Глава 15. Парк откровений

Никогда не восхищалась туризмом и не млела от возможности пошататься по узким улицам где-нибудь в Испании. Ну, город, ну богатые дворцы, бедные кварталы, дома из камня или кирпича, что интересного? Архитектура? Спорно, я не такой уж ценитель и эстет. Живописность? Туда же. Тем более она сильно преувеличена. Нужен ракурс, солнечный день, удачное время года и так далее. А если оказаться на улицах из рекламных проспектов спонтанно, то половину красоты просто не заметишь. Серость, скука и однообразие.

Я долго так думала, пока не поняла, что главные ингредиенты в подобных прогулках по чужим городам – настроение и компания. О, они решали все. Я до сих пор была счастлива и не могла успокоиться. Тучи разогнал ветер, мелкий дождь закончился, и Брамен расцвел в лучах солнца. Плесневелый камень старых домов стал произведением импрессионистов. Как причудливо на нем переплетались узоры. Словно расписывал талантливый мастер. Какой дивный оттенок у красной черепицы. Смотрела бы, не отрываясь, но парк был все ближе, а рядом шел мессир Данталион.

Я опиралась на его руку и крутила головой без страха, что запнусь об камень или наступлю в лужу. Он ловко обходил препятствия, не спешил и четко знал, куда нам нужно. Я забыла, что чужая здесь. Это стало неважно. Демон тоже чужой, но город, будто склонял голову перед ним и выстилал под ноги улицы. Прохожие замирали нам вслед, женщины краснели. И чем явственнее я слышала взволнованный шепот, тем сильнее хотелось расправить плечи. Да, я связана договором на крови с одним из самых могущественных демонов, но впервые это перестало казаться проблемой.

Пусть он меня учит пользоваться силой Ада. Ведет вот так за руку и следит, чтобы ничего не случилось. Я готова закрыть глаза и не открывать. Он рядом словно щит. Могучий, древний. Поверить невозможно, я гуляю по Брамену с герцогом Ада!

– Сюда, мадемуазель, – мягко направил он меня к аллее парка и мы с солнечной улицы нырнули под тень деревьев.

Город хоть и был средневековым, но до скамеек власти додумались. Они мало напоминали изящные кованные в моем родном городе, скорее уж плиты из склепа, положенные на поребрики, но сидеть можно. Далеко мы с демоном не пошли. Устроились напротив возвышающегося над деревьями собора, и герцог достал из кармана курительную трубку.

Жизель стояла в стороне, видимо, твердо решив не мешать, пока месье ведет себя хорошо. Я периодически забывала о молчаливой служанке, а потом вздрагивала, когда она внезапно появлялась перед глазами. Бедная, вот зачем она за нами таскается постоянно? Положено, знаю, но сколько времени на это уходит? Не работа, а кошмар. Никакой личной жизни.

Может, её замуж отдать? За кучера, например, я видела, как они друг на друга смотрят. А пока отец будет подыскивать мне новую шпионку и ширму для соблюдения приличий, я успею отдохнуть.

– Вы не замерзнете, сидя на голом камне? – спросил демон, доставая из кисета щепоть табака.

Он пах совершенно по-особенному. Чем-то пряным и свежим одновременно. И герцог с трубкой в руках уже не выглядел нонсенсом. Я вспомнила своего преподавателя из института. Заместителя декана. Очень интеллигентный мужчина в костюме-тройке и пенсне на носу. Он курил не сигареты, не папиросы и даже не модные по тем временам сигариллы, а трубку. Поднимался по лестнице на последний пролет, открывал форточку и долго курил у окна, задумчиво глядя на город. А герцог смотрел на меня. Так же долго и задумчиво.

– Не замерзну. Плащ теплый, не переживайте, мессир.

– Смертное тело не вечно и подвержено болезням. А вы относитесь к нему легкомысленно.

Вроде бы нотацию прочитал, но так спокойно, что я не обиделась.

