Глава 16. Уставший демон

Второе знакомство с исчадием Ада оказалось куда неприятнее первого. Да, я видела его другим зрением, как нечто зеленое и уродливое внутри обычного человека. Почему зеленое? А кто ж его знает? Можно спросить у герцога, когда он очнется. Пока мессир просыпался на мгновение и снова закрывал глаза. Мы с Жизель держали его вдвоем, проклиная трясущуюся на ухабах повозку. Я вслух, служанка мысленно. Голова демона болталась, будто ему сломали шею, а заодно вытащили из тела остальные кости. Тяжелые руки плетьми висели у меня на плечах, но я так боялась уронить его, что почти не чувствовала веса. Когда сильный и крепкий мужчина вдруг слабеет у тебя на глазах, это жутко.

Я обнимала его и чуть не плакала. Идиоткой себя чувствовала всякий раз вспоминая, как отмахивалась от опасности. «Это ваши проблемы, герцог!» Его проблемы нашли нас. Одна решенная осталась в парке с проломленной грудью. Глупо думать, что одержимый пощадил бы нас с Жизель. Хотя, если быть до конца честной, не факт, что жертвой выбрали Данталион. Я все еще жива и по-прежнему кому-то мешаю.

Но исчадие Ада, мамочки, кто мог натравить его? Ведьмы сторонятся их, Темные в том мире не властны, а людям такой фокус и подавно не под силу. Разве что начертить на полу пентаграмму и вызвать убийцу. Нет, слишком сложно. Собрались мы в парк спонтанно, о поездке знали только Филипп и Камилла. На то, чтобы подготовить покушение, у них было всего несколько минут. Или же убийца давно следил за нами и ждал удобного случая? Почему тогда возле склепа не напал?

Меня колотило от нервов, а платье на груди пропитывалось чужой кровью с камзола демона. Вихрь мыслей разбился о стук открывшейся двери и голос кучера:

– Мадемуазель, ну-ка дайте мне.

Я позволила забрать у себя бессознательного Данталиона и выбралась из повозки вслед за кучером. Он тащил демона в дом, на ходу выкрикивая имя нашего повара. На крыльцо вместо него выскочила Мари и, пока она не завизжала на всю улицу, я гаркнула:

– Воду неси в спальню месье!

Служанка ошалело хлопала глазами и зажимала открытый рот ладонью. Герцог выглядел так, будто сейчас умрет. Лишь бы она со страха не бросилась за лекарем. В гробу я видела средневековую медицину с пиявками и кровопусканием. Угробят только. Ведьм-целительниц из Ковена тоже звать не стоит. Им за счастье будет навредить высшему демону. Нет уж, я сама.

– Мари, бегом, – хлопнула я в ладоши, подгоняя служанку. – И никому ни слова. Ни единой живой душе, ты поняла меня?

Девушка кивнула и рванула исполнять. Я придержала дверь, чтобы Оноре было удобнее заносить герцога. Сейчас на шум сбегутся домочадцы, а мне спектакль с заламыванием рук и вопросами: «Что случилось?» смотреть не хотелось.

– Быстрее, – зашипела я на кучера и оглянулась на Жизель.

Служанка шла следом бледной тенью. Как бы инфаркт бедняжку не хватил. Я, насмотревшись трупов в кино и по телевизору, относилась к ним почти спокойно, а Жизель была в шоке. Нужно отвлечь её. Поручить какое-нибудь задание, чтобы оно вытеснило другие мысли.

– Жизель, – ласково сказала я, и взяла её ледяные пальцы в свои руки. – Мессиру не здоровится, нужно помочь. Надеяться я могу только на тебя. Больше никто не справится. Беги к булочнику или в магазин, на рынок, куда угодно, но достань сладости. Пирожное, конфеты, выпечку – не важно. Лишь бы сахара было много. Сладкое, понимаешь?

Служанка кивнула сначала с пустым взглядом, а потом уже с осмысленным. Да, правильно, простое задание и очень срочное. Пока она будет доставать глюкозу для ослабленной смертной оболочки демона, я придумаю, что делать дальше.

