Глава 12. Несостоявшийся слуга

Герцог сел по правую руку от Филиппа Дюбуа, и слуги получили знак подавать ужин. К запахам эмоций добавился аромат еды, но Данталиона в смертном теле тошнило. Не выдерживало оно силу Ада. Уставал демон. Хотелось плюнуть на все проклятое семейство, уйти в спальню и рухнуть на кровать. Сборище, достойное Совета Междумирья. Три белые ведьмы, герцог Ада и слуга Темных в теле старшего Дюбуа.

Обычно демоны их не видели, но Данталион надышался дымом тимьяна на кладбище, и шлейфа хватило, чтобы заметить бледный шарик, ползущий к сердцу отца Селесты. Оболочку слуги. Люди называли их духами или призраками. Те, кто умер и должен дожидаться следующего воплощения в Краю усопших. Но Темные колдуны насильно их вытаскивали в свой мир, а потом отправляли обратно к людям. Связанных, покорных, обреченных выполнять волю новых хозяев.

Один такой сидел в теле Филиппа и управлял им. Свежий совсем. Корнями еще не пророс, только-только присосался. Иначе герцог бы его не выгнал. Половины дня не прошло с момента подселения. Значит, его притащили в дом, пока демон и ведьма ходили по кладбищу.

Догадки подтверждались. За семьей Дюбуа следил Темный колдун. Вязь ритуальных символов в сарае Изабэль, вычищенный от магии склеп. Колдун очень близко, вхож в дом, наверняка водит дружбу с кем-то из родственников Селесты, но с кем именно? Кто притащил Тьму, туда, где живет?

Филипп? Первым стоит подозревать его. Человек без способностей к магии, женатый на белой ведьме. Демон знал, как они относились к своим мужчинам. Кошелек с золотом и подушка в постели. Слова им не давали, к их мнению не прислушивались. Какой нормальный мужик вытерпит подобное? А тут колдун, пообещавший силу справиться со строптивой супругой. Поставить раз и навсегда её на место. Нужно только позволить провести несколько ритуалов. Нет, он сам все сделает, лишь бы не увидел никто. Однако вряд ли Филипп хотел смерти жены. Увидев её мертвое тело, он мог указать колдуну на дверь и велеть больше никогда не появляться на пороге дома. Но Темные от своих планов просто так не отказываются. Колдун ушел, а вместо себя прислал слугу. Логично. Возможно.

Была еще Аморет и её страх. Верховная ведьма пришла в ужас, когда герцог упомянул сарай Изабэль. Не прошло и дня, как в доме Дюбуа стало на одну ведьму больше. Да не простую, а охотницу на демонов. Белинда Лакруа. Та самая, что во время Совета Ковена смотрела на него, источая аромат жасмина. Он мог быть, как ключом к ней, так и ловушкой. Ведьмам запрещены связи с демонами, но Белинда таяла от желания, понимая, что это заметно. Загадка не давала покоя. Данталион отодвинул тарелку с мясом, перебивающим ему обоняние, и потянул носом воздух. Жасмин. Слева и как раз там, где сидела охотница на демонов. Больше ничего. Будто старшая Ковена решила развлечься в обход правилам и находила в этом удовольствие. Логики не было, но кто искал её у женщин?

А она сильная ведьма. Давила белой магией от души и со всей страстью. Еще немного и помешала бы вытолкнуть слугу Темных из Филиппа. Три амулета резерва сломала, но все равно не преуспела. Еще бы. Не с тем боролась. Вся мощь шла мимо слуги на то, чтобы не дать демону подчинить сознание старшего Дюбуа. Герцог одновременно выгонял слугу и внушал Филиппу сначала смирение, а потом приказ прогнать Андрэ с его места. Хотел сесть рядом с отцом Селесты на случай, если слуга вернется. Дорожку он протоптал, и, пока она не заросла, мог присосаться снова. Та еще дрянь, с которой нужно знать, как обращаться.

Белинда не знала. Она силу Ада видела благодаря амулету с кровью демона, а на слугу Темных в упор смотрела и не замечала. Теперь бы выяснить, истинная это слепота или спектакль? Девять кругов Ада, зачем он гадает? Нужно соблазнить ведьму и она сама все расскажет.

