся к себе и хотя бы на время оставил меня в покое. Жизель глядела сочувственно и беззвучно шевелила губами. Жаль, я не умела так понимать слова. Да, троюродный дядюшка с племянницей груб. Он вообще демон и это не лечится.

Словно пытаясь приободрить и развлечь, служанка повела меня в гардеробную и вывернула все ящики с платьями. Шоппинг – лучший способ снять стресс. Увы, все платья уже куплены, но я, по крайней мере, видела их впервые. Еще раз, увы, на ужин пришлось одеть то же самое черное платье. Траур по Изабэль никто не отменял, а перед женихом мои добродетели полагалось выставить в лучшем свете. Скромна, послушна и чтит старших. Молодая. Без пробега по мужским постелям. Красивая, а, главное, чрезвычайно глупая и не будет смущать супруга разговорами. Чудо, а не девушка. Идеальная невеста.

Ага. Два раза ага. Несчастному Гальяну мои драгоценные родственники собирались подсунуть ведьму, связанную Договором с герцогом Ада. И только это веселило во всей ситуации.

К вечеру суета стала напоминать предновогоднюю распродажу в крупном торговом центре. Все носились с тряпками и посудой в руках, бурно спорили, что лучше поставить на стол, и постоянно сталкивались в коридорах и узких комнатах. Филипп по случаю помолвки расщедрился на деликатесы. Вместо куриных потрохов приготовили нормальное мясо. И даже полили кусок запеченной свинины пряным соусом. С тимьяном. Меня аж передернуло от воспоминаний. Умел герцог занимать все мысли и не позволял себя забывать.

На жениха, что ли, переключиться? Так я не знала о нем практически ничего. Будь я в родном мире, давно бы перерыла весь интернет, начиная с социальных сетей и заканчивая запросами в гугле. А здесь приходилось довольствоваться сплетнями. Жизель, может и знала много, но не говорила, поэтому я позвала вторую служанку. Деревенская хохотушка Мари, услышав просьбу, с такой готовностью защебетала, будто я поинтересовалась: «А что там нового в доме два?»

Итак, Месье Гальян с именем Оливье, как у салата, был местным олигархом. На доходы от ювелирной лавки он построил гигантское имение на противоположной от меня окраине Брамена. Обеспечивал работой сотню мастеров, подмастерьев и слуг, а также имел филиалы лавки в соседних городах. Интересно, чем такого богатого дяденьку привлекло семейство Дюбуа? Подозреваю, что не обошлось без белой магии. Уж очень Изабэль хотела выдать дочь замуж. Замутила, наверное, любовный приворот к Селесте и теперь Гальян спал и видел себя мужем ведьмы.

Нет, лучше без приворота. Мне хватало Договора с герцогом Ада. Не хотелось разбираться с еще одним привязанным ко мне мужиком. Тем более Мари намекнула, что приданое за Селесту давали солидное. Гальяну будет не стыдно породниться с часовщиком Дюбуа. Конечно, он тоже хотел в жены аристократку, но они славились слабым здоровьем. Месье и так вдовец, еще одну потерю переживать не хотел.

Прежняя мадам Гальян умерла в родах. Мари рассказывала, что сразу после свадьбы Гальян часто таскал её по гостям, а как только она забеременела, закрыл в имении. Слуги молчали, а один подмастерье шепнул брату, тот другу, его жене и уж от неё сплетня разошлась по городу. Шептались, что больна не мадам, а сам месье, и ребенок, если родится, то будет ущербным. Может, и ходили туда белые ведьмы целительницы, но сделать ничего не смогли, а Изабэль завела полезное знакомство. Мальчик, кстати, выжил и выглядит вполне здоровым. Так что враки все, не стоит мне бояться. Такого богатого жениха во всем Брамене больше нет, и если я откажусь, то сильно пожалею.

Черт, может послать всё и выйти замуж? Ковену на меня плевать, семья мечтает сбагрить подальше. А если Гальян посадит меня под замок, как первую жену, то и Данталион не дотянется. Уеду с мужем в глухую деревню, заведу детей, хозяйство. Буду ходить в гости к соседям по вечерам, вышивать рубашки и носовые платки. Блин, даже перечислять скучно.

Стоило попадать в магический мир, чтобы прожить пресную жизнь тупой клуши? Нет, нужно искать другой способ решить свои проблемы. Что там герцог говорил про силу Ада? Собирался научить меня ею пользоваться? Шикарно! Вот этим и займусь. Выжму из герцога все знания, а потом, кто знает, может и сама допетрю, как избавиться от ненавистного договора. Сила Ада – не белое целительство. Она, если что, защитить меня сможет от убийцы. Все, решено. От радости я даже заерзала на стуле, а Мари энергично закивала.