***

Герцога Ада раздевал кучер, не подпустив к нему Мари. Грубо содрал камзол и хотел унести, но демон запретил. Сказал вроде тихо и не давил силой Ада, а слугу, будто раскаленным прутом ударили. Отшвырнул грязную одежду и ушел.

Замечательно. Сейчас месье Делорне полежит еще чуть-чуть и встанет. Жаль, прибраться в парке некому. Местные дробильщики трупов сильно удивятся, когда найдут человека с дырой в груди. Доложат, куда следует, инквизиция разволнуется. Начнет задавать вопросы Ковену и Аморет лично.

У Данталиона тоже было много вопросов. Однако задавать их хотелось там, откуда он ушел по приказу Владыки. В Аду.

Из кровати удалось выбраться со второй попытки. Данталион ругался, как грешник сквернословия, и почти сразу упал на колени. От слабости бросало в дрожь, тело покрылось испариной. Герцог раздал бы половину своих легионов за глоток воды, но времени на жалость к себе не было. Скоро кровь на камзоле окончательно засохнет и станет бесполезной.

Бриджам тоже досталось, а на смену ничего не было. Данталион сначала размышлял, нужно ли прикрывать наготу, а потом плюнул. Подпер дверь стулом, чтобы никто не открыл случайно, и взялся за ковер. Наверняка он был семейной реликвией Дюбуа и бережно передавался от матери к дочери. Увы, мадам и мадемуазель, пентаграмма вызова Аманда его не украсит. Да и рисовать удобнее на полу.

Расчистив место, герцог достал из камина уголек и провел первую линию. Интересный, конечно, момент. Один высший демон собирался вызывать другого, читая древнее заклинание на мертвом языке. А что делать? Иного способа поговорить с Амандом сейчас не найти. Слабость человеческого тела по-прежнему играла против Данталиона.

Жаль, что свечи в спальне восковые, а не из свиного сала. Не совсем по канону ритуала, но пусть маркиз только попробует покрутить волчьим носом. Герцог нарисовал в центре пентаграммы печать своего вассала и встал в защитный круг. Неизвестно, как сила Ада отреагирует на магию Темных. Дым иномирных трав все еще наполнял демона.

Слова заклинания Данталион легко доставал из памяти, хотя слышал всего несколько раз. Мертвый язык журчал музыкой, чью красоту не могли оценить ни люди, ни Темные. Тягучая, как патока, и терпкая на вкус. С последней фразой повеяло жаром выжженных равнин Ада, и пламя свечей потянулось внутрь круга. Тени на стенах пустились в пляс. Слабые рассудком видели в них танец бесов, а герцогу чудился оскал Владыки и холодная усмешка Берита.

Аманд решил покрасоваться. Сила Ада тащила его в круг, начиная с кончика змеиного хвоста. Он завивался кольцами и укладывался на лучи пентаграммы. Потом появились лапы, нетерпеливо скребущие дощатый пол, а затем волчья морда с оскалом острых зубов. Глаза адского хищника сверкнули яростью, и маркиз издал угрожающий рык.

– Ты не признал меня, Аманд?

Демон ровно мгновение разглядывал сюзерена, а потом склонил волчью голову:

– Мессир.

Сюзерен стоял перед ним в человеческом облике и маркиз решил сотворить жест вежливости. Сказывалась дипломатическая сущность и умение примирять вражду даже между кровными врагами. Аманд обернулся в худощавого юношу со светлыми волосами и прозрачными, будто выцветшими глазами. Данталиона посетило искушение забрать его одежду. Разворотом плеч маркиз ему уступал, но ростом вышел достойным. Одет, как богатый горожанин. То, что нужно для Брамена.

Проблема крылась в защитном круге и самом ритуале призыва. Аманд явился в Брамен с помощью силы призывающего, пил её жадно, мог являть свои способности, но круг не покидал. Сущность оставалась в Аду вместе с телесным воплощением, одеждой и мелочами в карманах. Будь иначе, не понадобились бы торговцы, таскающие скарб между мирами. Герцогу суждено ходить голым. По крайней мере, пока.