Вернее позволить ей соблазнить себя. Данталион все явственнее выделял аромат жасмина среди других. Однако облако, почти созревшее до твердой решимости идти в постель, вдруг разделилось на три части. Герцог не удержался и фыркнул. Кто еще маялся от похоти на благопристойном ужине и мешал ему искать пособника Темного колдуна?

Первая нить уходила от Андрэ к служанке Мари. Чем больше вина он выпивал, тем сильнее пах жасмином. Барьеры падали, немытая и неотесанная деревенщина уже казалась красавицей. Поставить на колени, намотать волосы на кулак и какая разница, забеременеет она или нет? Сама изведет дитя в утробе. В первый раз, что ли?

Герцог усмехнулся. Снова угадывал мысли, даже не слыша их. Андрэ залпом осушил кубок и похлопал Мари по бедру, когда она принесла новый. Служанка зарделась. Много ли женщине нужно? Жаль, что Селеста не такая. Страсть вместе с пылкой девичьей влюбленностью сильно помогла бы держать её под контролем. Но жасмин от обиды увял еще в склепе, но сейчас, кажется, появился вновь. Вторая нить четко вела к ней. Герцог закрыл глаза и постарался отрешиться от навязчивых разговоров купцов о прошлогоднем урожае. Дышал размеренно и глубоко. Пропитывался чужими эмоциями и старался стать ближе к ведьме, что сидела напротив него. Нить жасмина вильнула и уперлась в грудь Оливье Гальяна.

Чтоб его Минотавр разорвал! Вожделел ювелир дочь своего друга. Совсем еще юную девушку, что доверчиво заглядывала ему в глаза и восхищенно улыбалась.

– Да, месье Гальян, урожай нынче будет намного богаче. Зерно, наверное, в цене упадет.

– Селеста, ты столь же умна, сколь и красива. Когда товара слишком много, он не нужен почти никому. Давно ли вникаешь в дела отца в лавке?

– О, я не смею, туда ходит Андрэ.

– Брату стоит прислушиваться к твоим советам. Они мудры.

Ювелир накрыл её ладонь своей, и облако жасмина стало шире. Герцог готов был поклясться, что эрекцию месье не видно только благодаря скатерти на столе. Как он посмел заявить права на мадемуазель Дюбуа? Данталион не слышал объявления о помолвке!

– Благодарю, вы очень добры, – смутилась ведьма и попыталась убрать руку из-под широкой ладони ювелира.

Он заметил движение и крепче сжал её пальцы.

– Я могу сам обучать вас торговому делу, если Филипп не против.

– Конечно, нет, – довольно улыбнулся старший Дюбуа. – Но только после свадьбы. Времени у вас будет предостаточно, а пока не стоит плодить слухи и появляться в городе вместе.

– О, ты прав, мой друг. Я опять сгораю от нетерпения и тороплю события.

У Селесты покраснели кончики ушей, а Данталион почувствовал, как в нем закипает сила Ада. Сосватали девицу щелчком пальцев, а она и рада. Как же наш договор, Стебелек? Уже забыла? Или решила, что разряженный индюк с бриллиантами наперевес защитит тебя? Жмурилась от удовольствия, как кошка. Вот так, значит, да? Кто погладил, тот и лучше? «Ах, герцог, вы ужасно целуетесь». Ложь! И он докажет ей это.

– Благодарю за ужин, – сказал демон, вставая с места. – Мадам, месье, был рад познакомиться.

– Взаимно, – сухо ответил ювелир и взялся провожать его взглядом до самой лестницы.

Слуга Темных не вернулся, Селеста в защите не нуждалась, а больше демону на ужине было делать нечего.