– Да-да, месье Гальян – прекрасная партия. Ой, мадемуазель, кто там едет по дороге? Неужели повозка?

Служанки одновременно кинулись к окну и закрыли мне обзор. Деревенская привычка реагировать на каждое проезжающее мимо транспортное средство. В современном мегаполисе возле оживленных трасс такое бессмысленно, а здесь любой перестук колес – событие.

Убедившись, что приехал действительно Гальян, служанки проводили меня вниз. В гостиной уже собралось все семейство Дюбуа. Белинда, как полагалось женщине, немного задерживалась. Андрэ надел новый камзол и мужественно молчал. Зато Филипп, едва гость переступил порог, рассыпался в приветствиях и комплиментах.

Они оказались похожи. Полноватый лысеющий Дюбуа и шкафоподобный Гальян. Тот же покатый лоб, маленькие уши и широкие ладони с толстыми пальцами. Наверное, такими удобнее считать деньги. Главный олигарх Брамена неожиданно приятно улыбался и отвечал Филиппу мягким басом. Они обнялись, как старые друзья, и только потом гость выразил свои глубочайшие соболезнования.

– Не стало моей Изабэль, – со вздохом ответил Филипп. – Но я по-прежнему счастливый отец. Посмотри на моих прекрасных детей, Оливье.

– Андрэ, ты возмужал, – Гальян ободряюще похлопал старшего отпрыска Дюбуа по плечу. – Помогаешь отцу в лавке?

– Изучает часовое ремесло, – уклончиво ответил вместо него Филипп. – Андрэ хотел поступить на королевскую службу, но я его отговорил. Солдат очень много, а сын у меня один. Я должен передать ему дело.

– Истину говоришь, – кивнул гость. – Пусть мечами машут те, кто умом не вышел. А у нас каждый толковый купец на счету.

Андрэ скривился, будто отравленных потрохов попробовал. Что опять раздражило этого вечно недовольного юношу? Бизнес отца не нравился? Так свой бы открыл. А то опять к бутылке с утра приложился и ходил по гостиной нетвердой походкой.

– А где же малышка Селеста? – притворно удивился Гальян. – Что за красавица стоит в углу?

– Моя дочь, – гордо выпятил грудь Филипп. – Нет больше той малышки. Расцвела и похорошела. Подойди, дитя.

Меня ведь замуж брали, а тут «малышка» и «дитя». Осталось по головке погладить и конфеткой угостить.

– Да, отец, – включила я режим послушной дочери и чинно, как учила Жизель, проплыла по гостиной.

– Красавица, – выдохнул Оливье и протянул руку.

Поднимать взгляд на жениха было не положено, но я позволила себе  дерзость. Морщины в уголках глаз выдавали возраст купца. Уже не молод, но еще не слишком стар. Статен и подтянут, а вблизи от него веяло уютом. Таким, какой бывает возле добрых людей. Гальян бережно сжал мои пальцы и тихо заговорил:

– Отец позволил сделать тебе подарок. Я слишком поздно получил письмо и не успел обойти городские лавки. Подумал, что все. На ужине придется краснеть. С молодости твердили, что худший подарок женщине – сделанный впопыхах от того, что осталось на столе ремесленника после чужого заказа. Я открыл ночью мастерскую, сел за стол и до утра думал о твоих глазах. Делал то, что запрещала мать. И сегодня принес тебе подарок. Тот самый, сделанный впопыхах из остатков чужих заказов. Вот только я – ювелир, Селеста. А к твоим глазам лучше всего подходят сапфиры.

Гальян, не отпуская мою руку, достал из кармана тонкий золотой браслет с голубыми, как лед горного озера, камнями. Такими же чистыми и прекрасными. Я залюбовалась искусной работой. Нити золота сплетались стеблями цветов, а камни сверкали в их сердцевинах. Все настолько миниатюрное, что я затаила дыхание. Посреди средневековья с грубыми инструментами и за одну ночь Оливье сделал такой феноменальной красоты браслет.

– Спасибо, – едва слышно выдохнула я, чувствуя, как запылали щеки.

Всегда уважала тех, кто умел работать руками. Стоило попробовать один раз самой вырезать безделушку из дерева, чтобы понять, насколько это сложно. Мелкая моторика нарабатывалась годами и даже тогда не гарантировала, что будут получаться шедевры. У Оливье получались. Золото распускалось лепестками цветов, а сапфиры казались каплями воды. Живыми, настоящими.