Данталион поднял испачканный кровью камзол и протянул маркизу через границу круга. Сила Ада вспыхнула, но вещь пропустила, недовольно затрещав искрами.

– Дух-убийца, напавший на меня в городском парке. Посмотри, кто его послал.

Аманд принюхался по-волчьи и лизнул пятно крови. Не распробовал с первого раза и вцепился зубами. Стоя одной ногой в Аду проще распутывать нити контроля и можно дотянуться до хозяина.

– Берит, – уверенно ответил маркиз. – Ты ожидал другой ответ?

Надеялся, но не верил всерьез. С кем-то ниже рангом проще справиться, а фаворит Владыки – грозный соперник. Вот и дождался герцог от него первых выпадов. Театральных, к сожалению. Вместо открытого противостояния Берит решил поиграть. Хорошо, будет ему следующий ход.

– Больше ничего не чувствуешь?

– Чувствую, – усмехнулся Аманд. – Скажи, ты знал или только что догадался?

Магии Темных герцог не видел. Кукловода, дергающего марионетку за нити в Аду, можно не искать. Оставалась третья сторона.

– Белая магия?

– Любовный приворот, – кивнул маркиз. – Есть в крови его привкус. Человек недавно выпил и сразу много.

Это могло быть совпадением или злым умыслом. Хотелось первого, но верилось во второе. Данталион помнил, что человек напал по своей воле. Сила Ада отметила его, как убийцу. А что могло довести влюбленного мужчину до тумана ярости в голове? Только ревность. Вопрос – к кому?

Ведьмы не привораживали к себе. Белая магия не шла вовнутрь. Значит, человек приревновал к одной из женщин, с которой видели Данталиона, но не к той, что сделала приворот. Первым вариантом стала Селеста. Кто-то хотел, чтобы её прогулки с демоном показались встречей влюбленных. И преуспел в этом. Визит в склеп не годился, а тихая беседа в парке – вполне.

Обиженный ювелир решил отомстить? Слишком сложно для него. Второй жених заранее устранял конкурента? Слишком рано. Он даже не видел будущую невесту. Белинда передумала изображать благородную жертву и решила занять место юной Дюбуа гораздо более привычным способом? Но при чем здесь Берит? Да и не владела охотница на демонов тайнами приворота. Заставить её варить зелье все равно, что научить Данталиона исцелять раны. Невозможно. Вмешался кто-то другой. Камилла? Она охранительница. Аморет владеет даром убеждения. Считается ли приворот таким воздействием? Нужно узнать у Селесты. А пока отпустить Аманда. Маркиз больше не нужен.

– Аманд, узнай для меня обо всех белых ведьмах, поддавшихся чарам демонов. Особенно внимательно присмотрись к Бериту. Кто-то наложил на его жертву любовный приворот. Я хочу знать, кто.

– Будет исполнено, мессир, – почтительно ответил маркиз.

– Новости для меня есть?

– Дурных нет, – улыбнулся он.

– Если хороших тоже нет, то я отпускаю тебя.

Аманд опустил голову и не поднимал, пока герцог читал заклинание возврата. Один демон исчез, второй задул свечи и вернул ковер на место, прикрыв пентаграмму. Понадобится еще. И не один раз.

Усталость грозила доконать. Данталион сел на пол, скрестив ноги, и долго убеждал себя, что за пару часов создатель приворота не объявится с новым покушением, поэтому можно поспать. Забраться в кровать и представить, как нежные женские руки массируют плечи. Голос журчит, нашептывая что-то ласковое, и пахнет выпечкой.

Жаль, демонессы в аду не балуют вниманием, а здесь все ведьмы кроме одной холодны и неприветливы. Позвать, что ли, Белинду? Отправить письмо с кучером и потребовать обещанного свидания немедленно? Откажет. Гордо вздернет нос и порвет письмо на мелкие клочки. А она еще нужна, как ниточка к истинным замыслам Аморет. Чувствовал герцог, что Верховная замешана в тайне рождения юной Дюбуа. И если потянуть за эту связь, то откроется много интересного.