– То, чем вы собираетесь заниматься, для здоровья гораздо вреднее.

– Темные об этом не рассказывали, – покачал головой демон и продолжил набивать трубку. – Но думаю, что моему смертному телу угрожает гораздо больше опасностей, чем дым от трав из чужого мира. Есть то, что убивает нас мгновенно и не ждет долгие годы.

«Все там будем», – хотела сказать я, но осеклась.

Герцог бессмертен, а потому не все ли равно, чем он наполняет легкие? Нелепая была идея заикнуться о вреде курения. Еще бы картинки ему показала с наших пачек сигарет. Пародонтоз, гангрена, преждевременное старение. Да он рассмеялся бы мне в лицо и показал куда более ужасные. Те, что видит каждый день в Аду. Я вздохнула, чувствуя, как краснею.  

– Можно и дальше жечь тимьян, но он быстро выветривается, – начал объяснять демон и щелкнул пальцами над трубкой. На кончике указательного появился крошечный огонек. Красиво, черт! И практично. Не нужно носить с собой зажигалку. – К тому же те, кто в курсе, зачем это нужно, обязательно меня заметят.

– Поэтому вы купили у контрабандиста вместо тимьяна табак и собираетесь накуриться впрок?

– Совершенно верно. Так магия Темных пропитает меня, и я буду дольше видеть их слуг, – улыбнулся Данталион и коснулся огнем верхнего края табака.

Табак вспыхнул и почернел, а герцог вытянул из трубки первую порцию дыма. Запах стал совершенно экзотичным. Мне упорно казалось, что я сижу на лугу в высокотравье, и над головой собирается гроза. Озон и полевые цветы. Облако дыма метнулось вверх и непостижимым образом разделилось на тонкие струйки. Ветер дул в другую сторону, я отчетливо видела по ветвям деревьев, но дым полетел строго к собору.

– Как тогда в склепе, – сказала я, показывая пальцем. – Это значит, что где-то там магия Темных?

– Снова верно, – одобрительно кивнул демон и достал из кисета палочку с кованым наконечником. Им он аккуратно примял табак в трубке и продолжил её раскуривать, разговаривая со мной в перерывах между затяжками. – Вы наблюдательны, мадемуазель Дюбуа. А я не зря привел вас к собору. Смотрите.

Ветер трепал облако дыма, но оно все равно устремлялось к огромному витражному окну в центре фасада, будто там магнит стоял. Дым, который по законам физики и логики должен был рассеиваться, наоборот собирался в тугие нити и закручивался спиралью.

– Там место силы, – объяснил герцог, ткнув мундштуком трубки в витражное окно, – сердце собора. Будь вы добропорядочной горожанкой, а не белой ведьмой, ходили бы туда на службу и впитывали чуждую вашему миру магию. Да, мадемуазель, Темные тесно связаны с религией. Они её придумали. Зачем? Вы лучше меня знаете ответ на этот вопрос.

Селеста знала, но я могу догадаться.

– Контроль. Монополия на мысли, чувства и желания огромного количества людей. Паства – неиссякаемый источник денег, власти и фанатиков, готовых растерзать любого, на кого укажут жрецы. Преступников, людей другой веры, распутных женщин, ведьм. Инквизицию тоже придумали Темные?

– Конечно, – кивнул демон, и в его глазах мелькнула тень восхищения, – вы не нужны им вместе с Белой магией, старыми богами и умением колдовать. Первых ведьм, кто встретился с Темными, истребили почти всех, а потом нашлась та, что решила договориться. Ведьмы притворялись, что их нет. Прятались от людей, скрывая Белую магию в обмен на жизнь и право колдовать. А Темные спокойно насаждали религию. Инквизиция следит за тем, как ведьмы исполняют древний договор. Там давно нет Темных воплоти. Даже слуг очень мало. Выросло несколько поколений людей, считающих ведьм великим злом. Мне всегда это казалось забавным. Исконных жительниц мира с защитной и созидательной магией объявили врагами, а поработивших их захватчиков – спасителями.