Я очнулась от полусна и растерянно хлопнула ресницами. Филипп незаметно ушел вглубь гостиной, служанки накрывали на стол, а Оливье все так же стоял рядом и смотрел на меня с мягкой улыбкой.

– Я рад, что тебе понравилось. Такой блеск в глазах – лучшая похвала для мастера. Он вдохновляет творить еще и еще. Твой цвет синий. Как небо в ясный день или весенняя река. Я привык заканчивать начатое. Браслет будет хорошо смотреться вместе с колье. Тоже с сапфирами. Ты позволишь сделать его для тебя?

 Я чуть было не кивнула со счастливой улыбкой, но вовремя осеклась. В мыслях звоночек тренькнул и выскочила табличка: «Осторожно». Оливье был очень мил и наверняка искренен, но я в своем циничном мире напрочь отвыкла от ухаживаний.

Вернее, не видела их никогда. Наши мужчины радовались, если женщина сама оплачивала ужин в ресторане. А безмерно дорогим подкатом, после которого все ждали продолжения вечера в постели, был купленный в баре коктейль. Я уже молчу про цветы, открытки и банальное внимание. Никто не собирался его дарить. Мужчины считали, что их мало, они умопомрачительно хороши и это за ними нужно ухаживать. Звонить первой, придумывать, куда пойти вечером вместе, а он еще будет зевать и кочевряжиться. «В кино не хочу, опять эти розовые сопли смотреть. Может, пивка возьмем и перед телеком посидим?». Тьфу, амебы диванные.  

Оливье вырос в другом мире. Здесь, чтобы увидеться с девушкой из приличной семьи, нужен железобетонный повод. Как минимум приглашение на ужин. И ждать его придется неделями. А потом второе свидание с не меньшими препятствиями. Ювелир мог напроситься на него сам. Филипп не стал бы отказывать, но даже здесь Оливье был большим джентльменом, чем требовалось. Он спрашивал у меня, хочу ли я его видеть? Нужен ли он мне со своими подарками? Представить невозможно – я ему была небезразлична.

В груди узел скрутился, и слезы собрались в уголках глаз. Такой светлый человек не заслужил, чтобы его обманывали. Соглашусь – подарю пустую надежду, а вслед за ней разочарование, когда придется отказываться от помолвки. Нельзя мне замуж. Данталион рассвирепеет, что связанная с ним ведьма решила улизнуть из-под контроля и что-нибудь выкинет в духе признаний на Совете Ковена. «У меня договор с мадемуазель Дюбуа!» Или чего похуже. С демона станется прийти на свадьбу и громко рассказать всем гостям, кого достопочтенный месье Гальян повел к алтарю. Имя Оливье смешают с навозом. Я сломаю ему жизнь.

Нужно отказаться от подарков. Как можно мягче и тактичнее, чтобы не обидеть ювелира. Лучше сразу на пороге признаться, что замуж не пойду. Обещана другому мужчине или хочу стать монашкой. Точно, здесь есть монастыри? Раз уж есть религия вместе с инквизицией, то и обитель монашек должна быть. Спрячусь за высокими стенами сразу ото всех. Ага, размечталась.

От себя бы убежать. В той жизни, что осталась в моем мире, я мечтала о муже с характером Оливье Гальяна. Чтобы был нежным, заботливым и понимающим. Смотрел на меня вот так и бережно держал за руку. Но сердце молчало. Оно проклятое отзывалось на мажоров вроде Джонни и даже герцога Ада, но не на того, кого следовало.

– Прости, Селеста, я слишком настойчив, – смущенно сказал Оливье. – Не хотел поставить тебя в неловкое положение, но умудрился. Не нужно отвечать. Пойдем к столу, отец уже заждался.

Он взял под локоть, и я качнулась, едва переставляя деревянные ноги. Так и не сказанные слова комом встали в горле. Я малодушно промолчала, раз уж мне разрешили. Позорница. Зла на себя не хватало, а сил остановиться и выговориться – тем более. Сразу вспомнилось, что Филипп обещал отказать Оливье, если он мне не понравится. Вот и пусть отказывает. Раз они друзья, давно знают друг друга, то отец быстрее подберет нужные слова.

Но мне все равно придется озвучивать повод. Почему отказываюсь от свадьбы? Оливье беден, юродлив, глуп или плохо со мной обращался? Нет. Сознание цеплялось за то, что он вдовец и один растит сына, но ничего стоящего не выдавало. Ладно, как говорила Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра». Хорошо, после ужина. Ладно, прямо сейчас, как только сядем за стол. Однако далеко мы с Оливье уйти не успели. На пороге дома появилась Белинда.