Герцог чуть не уснул сидя, но стук в дверь заставил подняться на ноги. Мари обычно врывалась в спальню, не беспокоясь, одет гость или нет, а здесь такая нерешительность.

Белинда пришла, услышав его мысли на расстоянии? Вряд ли. Скорее уж Филипп решил узнать, как так кузен умудрился поговорить с его дочерью в парке, что вернулся домой в окровавленном камзоле.

 Данталион торопливо натянул бриджи и пошел открывать.

В коридоре стояла румяная от смущения Селеста Дюбуа и держала поднос с пирожными. Запах выпечки довел до спазма в животе. Высший демон боялся захлебнуться слюной, как последний голодающий крестьянин. Воздушное чудо под сливочным кремом было чуть менее совершенно, чем в его мечтах.

– Мессир, вы не спите? – тихо спросила ведьма. – Я должна войти, пока кто-нибудь из домашних не заметил меня на пороге вашей спальни.

– Конечно, – ответил герцог, отступив на шаг. – Проходите, располагайтесь, поднос можете оставить на кровати. А заодно объясните, чем я заслужил такую феноменальную заботу? Это благодарность за убитого у вас на глазах человека?

Ведьма явно ожидала другого приема. Глаза от удивления стали большими, а губы сжались в линию. Без запахов эмоций приходилось угадывать их по тому, что подсказывало тело. Вспышку гнева Стебелек подавила, а заодно проглотила несколько очень резких слов. Герцог видел, как она скривилась, будто попробовала переперченное блюдо. Но маску вежливости надевать уже умела. Такая выдержка для юной Дюбуа сродни подвигу. Стоит оценить.

– Я понимаю ваше плохое настроение, мессир. Сама бы закрылась и посылала всех в сад. Но вы сможете восстановить силы быстрее, если будете есть сладкое. Поверьте, смертному телу так лучше.

– Нет, спасибо, обойдусь.

Демон знал, что перед ним целительница и, наверное, она права. К тому же угощение сулило удовольствие. Пышное тесто щедро полили сливочным кремом, а на срезах по краям виднелась клубничная начинка. Грешить чревоугодием Данталиону никогда не было стыдно, но ведьма категорически не могла проявить заботу просто так. Где-то подвох.

Герцог повернулся к Селесте спиной и медленно пошел к кровати. Для любой женщины отказ от подарка равносилен оскорблению. Тем более такого не должна простить ведьма. Данталион слишком устал, чтобы выпытывать у неё мотивы по-хорошему. Если швырнет ему в спину поднос и уйдет, будет даже лучше. Только интриг Селесты ему не хватало. Едва он расслабился и решил, что ей можно доверять хотя бы отчасти, как она пришла к нему что-то получить в обмен на заботу. Девять кругов Ада, его собирались подкупить пирожным!

– Вы еще здесь? – спросил он, забравшись под одеяло. – Я могу объяснить по-другому. Демон быстрее восстановит силы от близости с женщиной, чем проглотив кусок теста с сахаром.

Но демон недооценил ту, в ком Белая магия смешалась с силой Ада. Селеста стояла на месте. Странно и в высшей степени удивительно.

– Вы просто не знаете, от чего отказываетесь, – ответила ведьма, и в изгибе по-детски пухлых губ герцогу почудилась пленительная улыбка демонессы. Он замер, наблюдая, как мадемуазель захлопнула дверь, толкнув её ногой. На подносе качнулся бокал с напитком, чуть не расплескав его. Селеста грациозно прошла по ковру до кровати и поставила пирожные к ногам демона.

– Только посмотрите на них. Разве не прелесть?

Поднос она повернула, чтобы бокал не загораживал сливочное лакомство. Подождала, пока аромат начнет сводить с ума, и повторила предложение:

– Всего кусочек, мессир. Клянусь, здесь нет яда.