***

Оливье поцеловал мне руку на прощание. Я ничего не могла с собой сделать. Таяла от внимания и заботы. Черт, ну почему Данталион даже близко не такой? Насколько проще было бы общаться! Ан, нет. Будь демон другим, не устроил бы мне шантаж с договором, и общение бы не состоялось вовсе. Из песни слов не выкинешь, а демону рогов не обломаешь. Хотя я наделась, что кое-кто мог хотя бы за них подержаться в аллегорическом смысле. Блин, что я несу? Вроде полбокала вина за ужином выпила, а голова поплыла. Щеки горели румянцем, глаза сверкали, как звезды. Так. Все. Хватит. Думай о деле, Ольга Паустовская! Влезай уже в шкуру Селесты Дюбуа и не вылезай обратно. Ты  белая ведьма, связанная договором с демоном. И он сейчас  твоя самая большая проблема.

Белинда! Вот кого я имела в виду, сочинив аллегорию про рога. Охотница на демонов за ужином уже попыталась помешать козням герцога. Не знаю, удалось ли, но демон потом весь вечер сидел, словно пыльным мешком пристукнутый. Злобно пыхтел, не притронувшись к еде. Так распсиховался, что встал и ушел. Ну и бесы бы с ним и все круги Ада, но я нутром чувствовала, что любезности с Оливье демон мне еще припомнит.

Не знаю, специально ли я провоцировала в герцоге ревность или просто позволяла ювелиру флиртовать. С этими брачными танцами я падала в собственных глазах все ниже и ниже. Вот уже и хвостом крутить готова, лишь бы показать, что свет клином на Данталионе не сошелся. Ему полезно, в конце концов. Совсем страх потерял. Машет силой Ада направо и налево. Попросить, что ли, у Белинды один из её амулетов? Для Филиппа, разумеется. Вдруг герцогу захочется еще что-нибудь ему приказать?

– Селеста.

Ой, на ловца и зверь бежит! Охотница на демонов деликатно взяла меня под локоток и повела в дальний угол гостиной. Дрова в камине уютно трещали, слуги убирали со стола, а пьяненький Андрэ, шатаясь, поднимался по лестнице. Домашняя идиллия. Если не думать, насколько ненормальными были местные жильцы.

– Белинда, спасибо, что помогла Филиппу!

Вместо вежливого «пожалуйста» ведьма удивленно округлила глаза:

– Ты видела, что с ним было?

Черт! Практически эпикфэйл, он же катастрофический провал! Признаюсь, что в курсе, как применяется сила Ада, и тут же попаду на разборки с Ковеном. Ну, уж нет!

– Он ведь подавился, а ты амулетами пользовалась. Потом отцу лучше стало, – сочинила я невинную ложь, мило хлопнув ресницам.

Надеялась, что мило и Белинда поверила. По крайней мере, не стала переспрашивать.

– Сущие пустяки, не стоит благодарности. Селеста, ты в большой опасности, – шепотом сообщила очевидную истину ведьма. – Герцог заявил, что будет помогать нам изгонять слуг Темных, но Аморет считает иначе. Подумай сама. Зачем ради этого покидать Ад и рисковать жизнью в смертном теле? Верховная говорит, что демоны давно зарятся на наш мир, и пока их удавалось сдерживать. Но теперь баланс сил качнулся в сторону Темных, и Владыка Ада просто обязан что-то предпринять.

Дельная мысль. Логичная. Фантазия сразу понесла меня в далекие дали прямо к старым фильмам на видеокассетах. Тем, где сатанинские секты приносили в жертву девственниц, дабы вызвать в наш мир дьявола. Бред, конечно, но раз уж существовал договор на крови, то что-нибудь связанное с жертвоприношением тоже могло быть. Вдруг из нашего мира подобную пакость делать сподручнее, а Данталион действительно всем врал? Да ну, бред, бред, бред. Герцог Ада перетащил себя в наш мир без всяких ритуалов. Просто захотел и он здесь. Если демоны что-то задумали, то явно более заковыристое, чем хождение по кругу в черных сутанах и бормотание на латыни.

– Теперь Аморет хочет, чтобы я шпионила за мессиром Данталионом? – догадалась я, напрочь забыв, что настоящей Селесте такой вывод вряд ли под силу.

Удивленно приподнятая бровь Белинды подтвердила предположение. Ай, нужно лучше маскироваться!