Охотница на демонов оделась еще скромнее, чем приходила на Совет Ковена. Чем-то мне её длинные накидки и объемные платки напоминали паранджу. Только лицо оставалось открытым и кисти рук. Нет, она сегодня в перчатках. И амулетов на запястьях в два раза больше. Ничего себе. К чему такие предосторожности?

Ответ нашелся быстро. Он сам спустился со второго этажа по лестнице. Мессир Данталион. Герцог Ада.

– Мадам Лакруа, – сдержанно поприветствовал Филипп и добавил уже не так официально: – Белинда, рад видеть в моем доме.

Одна из старших Ковена скривилась в тот момент, когда мужчина назвал себя хозяином дома. Не принято, знаю. Глава семьи ведьмы – сама ведьма. Но Изабэль мертва, а Селесту здесь изначально в расчет никто не брал. И все же Белинда была воспитанной женщиной. Быстро справилась с мимикой.

– Спасибо за приглашение, Филипп. Я всегда рада помочь Селесте. Надеюсь, не опоздала к объявлению…

Отец зашипел и приложил палец ко рту, Белинда тут же умолкла. Да, рано говорить о помолвке. Я вообще отказаться собираюсь от свадьбы и надо как-то предупредить об этом Филиппа. Не нужны сейчас недоразумения.

– Белинда, позволь тебе представить, – Филипп взял её под локоть и развернулся сначала к демону, а потом к ювелиру, назвав обоих по именам. Все трое были знакомы, но формальности нужно соблюдать. Обменявшись приветственными любезностями, гости синхронно посмотрели на стол, заставленный едой. У меня еще и неприлично заурчал живот. Голодом сидела с обеда. Поздно вернулась из поездки на кладбище, а потом наряжалась и сплетничала. Демон тоже не ел, но его сытость меня заботила меньше всего. Чего не скажешь о настроении.

С того момента, как герцог появился в гостиной, он то и дело прожигал ювелира взглядом. Прям пересчитывал золотые пуговицы на камзоле, вензеля вышивки разглядывал. Зеленые глаза демона светились силой Ада. Колдовал или читал мысли?

Оливье на него не реагировал. Сдержанно кивнул в ответ на рассказ о дальнем родственнике, приехавшем по делам, и потерял интерес. Зато Белинда, казалось, пришла сюда исключительно ради Данталиона. Я замучилась считать, сколько раз стрельнула в него глазами. Хоть бы раз убила, но нет. Сама играла со смертью. Хотя ей не привыкать, наверное. Разбиралась в демонах, не то, что я.

– Прошу к столу, – наконец, пригласил Филипп, и мы с Белиндой зашуршали юбками, рассаживаясь по местам.

Выбор того, чей стул стоит ближе к главе семьи – еще одно развлечение в средневековье, раз уж нет интернета и телевизора. Посадив человека ближе, ему можно сделать комплимент и, наоборот, оскорбить, если он займет далекое место. Отчасти поэтому рыцари короля Артура совещались за круглым столом. Показывали всем, что они равны между собой.

Стол в семье Дюбуа был прямоугольным. Отсчет «крутости» начинался от места Филиппа за одной из коротких граней. Андрэ обычно сидел от него по правую руку на правах наследника, а Изабэль по левую на правах жены. За ней Селеста, а напротив тетушка Камилла. Логично, разумно и скучно. Где же тогда развлечение? А вот. Интрига в расстановке стульев появлялась с приходом гостей. Сегодня ранжировать по статусу предстояло сразу троих. Кроме того соблюсти родственные связи, рассадку: «мальчик-девочка-мальчик-девочка» и выразить личное отношение хозяина дома. Тот еще ребус. Знаменитая загадка про волка, козу и капусту нервно курила в сторонке. Меня обуяло любопытство, как Филипп его решил.

«Со стороны сердца» вместо Изабэль усадили меня, а рядом Оливье. Для постороннего – высокое место, честь оказана, прогиб засчитан. Андрэ остался у себя, а за ним на стул грациозно опустилась Белинда. Старшая Ковена, подруга той, в чью память номинально созвали ужин, но женщина. Еще и посторонняя в отличие от троюродного дядюшки-демона и тетушки Камиллы. Последняя, увидев это, скрипнула зубами и промолчала. Да, её статус в Ковене был ниже, чем у Белинды, но ведь она у себя дома!