Отчаянно не хватало кокетливого взгляда и томного вздоха. Соблазнять мужчин Стебелек не умела. Иначе давно бы разыграла спектакль с кремом от пирожного, случайно размазавшегося по губам. Похоти от неё демон не чувствовал. Ни легкого аромата жасмина, ни тягучей карамели. Только любопытство, смешанное с детским восторгом. Шалость задумала. Демона подразнить захотелось?

Ведьме надоело ждать, и она сама взяла пирожное. Пальцы тут же утонули в слое крема, и она испуганно положила лакомство обратно. Ай, испортила! И руки испачкала. Рядом лежала салфетка, но мадемуазель решила облизать кончики пальцев. С невинным видом, но звонким причмокиванием, иногда сопровождающем поцелуй.

Данталион не соврал про демонов. Удовольствие от близости заменяло сон. Сущность мужчины немедленно отозвалась тяжестью в паху. Куда делась слабость и раздражительность? Взгляд не успевал за мыслями, а они кружились вокруг лифа платья, скрывающего девичью грудь. Мадемуазель будто не замечала перемен в герцоге. Не слышала дыхания, вдруг ставшего глубже, не видела блеска в глазах. И совершенно неясно, как истолковала то, что демон облизнулся. Ведьма снова взяла пирожное, на этот раз аккуратнее, и осторожно сняла губами крем.

– Ну, же, смелее, мессир. Видите, со мной все в порядке? Оно не отравлено.

– Вижу, – тихо ответил демон. – Но тянуться лень. Покормишь меня?

Пирожное с кремом выпало из рук ведьмы. Она испуганно схватилась за салфетку и долго вытирала испачканное платье. Аккуратнее нужно быть. С демоном, разумеется. Данталион до сих пор держался на упрямстве и вере, что бесчестие для невинной девушки – не лучшая благодарность за гостеприимство её дома. Но надолго ли его хватит? Ведьма играла на тайных желаниях. Давно должна была сбежать из спальни, но отважно взяла другое пирожное. Когда кричала и билась в объятиях, было проще остановиться, а сейчас герцог едва ли себя контролировал. Селеста встала на колени и потянулась к нему с пирожным, а щеки пылали от смущения. Проклятье, она не понимает, как сильно заводит? Думает, что демон играет и если до сих пор не прижал телом к кровати, то ничего не будет? Выпороть нужно мадемуазель Дюбуа. Нельзя так со взрослым мужчиной.

Герцог аккуратно взял ведьму за руку и отнял пирожное. Съел в три укуса, глотая крем.

– Довольно, мадемуазель. Говорите, зачем пришли.

***

Хватка герцога уже не была каменной, но я все равно чувствовала его ярость. Только что расслабленно возлежал на подушках, словно арабский шейх, и вот уже сверкает на меня глазами. Демонюка проклятый. Зачем пришла, зачем пришла?

– Сладкого вам принесла, – сказала я и выдернула руку из его пальцев. – Помочь хотела. Да, я благодарна за то, что вы убили того мужчину и не позволили напасть на нас. На меня. И за то, что показали силу Ада, благодарна. Я, кстати, учиться пришла, раз уж мы договорились. Знаю, что не вовремя, но на улице день, а не ночь. Выспаться вам все равно не дадут. Сейчас примчится Мари, чтобы забрать одежду в чистку. Вечером у нас снова торжественный ужин в честь моего второго жениха. Продолжать или достаточно?

Демон не верил. Лицо оставалось холодной маской весь мой пламенный монолог. Чего доброго сейчас схватит и начнет пытать – не я ли подослала убийцу, чтобы избавиться от него, а заодно от договора? Смысл мне натравливать одно исчадие Ада на другое? Тем более герцог с ним так легко справился. На первый взгляд легко, лежал теперь в кровати, и вставать не хотел.

– Пирожное – это забота, с нажимом сказала я. – Ничего больше. Может быть, вы не привыкли к такому и шарахаетесь, как черт от ладана, но я-то здесь причем?