Я сидела, уставившись в одну точку. Дым от трубки герцога обвивал меня, а потом улетал к собору. Я чувствовала, что с Темными что-то не так. Пророки, целители, художники, музыканты, но темные. Почему? Не вязался образ белых и пушистых интеллигентов с этим словом. Я не успела спросить у Изабэль, а теперь нужно срочно открывать глаза. Вот прям немедленно. Что ж я в таком шоке была после перерождения?

– Стоп, – выпалила я, резко развернувшись к демону, – мама много странного рассказывала про Темных, но одно я помню совершенно отчетливо. Она разделяла их с Инквизицией. Да, точно. Говорила, что Демоны защищают нас от колдунов, а от демонов Святая Инквизиция.

– И что вас смущает? – удивился герцог, окутывая нас дымом. – Жрецы в соборах скрывают правду от людей, рассказывая, что есть только демоны и добрые боги Темных, а ведьмы – такие же порождения Ада, как мы. Так они прячут третью сторону и упрощают понимание. Людям удобно делить нас на плохих и хороших. С их точки зрения Темные – хорошие, демоны и ведьмы – плохие. Доблестные инквизиторы активно борются и с теми, и с другими, невольно защищая ведьм от слуг Ада. Зато от собственных колдунов они вас защищать даже не собираются. Оттого и получается треугольник вместо двустороннего противостояния.

Демон сделал паузу, чтобы примять табак в трубке, а я жалела, что под рукой нет конспекта. Нужно записывать и рисовать схемы, иначе я ничего не запомню. Накрутили-то, накрутили за несколько веков грызни и дележки мира!

– Однако есть еще одна деталь, – продолжил Данталион, видимо, решив окончательно загрузить мне голову. – Я уже называл её раньше, но теперь она по-другому впишется в общую картину. Договор Темных с ведьмами о том, что они не мешают друг другу.

– Забавный договор, согласна. Я тебя не вижу, ты меня тоже.

– Вот именно. Скольких инквизиторов вы встречали за свою жизнь?

Спрашивать нужно у Селесты, я не знала. Или хотя бы у Камиллы или Белинды. Все, за что могу ответить – те несколько дней, прожитых в чужом теле. Инквизиторов не видела. Разговоры о них среди ведьм велись, но не предметные. Вспоминали, как страшилку, и тут же переводили тему.

– Лично ни с одним не знакома, – сказала я правду, постаравшись не слишком соврать. – Но слышала, что ведьм периодически казнят. Как-то это мало напоминает принцип: «Я тебя не вижу».

– Вы правы, – ответил демон и склонил голову на бок. – Потому что казнят тех, кого не защищает Ковен.

Логично, черт! Договор-то наверняка заключался с главой Ковена. Она обеспечивала ведьмам защиту и следила за порядком. А если находилась неучтенная ведьма, не подчиняющаяся правилам и творившая бесчинства, то её мигом прибирала к рукам Инквизиция. Горожане получали огненное шоу, а Темные и ведьмы одновременно избавлялись от проблем. Теперь понятно, почему мне не дали выбора – вступать в Ковен или нет. Спасибо, кстати, за это Аморет. А вот тетушка Камилла активно подзуживала её на другое. Фактически обрекла собственную племянницу на смерть. А еще ждала, пока я нарушу одно из правил и буду изгнана. Перспектива остаться без поддержки Ковена резко перестала привлекать. Теперь я зубами буду держаться за свое в нем место.

– Выходит, что Темные обложили нас со всех сторон, а мы им даже ответить не можем? – немного обиженно спросила я.

– Вы, – герцог сделал акцент, имея в виду всех белых ведьм, а не только меня, – да. Тайна дыма от тимьяна и других трав из мира колдунов вам недоступна. Их магию вы не видите. Когда я спросил Аморет, сколько по её мнению в городе слуг Темных, она ошиблась в сотню раз. И я до сих пор размышляю, по умыслу так было сказано или она действительно не знает?