– Да, только будь осторожна. Если что-то узнаешь, то встреч с Аморет не ищи и мне ничего не сообщай. Помнишь травницу Эмму, что работает в ремесленном квартале?

Нет, конечно, но я утвердительно кивнула. Если Селеста её знает, то и Жизель в курсе. Проводит.

– Расскажи ей, называя мессира придуманным именем. Жан Аллар Делорне.

– Хорошо, – еще раз кивнула я, соглашаясь на шпионские игры.

Явку мне обозначили, имя связного сообщили, осталось раскрутить герцога Ада на признание, что он на самом деле забыл в нашем мире. Пфф, я буду добывать сведения до второго пришествия. Но ведь срок мне никто не поставил, верно? «Еще не узнала. Не получилось. Герцог темнит. Да, я буду стараться. Конечно, я всей душой болею за Ковен, Белую магию и наше общее дело. Аллилуя, но пасаран или что там еще говорят?»

Мерзко на самом деле. Селесту тупо использовали, не предложив взамен даже элементарной защиты. Сама лезь к демону с вопросами, сама окольными путями передавай донос, а они вроде как белые и пушистые. Если что, все шишки от Данталиона достанутся мне. Ловко придумали. Ведьмы.

– Кстати, почему бы Камилле не помочь нам с герцогом? – спросила я. – Она ведь охранительница. Защитные купола в доме давно пора обновить, да и в склепе они пропали.

– Как пропали? – в ужасе прошептала Белинда.

– Совсем, – подтвердила я. – Все руны неактивные. Будто не белые ведьмы там похоронены, а обычные горожанки.

– Я поговорю с Камиллой. Недогляд с её стороны. Но ты сама не задавай вопросов, пожалуйста. Я знаю, какие у тебя натянутые отношения с тетушкой. Когда в доме демон, разлад между ведьмами не нужен. Потерпи немного, хорошо?

Как-то натянуто улыбалась Белинда, мне аж не по себе стало. Простой недогляд легким движением руки превращался в мутную историю. Нужно будет взять на кухне овес и носить с собой, как герцог. Похоже, опасаться мне стоит не только Темных и демонов, но и «родных» ведьм. Камилла с Аморет дружна, а старшей до сих пор не стала. Белинда и вовсе сидела вместе с ними, когда я вернулась с Совета Междумирья. Спелась эта троица, не иначе. Вот только против кого? В том, что они строили козни, я не сомневалась. По другому поводу женщины дружить не умели.

Я подозревала в убийстве Изабэль её сына Андрэ, но как-то опрометчиво забыла про младшую сестру. Камилле так же была выгодна смерть матери и дочери одновременно. Она оставалась единственной ведьмой в роде Дюбуа, получала книгу, наследовала дом и так далее. Ай, как глупо я её проморгала! Кто еще мог снять защитные купола? Сама ставила, сама и сняла. Хоть беги к Данталиону и все рассказывай. Но нет. Мессир зол, как тысяча чертей. Полезу к нему сейчас, нарвусь на очередной скандал, не услежу за языком, герцог распустит руки, получит удавку, и мы снова разойдемся ни с чем. Лучше подожду до утра. Авось демон остынет к тому времени.

***

Уж очень быстро Андрэ отпустил из своей постели Мари. Демон едва успел поморщиться от громких стонов за стеной, как все прекратилось. Даже кровать больше не скрипела. Да уж, какой бы не была старой мебель в доме Дюбуа, а от страсти Андрэ ей развалиться не грозило. О какой беременности у служанки можно переживать? Донести-то хоть семя до лона успел? Или изверг на ноги любовницы? Слабые нынче мужчины в Брамене. Вырождается человеческая порода.

Данталион вытянул спину и уселся в кресле поудобнее. Роскошнее королей Дюбуа не жили, но комнату герцогу Ада выделили достойную. Просторную, светлую и обставленную со вкусом. Переступая порог жилища ведьмы, он, признаться честно, ждал чего-то в стиле склепа или пыльного подвала. Потом вспомнил, что Изабэль замужем за купцом, и начал бояться кричащей роскоши или наводящего скуку мещанства. Не угадал оба раза.