Не сошелся ребус. Первая обида.

Видимо, Филипп решил, что чувствами Камиллы можно пожертвовать в обмен на помощь Белинды в организации свадьбы. Иначе, зачем ему сталкивать двух ведьм лбами?

Еще занятнее вышло с Данталионом Делорне. Он, как мужчина и родственник, хоть и дальний, должен быть сидеть вместо Белинды. Однако стал тем, кого задвинули дальше всех. Место слева от Белинды так и осталось пустым. Камиллу посадили сразу за Оливье, а за ней герцога Ада.

Я подавилась усмешкой и прикрыла рот салфеткой. Занятно до зуда на языке. Признаться что ли Филиппу, насколько высокого гостя он только что оскорбил? Титул герцога вместе с происхождением заруливал в минус абсолютно всех в Брамене. Не то, что кучку купцов, рассевшихся за столом. Людей. Обнаглевших смертных, решивших, что могут унизить высшего демона.

Воздух в столовой прогрелся на несколько градусов от вспыхнувшей силы Ада. Я на всякий случай отстранилась от стола и втянула голову в плечи. Демон проглотил выпад Андрэ в прошлый раз, не требовал к себе круглосуточного внимания слуг, но сейчас вскипел. Если промолчит, значит, позволит вытирать об себя ноги. Еще и на глазах у трех ведьм.

– Кузен, – обратился он к Филиппу, проигнорировав приглашение на ужин. – Ты ошибся, когда рассаживал гостей. Я состою в родстве с тобой, а мне предлагают сесть со стороны Изабэль.

По лицу отца стало понятно, что так и было задумано, во-первых, а во-вторых, он ни в грош не ставит навязанного гостя. Увы, мессир Данталион, вы сами выбрали себе легенду и участь скрываться в смертном теле. Я приготовилась выслушать занятную отповедь в сугубо вежливых тонах, но старший Дюбуа вдруг поперхнулся. Да так сильно, что побагровел и не мог вдохнуть. Глаза Филиппа округлились, он бестолково замахал руками в воздухе. Мгновение все смотрели на него молча, а потом засуетились.

Первыми очнулись Мари и Жизель. Девушки подошли ближе, не решаясь прикоснуться, Филипп мычал и показывал на горло. Он не успел что-то попробовать, яд исключался. Отек горла? Так быстро? Старший Дюбуа – аллергик?

– Селеста, что ты сидишь, отцу плохо! – взвизгнула Камилла.

Точно так же кричали, когда умирала Изабэль. Я, конечно, вскочила, но не знала, что делать. Дрянная из меня целительница, а медик еще хуже. Если там отек, то нужны медикаменты, о которых в средневековье узнают очень нескоро. Горло ему проткнуть? Я видела в сериале «скорая помощь» как резали трахею и вставляли в неё трубку, но я так сделать не смогу. Черт! Черт! Черт!

– Да помогите же ему хоть кто-нибудь! – крикнула я и только тогда обернулась на герцога Ада.

Он по-прежнему стоял возле стола и смотрел на Филиппа. Просто так стоял, не водил руками, делая магические пассы, не шептал заклинания. Но в глазах плясало адово пламя. Так это он душил Филиппа? Убийца!

Белинда нервно крутила пальцами бусины на браслетах. Бессмысленное действие глупой женщины, если не знать, что амулеты против демонов. Наконец, она нашла нужный и порвала. Филипп закашлялся и стал раздирать горло пальцами. Раз кашлял, значит, дышал и Белая магия Белинды работала. Я уж подумала, не сбить ли Данталиона с ног, вдруг поможет? Но охотница на демонов сама справилась. Порвала еще два браслета, и старший Дюбуа глубоко вдохнул.

– Хворь со мной приключись, прошу прощения, мадам, месье. Вернемся к ужину. Андрэ, уступи гостю место. Без возражений. Живо! Простите, месье Делорне за недоразумение. Недосмотрел.

У Филиппа от надсадного кашля потекли слезы, и он вытирал их рукавом. Я знала, что они не связаны с раскаянием по поводу несправедливой обиды демона, но смотрелось иначе. Будто пока герцог душил хозяина дома, он успел внушить ему правильные мысли. Подло получилось и мерзко. Да, демон так умел, да, часто этим пользовался, но, черт возьми, неужели нельзя было разобраться по-мужски? Хотя, по сути, он именно так и разобрался. Показал, кто здесь сильнее и кто главный. Все равно гадко вышло. Филипп слабее и не мог ответить. Я села на место и отвернулась от герцога.