Я вспомнила тот эпизод на Совете Ковена. В ужас от реальной цифры пришла не только Верховная, но и другие ведьмы. Странно, конечно, мне казалось, что Аморет должна знать все на свете. Изабэль всерьез рассчитывала на её помощь с неудачным воскрешением дочери, а потом передумала и засобиралась к герцогу Ада. К тому самому, что сидел возле меня.

– А если Аморет знает истинное положение вещей и скрывает ото всех?

– Тогда она может быть связана с Темными сильнее, чем принято считать, – задумчиво ответил демон. – А тайну вашего рождения Изабэль не рассказывала?

– Нет, – качнула я головой даже не пытаясь сочинять что-то иное.

– Скверно.

Трубка у демона почти потухла, он аккуратно вытягивал последние струйки дыма и пускал их к собору Темных. Была еще одна тайна, которую кроме меня знала Жизель. Но свое иномирное происхождение я герцогу раскрывать не собиралась. Неизвестно, как он отреагирует. Ладно, если начнет изучать слово зверушку в зоопарке, а то может выполнить угрозу Изабэль и вернуть меня обратно в Край усопших, поменяв на душу настоящей Селесты. Лучше притворяться до последнего.

– А разве там может быть что-то важное?

– Я пытаюсь тянуть за все нити, что оказываются перед глазами, – ответил демон. – Нюх у меня на важные тайны, если вас устроит такая метафора. Спросите у своей тетушки. Изабэль не допускала к вам Аморет и других старших ведьм, но справиться с родами без помощи точно не могла. Кто-то был там и все видел.

– А можно не Камиллу? – умоляюще заглянула я в зеленые глаза герцога Ада. – Я давно подозреваю, что она желает мне зла, и если начну выпытывать что-то секретное, точно рискую попробовать еще одну порцию отравленной еды.

– Почему вы раньше молчали, что подозреваете её? – раздраженно спросил демон. – Как я должен вас защищать, если вы скрываете своих врагов?

– Сначала не было времени, а потом возможности, – пристыженно отвела я взгляд, понимая, как глупо звучат отмазки. – Если честно, то я всю семью подозреваю. Филиппа, Андрэ, Камиллу. У каждого был резон желать моей смерти…

– Вашей? – переспросил демон, и я чуть не прикусила язык.

Блин, спалилась! Практически призналась в собственном воскрешении. Хотя мысль о том, что убивали Селесту, а Изабэль могла стать случайной жертвой давно не давала покоя. Пора уже рассказывать, в самом деле. Только не всё.

– Да, отравленные куриные потроха сначала предложили мне. Я отказалась, а потом их попробовала мама. На её месте могла быть я, герцог.

Данталион шумно вздохнул и запустил пальцы в волосы. Черт, от стыда мне стало тошно. Оправдаться вряд ли получится, но меня уже несло потоком слов:

– Понимаю, это многое меняет в расследовании. Вы искали тех, кто мог желать зла Изабэль, а если она не причем...

– Она ваша мать, – перебил демон, – и одна из старших Ковена. Я сходу могу назвать несколько мотивов оставить её без наследницы. Кто там после вас в роду? Камилла? Тем более нужно идти к ней с расспросами. Увы, мадемуазель, придется вам. С демоном она разговаривать не станет.

Что верно, то верно. Камилла его на порог комнаты не пустит, а уж про откровенность можно забыть.

– Мне она тоже правды не скажет. Зачем? Убийцу Изабэль никто не ищет. Ковен обещал разобраться, но тишина. Защитные купола накануне сняли и, насколько я знаю, Камилла не спешит их восстанавливать. Значит, чего-то ждет. Возможно, нового покушения на меня. На которое тоже никто не обратит внимания. Я боюсь засыпать в собственной постели, мессир, но ничего не могу сделать.