Спокойные оттенки, добротная мебель, хоть и доставшаяся в наследство от далеких предков. Гобелены на стенах со сценами знакомства мужественных воинов и прекрасных дам. Чепуха, конечно, но пусть будет.

Камин порадовал. Дрова летом к нему слуги не приносили, но герцог раздобыл пару поленьев в грабительском рейде на кухню. И теперь по сложенным пирамидкой деревяшкам скакал мелкий огненный бес. Данталиону ведь предложили чувствовать себя как дома, вот он и обживал комнату. Приглашенный из Ада бес прекрасно разводил огонь в камине, грел воду и сжигал письма с чужими тайнами. Чем не слуга? Даром, что без телесной оболочки. Чистое пламя. Один недостаток – ванну наполнить водой не мог.

– Мари! – крикнул Данталион, выждав паузу после любовных утех служанки.

В соседней комнате шуршание ткани и разговоры стали громче. Слов не разобрать, но тон и суть понятны. Какой женщине понравится близость длиной в два стона? Служанка ворвалась в комнату герцога, все еще расточая аромат карамели. Асмодей, владыка разврата, знал пятьдесят восемь оттенков похоти, а Данталион различал только два. Легкий жасмин и вязкую, прилипчивую карамель. Потребности Мари не совпадали с возможностями Андрэ, а на измену она не решилась. Будь иначе, неудовлетворенное желание не загустело бы, как расплавленный сахар.

– Чего изволите, месье?

– Ванну наполни.

– Слушаюсь.

Служанка подобрала юбки и удалилась, чтобы вернуться с полными ведрами. Таскала с кухни, герцог слышал, как скрипели ступени лестницы. За ширмой в его спальне стояла деревянная ванна. Обыкновенная бочка, просто очень большая. В неё Мари и выливала колодезную воду. Холодную, как озеро Коцит, демон помнил. Ведро за ведром, ведро за ведром. Под скрип ступеней и недовольное пыхтение сквозь сжатые губы.

– Спасибо, можешь идти.

– Но месье, вода на кухне еще не закипела…

– Сам справлюсь, иди.

Он уснет раньше, чем дождется. Глаза уже закрывались. Кое-как вытерпел, пока служанка уйдет, шурша юбками, и тут же щелкнул пальцами.

– Бес!

Огненное порождение Ада, вспыхнув, выбралось из камина. И очень деликатно доползло до ванны, почти не оставив подпалин на ковре Дюбуа. Герцог с усмешкой следил, как бес ныряет в ледяную воду. Сгусток пламени не гас, но тепло отдавал. Еще три раза и можно мыться.

Вздохнув, герцог нехотя начал снимать камзол. Лениво было выковыривать пуговицы из петель. Спать бы лег, не раздеваясь, но в ванну лучше нырять голым. Уже добрался до штанов, как в дверь постучали.

Селеста? Вот так подарок. Недооценил он юную ведьму. Замуж выйдет по расчету, а к нему будет заглядывать по велению души? Или он слишком устал и ему мерещится? Нет, стук повторился.

Любопытство подняло на ноги. Оставив рубашку на спинке кресла, полуголый демон открыл дверь.

– Мадам Лакруа?

На пороге стояла белая ведьма, но не та, кого герцог хотел видеть. Белинда окатила его с ног до головы презрением и разбавила запах прелой листвы щепоткой гнева. Проклятье, только настроился на приятный вечер!

– Не слишком ли вы много себе позволяли за ужином, мессир? – зашипела ведьма. – Вас приняли, как дорогого гостя, оказали почет и уважение. Где ваша благодарность? Зачем вы напали на Филиппа? Если это повторится еще раз…

– Вы пришли, чтобы угрожать мне, мадам? – холодно перебил Данталион. Ведьма поджала губы и сбавила тон.

– Призвать к порядку. Вы не у себя в Аду.

– Поверьте, разница небольшая, – вздохнул демон и шагнул назад, приглашая Белинду войти. – Не только мы интригуем направо и налево, забыв о дружбе и родственных связях.