– Ладан – неприятная вещь, – хмуро ответил герцог. – Темные им хвосты бесам прижигают.

Я расстроенно вздохнула и прикусила язык. Кто меня за него дергал? Вставляю, где не попадя, любимые пословицы и поговорки, а герцог всерьез их воспринимает. Представить стыдно, что до этого могла ляпнуть. С мужчинами и так тяжело, а рядом со мной еще и высший демон, окруженный интригами и врагами. Да он профессиональный параноик. Спит с открытыми глазами, ест, только если еду кто-то до него пробовал, в туалет ходит, оглядываясь. И что примечательно, совсем не зря. Утром на него покушались, без сил остался, а тут я со своими глупостями. Пирожные, одежда, ужин.

– Извините, герцог, – сказала я и, забрав поднос, встала с кровати. – Отдыхайте, я прикажу, чтобы вас не беспокоили.

Уходить вот так было обидно. Напрасно я решила, что сила Ада сблизила нас, и мы теперь будем нормально общаться. Нет. Демон в кровати лежал. Настоящий герцог Ада с рогами, хвостом и скверным характером.

– Селеста, – позвал он, и я замерла у двери. – Пирожные можете оставить. Они действительно вкусные.

Головой бы его в крем макнуть и так оставить. Мамочки, как его в Аду терпят? Сколько ему легионов демонов подчиняется? Тридцать? Сорок? Железные нервы у исчадий ада с таким командиром.

– Приятного аппетита, мессир, – лучезарно улыбнулась я и вернула поднос на кровать.

Герцог практически на лету схватил местный аналог эклера и откусил сразу половину. Облизывался, как сытый кот, и разве что не урчал от удовольствия. Так же быстро он расправился с третьим, а потом и с четвертым пирожным. Забавно, что я будто приросла к месту. Не могла уйти, пока не опустеет поднос. Права моя настоящая мама. Смотреть, как мужчина есть то, что ты приготовила или хотя бы сама поставила на стол – наслаждение. Хотелось погладить демона по голове и поцеловать в лоб. «Кушай, дорогой».

– Спасибо, – сказал герцог и промакнул губы салфеткой. – Мне понравился такой способ врачевания. В следующий раз сразу пойдем к кондитеру.

– Обязательно, – кивнула я и снова встала, но демон махнул рукой, чтобы села обратно.

– Подождите, я не ответил на другие ваши вопросы. Сначала главное. Сила Ада – не наука, чтобы изучать её по древним свиткам и чужим рассказам. Я могу подсказать, направить вас, как было на рынке, увидеть, получается или нет. Но оттачивать мастерство вы будете самостоятельно.

То есть списать контрольную у соседа или попросить старшеклассника её решить не выйдет. Жаль, а я в полете фантазии представляла себя сцену из приключений Шурика, где студент в костюме стучал пальцами по повязке на лице и говорил: «Прием, прием, как слышно? Принцип работы синхрофазотрона?» И ему диктовали правильный ответ.

Мне устройство силы Ада не хотел объяснять даже высший демон.

– Хорошо, я поняла, мессир. Намекните хоть, с чего начать?

– С того, что вам нравится, – улыбнулся демон и взял еще один эклер. – Белые ведьмы называют это даром, а мы склонностью. Среди вас есть целительницы, охранительницы, охотницы на демонов, погодницы. А мы читаем мысли людей, влияем на них, будим потайные желания и наводим страх. Ваш дар уникален. Целительница не может поставить защитный купол, а охотница на демонов бесполезна на ином поприще. Мы же умеем всего понемножку, но лучше других получается что-то одно. Прислушайтесь к себе. Склонность есть уже сейчас, вы её просто не замечаете.

То есть ковырять собственную душу в поисках темных сторон мне все-таки придется. Не очень хотелось, если честно. С детства привыкаешь считать себя хорошим, добрым честным, комфортно себя чувствуешь, и вдруг кто-то говорит, что ты, мягко говоря, другой. Далека твоя суть от идеального образа. Частица черной души демона досталась по наследству и, как ложка дегтя, испортила бочку меда. Досадно, блин.