На этот раз я говорила спокойно, но трясло так, будто кричала на весь парк. Пока страх бродил где-то внутри, и было достаточно других проблем, игнорировать его получалось лучше. Теперь же казалось, что Камилла ждет меня, пряча нож за спиной. И стоит мне открыть рот с наводящими вопросами, как тут же бросится убивать.

– Мои извинения, мадемуазель, – ответил демон. – Я так восхищался вашим умом, что забыл, насколько вы молоды. Если вам страшно, я найду другой способ разговорить Камиллу.

Он издевался? Дважды назвал меня дурой, а теперь умом восхищался? Я внимательно смотрела на Данталиона, но по бесстрастному выражению лица не могла догадаться, честен он или снова играет со мной в игры? Возле склепа у него хорошо получалось. А теперь что? На «слабо» брал?

– Нет, я могу себя пересилить, мессир. Просто буду осторожна. Камилла до сих пор меня не тронула, значит, есть шанс поговорить спокойно. Что нужно узнать? Как я родилась?

– Да, – сверкнул довольной улыбкой демон. – И какой ритуал над вами провела некая травница, чтобы спасти от смерти.

– Договорились, – кивнула я.

***

Дым кружил голову. Давно герцог не разглядывал магию Темных, отвык от трубки и вкуса табака. Гадость редкостная. Права юная Дюбуа, что считает привычку курить пагубной для здоровья. Интересно, откуда такие познания? Сама на Темных насмотрелась, когда они приходили за ведьмами, чтобы увести на Совет Междумирья, или мать предостерегла? Мудро с её стороны.

Данталион не знал, как табак вредит людям, но он больше не мог ощущать запахи эмоций. Потерял нюх минимум на два дня. Мироздание жестко соблюдало баланс. Если что-то приобретаешь, то потом где-нибудь обязан потерять. Теперь он чуть больше Темный и чуть меньше демон. Сила Ада и так не баловала его в смертном теле, а сейчас еще и люди могли притворяться, как привыкли. За маской добродетели он не почувствует запаха порока. Досадно.

Поэтому разговаривать с тетушкой придется Стебельку. Приклеилось прозвище к юной ведьме. Не мог демон отказать себе в удовольствии лишний раз сравнить её хрупкость и воздушность с травинкой на ветру. Удивительное создание. Стоило почувствовать силу Ада в себе, как она переменилась. Исчез наивный взгляд и легкомыслие. Та, что сидела рядом с ним, видела интриги Темных и белых ведьм. Заглядывала так глубоко, куда иная мадемуазель не стала бы даже приближаться. А как она подхватывала мысли и заканчивала за ним фразы? Герцог упивался её сообразительностью. Смаковал, будто редкий сорт вина.

Единственная горечь кроме привкуса дыма – опасность. Понимал, что отправляет к той, кто, возможно, убил её мать. Охранительница Камилла способна навредить магией, только ловко извернувшись, но не стоило забывать про яд и старую добрую сталь. Лечить саму себя целительница Селеста не умела. Значит, демону нужно быть рядом с её комнатой и прислушиваться к каждому слову в разговоре. Надеясь, что он успеет вырвать свой Стебелек из хищных лап Камиллы.

– Герцог, – ведьма тронула его за рукав. – По-моему тот месье у раскидистой липы уже дырку взглядом в нас прожег. Вам не кажется его внимание неуютным?

Демон прищурился, разглядывая незнакомца. Только подумал о силе Ада, как истинная сущность одержимого вспыхнула зеленым ореолом над его головой. Не простой подселенец. Дух-убийца. Неужели? А то Данталион уже начал переживать, не забыл ли про него Берит?

– Селеста, забирай служанку и беги к повозке, – обернулся он к ведьме и вложил в слова как можно больше строгости. – Это приказ!

Она вскочила на ноги, не отрывая взгляда от одержимого. Противиться не собиралась, удавка не реагировала, но какого лысого беса она тянется к искре?