Ведьма зашла, не думая ни мгновения. На дворе ночь, кругом глаза и уши, она одна в спальне мужчины и не боится за репутацию? Однако.

– Вы ошибаетесь, герцог, – надменно ответила ведьма. – У нас не принято вредить родным и близким.

– Неужели?

Разговор сразу пошел не так. Он затягивался, а демону хотелось спать. Глупо, конечно, упускать возможность выяснить связана ли Белинда с Темными, но мыслей ведьмы не прочесть. А чувствуя только эмоции, с женщиной общаться тяжело.

– Вы можете спорить, но я останусь при своем мнении, – отрезала Белинда. – Извинений для Филиппа не требую, но впредь держите силу Ада при себе.

Данталион только развернулся к ней, а ведьма уже схватила один из амулетов на запястье. Черепа мелких грызунов чередовались с высушенными ягодами. Та еще дрянь, особенно, если принюхаться. Но давление Белой магии герцог почувствовал. Снова, как в гостиной. Будто каменную плиту саркофага на плечи положили. Белинда знала, когда приходить. Он устал, слаб и ленив. Какой из него соперник?

– Давить нужно сильнее, – посоветовал Данталион. – У Белой магии нет разрушительной мощи, она придумана мирозданием для другого. Но с любым воздействием можно переборщить. Задушить заботой, залечить до полусмерти и уничтожить любовью. Открывайте, резервы, мадам, иначе вам со мной не справиться.

Белинда зло стиснула зубы и потянулась за вторым амулетом. Речной жемчуг, мелкие ракушки, сушеные водоросли. Уже лучше, но все равно не тянет на украшение. А каменная плита на плечах герцога стала тяжелее. Голова раскалывалась от боли, во рту чувствовался привкус крови. Еще немного и хлынет носом. Демон ничего не делал. Просто ждал, пока Белинда выдохнется.

– Вы не ищете слабых мест. Бьете вслепую, куда придется. Чуть толще защита и вы получите все, что отдали обратно. Будет больно.

Не хотел он отвечать. Силы не равны, это смешно. Всей мощи Ковена не хватит, чтобы всерьез навредить герцогу Ада. Такие, как Белинда, только с бесами и боролись. Могли подселенца на время обездвижить, разум вернуть тем, кто попал под внушение. Но высший демон? Нет. Не по зубам кусок.

Данталион пошел к ведьме, чувствуя, как ковер на полу превращается в болото. Белинда взяла третий амулет и выставила щит, на который демон упал грудью. Воздух в комнате загудел. Пламя в камине раздувалось пожаром. Глаза ведьмы светились белым. Она дошла до предела и начала слабеть. Оставалось чуть-чуть. Зачерпнуть силы Ада и надавить самому. Но зачем? Шаг. Еще шаг.

Амулеты сухо задребезжали, будто жуки перебирали лапками. Не выдержат, шнурки тонкие. Данталион услышал, как щит звенит струной, и просто качнулся вперед. Амулеты лопнули. По балахону Белинды на пол цветным дождем покатились бусины, ягоды, ракушки. Ведьма задохнулась от удара обратной волны. Обмякла в руках сломанной куклой. А когда открыла глаза, почувствовала дыхание демона на шее.

– Я предупреждал, мадам. Вы проиграли.

Данталион держал её в клетке рук, прижимал к стене. Его обратная волна катилась по телу жаром. Наглотался Белой магии, опьянел. Близость женщины дурманила разум. Она хороша, оказывается. Тонкий стан под балахоном, фарфоровая кожа.

– Мессир, прошу вас, – прошептала ведьма. – Отпустите. Не надо.

Слишком поздно. Он уже чувствовал аромат жасмина. Легкий, чарующий. Женщина в его руках вздрагивала, но не отталкивала, а тянула к себе. Проклятые тряпки! Только мешают. Снимать балахон долго, проще задрать вверх.

Белинда вскрикнула и застонала, когда герцог заставил обнять его ногами. Сдалась все-таки, уступила. Страсть жидким пламенем текла по венам, струилась с кончиков пальцев. Тело ведьмы плавилось от ласк. В Аду всегда жарко. Разве вы не знали, мадам?