– Я скандалить люблю, – призналась демону, – с вами ругаться, например, говорить колкости. Мне часто плевать на чувства людей.

Говорила и краснела, будто на исповедь пришла, как в голливудских фильмах. Забралась в тесную кабинку, падре отодвинул дверцу за деревянной решеткой и вот-вот скажет: «Покайся дочь моя». Ага. Простите, святой отец, ибо я согрешила.

– Психую на ровном месте, лезу в драку, – продолжила я, и демон только сейчас улыбнулся.

– Так многие делают, мадемуазель. Характер и воспитание. Сила Ада здесь не при чем.

Вроде не хотел обидеть, а получилось. Я насупилась и выпрямила спину. Воспитание, значит, плохое? Ну, извините, сами мы не местные, институтов благородных девиц не кончали. Вершина моих знаний этикета – привычка сидеть за столом, стараясь прижимать локти к бокам. Селеста, наверняка, была леди, но она в Краю усопших, а я вместо неё разговариваю с демоном.

– Что тогда при чем, если это не подходит? Вот у вас, герцог, какие склонности?

Теперь я лезла в его личное пространство, наплевав на чувства. Только что покаялась в этом и тут же снова напортачила. Мда, кроме владения силой Ада нужно учиться держать себя в руках. Иначе я наворочу. Видела уже, что мог с ней делать Данталион. Впечатлилась.

– Меня называют многоликим герцогом, – тем не менее, ответил демон. – Я могу стать похожим на любого человека. Читаю мысли, чуть-чуть на них влияю. Когда меня вызывают ритуалом и предлагают достойную плату, я ищу предателей в свитах королей, любовников неверных жен. Но главная склонность и то, что приносит истинное наслаждение, в другом. Я достаю из глубины души людей все самое порочное и худшее, что в них есть. Превращаю праведников в сластолюбцев, героев в убийц, аскетов в расточителей. Вы удивитесь, как многое люди способны прятать, но может, от вас не скроют?

Меня холодом пробрало, хоть и горел огонь в камине. Первая мысль была – а не применял ли на мне свои замечательные умения герцог? А на Изабэль или членах её семьи? Уж, не с его ли подачи Андрэ начал пить, Селеста забросила учебу, а Камилла превратилась в злобную стерву? Один Филипп остался светлым и человечным, ага. Не бывает так. Есть люди, дрянные сами по себе. Без помощи силы Ада. Эдак можно из любой истерички бесконечно изгонять бесов и отпаивать её святой водой. Не поможет. Однако версию с происками Данталиона стоило запомнить. Мало ли что.

– Не знаю, – вздохнула я. – Быстро разобраться не получается, нужно время. Я подумаю об этом завтра, хорошо?

– Как вам будет угодно, – вежливо кивнул демон. – А теперь остальные вопросы и бытовые мелочи, с которыми я вынужден мириться. Да, я хочу присутствовать на ужине в честь вашего жениха. Нет, даже если Мари заберет камзол в чистку, к вечеру не успеет. Нужна другая одежда. Я разберусь, не стоит утруждаться, от вас я хочу другую помощь. Узнайте, кто в Брамене варит приворотное зелье или, на крайний случай, где его можно купить?

– Белинду охмурять собрались? – взвилась я, позабыв, что собиралась быть вежливой и тактичной.

– В этом уже нет нужды, мадемуазель, – холодно ответил герцог. – Я ищу того, кто отправил к нам в парк убийцу. Человека опоили приворотным зельем. Очень интересно кто он и где взял зелье. Если я не ошибаюсь, Ковен привороты не одобряет.

Мне тоже казалось, что привороты – черная магия, а не белая. У кого бы узнать? У Белинды? Задал же герцог задачку.

– Хорошо, – обреченно вздохнула я. – Поспрашиваю. А теперь мне и, правда, пора. К ужину еще нужно приготовиться.

Поднос с пирожными я герцогу оставила, вежливо попрощалась и ушла.