– Девять кругов Ада, не время сейчас для тренировок, – дернулся демон. – Беги!

Ведьма не успела. Одержимый сорвался с места раньше, на ходу вынимая из ножен клинок. Мундир военного позволял ему разгуливать по Брамену при оружии, может быть, поэтому его выбрали жертвой.

Демон зачерпнул так много силы Ада, что она поднималась в нем огненным смерчем. Кожа начала светиться, призрачные крылья раскрывались за спиной. Он пошел вперед, надеясь встретить убийцу раньше, чем он доберется до Селесты.

Трава под ногами высыхала от нестерпимого жара и ломалась в труху. На ладонях расцветали огненные цветы. Данталион дышал пламенем и ждал удара.

Глупая атака. Заведомо провальная. Не выстоит одержимый против высшего демона, но приказ гнал его, не давая опомниться. Герцог поймал лезвие меча рукой и легко выдернул его из кажущейся мертвой хватки. На остатках разума одержимый успел удивленно открыть рот, и в то же мгновение Данталион пробил ему грудную клетку кулаком.

Женский визг за спиной ударил по нервам. Почему она до сих пор здесь? Или это Жизель? Она же немая.

Изо рта жертвы на рукав камзола полилась черная кровь, глаза закатились. Он давно не сопротивлялся. Висел на руке герцога, как туша кабана на крюке.

– Кто тебя послал? – рыкнул демон.

Одержимый улыбнулся черными губами и показал кончик языка. Не скажет, но спросить стоило. А вдруг? Нити контроля переплетались между собой и тянулись в разные стороны. Не угадать, кто за них дергал. Поводок на шее обрезан. Подселенца отпустили за мгновение до того, как он сорвался в атаку. На Данталиона напал уже пустой и умирающий человек.

Фарс, а не убийство. Демонстрация намерений без расчета на результат. Послание: «Я тебя ненавижу», и всё. Пора заканчивать с этим. Сила уходила водой сквозь пальцы. Враждебный мир пил её с жадностью измученного путника в пустыне. Захлебывался, но высасывал досуха.

– Передай мой поклон Минотавру, – прошептал демон и выдернул кулак.

Из раны черной смолой хлынула кровь, заливая костюм герцога. Человек булькнул в последний раз и упал на землю. Убийство не удалось, но он все равно будет тонуть в красных водах Флегетона, и Минотавр проследит, чтобы не выбрался на берег. Намерения судятся наравне с поступками. Человек мог остановится, подселенец уже не держал его, но он предпочел напасть.

Сила покидала тело герцога медленно, призрачные крылья таяли. Селеста теперь могла видеть их вместе с рогами и хвостом, как полупрозрачный костюм поверх заляпанного кровью камзола. Хорош месье Делорне. Сходил на рынок за голубями. Вернуться бы обратно и самому дойти до кровати. Шатало высшего демона от слабости. Основательно себя вычерпал.

Данталион вытер ладони о камзол и пошел к повозке. Белая ведьма с круглыми, как озеро Коцит, глазами стояла возле неё. Проклятье. Нужно было точнее сформулировать приказ. Вот зачем она смотрела?

– Мамочки, какой ужас, – запричитала Селеста. – Он умер? Да?

– Нет, просто спит, – не удержался и съязвил демон. – Отдохнет немного и проснется. Мадемуазель, в следующий раз сидите, пожалуйста, в повозке и не высовывайтесь.

Нотация задумывалась длиннее, но вместе с силой Ада демона покинула телесная. Он запнулся на ровном месте и почти упал в руки ведьмы.

– Оноре! – крикнула она. – Помоги!

Кажется, кучер затаскивал его в повозку, Данталион не запомнил. Позор какой так бездарно лишиться сознания. Может, на это и рассчитывал Берит, а в кустах парка ждет второй убийца? Теперь у него получится завершить начатое.