Глава 24. Бедная, бедная Мари

Я пока ехала в повозке обратно, десять способов казни для Мари придумала. Жаль, нельзя сжечь на костре, как ведьму, или посадить на электрический стул, но судить её нужно. Два убийства и одно покушение! И плевать, что похоронили только Изабэль, её дочь тоже яд выпила. Крыс Мари травила, умная какая. Глупая, на самом деле. Зачем в открытую покупать яд у аптекаря? Это же проверяется на первом допросе. Пускай в Брамене нет своего Шерлока Холмса, но неужели она всерьез рассчитывала, что сможет сохранить тайну?

– Не она это, – задумчиво и так тихо сказал демон, что я едва расслышала. – Темные колдуны, символы ритуала в сарае, зелье забвения, исчадие Ада внутри убийцы в парке – слишком сложно для служанки. Зачем ей вообще подселенец понадобился, если жертва приворот выпила, и он подействовал? Аманд узнал Белую магию в крови.

– А подселенца сложно достать? – удивленно спросила я, как-то не подумав обо всех мелочах и нестыковках.

– Если ты не демон, то чрезвычайно сложно, – еще тише ответил Данталион. Кучер вел повозку медленно, и, казалось, засыпал на козлах, но может быть притворялся и прислушивался? – Исчадие слушается только хозяина. Человек не может повелевать им. Нужна оболочка. Предмет, куда на время заключается сущность подселенца, и слово-ключ к нему. Исчадие засыпает и хранится внутри предмета, пока его не выпустят. Может два дня пройти, а может целый век. Чем дольше спит, тем сильнее становится.

Лицо герцога освещалось бледным светом из окна повозки. Кожа казалась мраморной и холодной, если к ней прикоснуться. Никогда не видела его настолько погруженным в себя. Тоже ведь за свою жизнь опасался, хотя до сих пор с его головы ни один волос не упал. Даже слабость после битвы в парке не в счет. Не было у нападавшего шанса. Тем более покушение выглядело странно. Будто фарс или не очень талантливый спектакль. Рано я схватилась за ответ аптекаря, и повесила вину на Мари. Конечно, ей не по зубам водить за нос герцога Ада и уж тем более покушаться на его жизнь. Служанка – пешка в чьих-то руках. И вот его мы как раз и ищем.

– Я давно не видел таких спрятанных подселенцев, – продолжил Данталион. – После явления Темных в ваш мир, демоны перестали иметь дела с людьми. С ведьмами. Скорее уж исчадие напрямую из Ада доставили. Но тогда почему я в парке присутствие другого демона не почувствовал? Табак отбивает нюх, но печать вросла в меня, ей нипочем колдовские травы. Кольнула слабо. Как раз на подселенца.

Демон, не дожидаясь вопроса от меня: «Что за печать?», оттянул шейный платок и показал ту самую татуху. В полумраке я её не разглядела, просто вспомнила, что она есть.

Понятнее ситуация не стала. Если демона не было поблизости, значит, воспользовались консервой с исчадием Ада внутри…

– Стоп, – вскинула я голову. – Выходит, что рядом с нами сейчас бродит не только Темный колдун, но и кто-то из людей, подружившийся с демонами? Причем с теми, кто против тебя?

Герцог кивнул и добавил:

– Белая ведьма в союзе с демоном. Человек без магии слово-ключ впустую называть будет. Оно на вашу силу реагирует.

– Ох, – сползла я по спинке сидения вниз, – все-таки Камилла, да? Она убила матушку и в парк привороженного подослала?

– Не знаю, – осторожно ответил демон. – Ведьм в Брамене много. Нужно с Мари поговорить.

Врываться в спальню слуг и всех там пугать Данталион не стал. Мы спокойно добрались до дома, герцог попросил кучера позвать к нему служанку и пошел наверх. Пока Мари спросонок не спеша одевалась, зевая во весь рот и проклиная месье Делорне, я дождалась, пока в доме снова все затихнет, и тоже пошла к нему.

В спальне демона горел камин. Огненный бес скакал по поленьям, не обращая на меня внимания. От жары клонило в сон, но я стоически держалась на ногах, понимая, что стоит сесть или, не приведи местные боги, лечь на кровать, тут же отключусь. Пушкой потом не разбудишь.

Злость на Мари не прошла. Даже если не она все организовала, то яд из аптеки все равно принесла, и сама, скорее всего, добавила в еду. Не важно, кто стоял за спиной и чем шантажировал. Пусть ей приставили нож к горлу или затянули удавку, как у меня от договора с демоном, Мари свою выгоду имела. Не раскаялась потом, не побежала в Инквизицию или к городским властям признаваться, а всего лишь переживала, что приворот не подействовал на Андрэ, и он не захотел жениться. Ах, бедная, бедная, Мари. Столько усилий, два убийства и все впустую.

Я была несказанно рада, что брат еще не все мозги пропил, и такой жены у него не будет. Сдается мне, при должной степени цинизма и расчетливости, служанка, едва выйдя замуж, очень быстро овдовеет. Так денег станет еще больше. Иначе гуляка и повеса Андрэ наследство матери банально пропьет. А после разбогатевшая, похорошевшая и не успевшая нарожать детей, вдова сможет рассчитывать на кого-то приличнее, чем спившийся сын часовщика. Практически идеальный план и, что самое обидное, чуть не сработал, но что-то явно пошло не так. Сначала Селеста выжила, потом притащила с собой из Междумирья демона и активно претендовала на наследство.

Не убивать же нас в третий раз одним и тем же крысиным ядом? Стоп! Мари не должна знать, что Данталион – демон. Месье Делорне обычный человек. Ай, как я сразу не догадалась? Вот и объяснение дурацкого покушения! Служанка после неудачи с Селестой решила подстраховаться и укокошить её вместе с гипотетическим женихом одновременно. Поскольку Жан Аллар Делорне отставной военный и легко может дать сдачи, нападавшего решили усовершенствовать. Прокачать до следующей версии, распечатав консерву с исчадием Ада. Тогда приворот работал исключительно, как стрелка-указатель, и обеспечивал решимость горе-влюбленного, а за «огневую мощь» отвечал подселенец. Хорошо Мари все рассчитала, но снова осечка. Данталион легко расправился с киллером.

Кто же ей помогал? И зачем? Камилла сама наследство Изабэль заграбастать хотела, ей не выгодна предприимчивая служанка в женах у Андрэ. Кто-то со стороны? Черт, весь Ковен знал, что в нашем доме гостит герцог Ада, это должна быть какая-то совсем уж глупая или неинформированная ведьма, чтобы отдать Мари консерву, и не спросить, против кого она будет использоваться. И не просто отдать, а самой активировать. Рассыпалась версия, не сходились детали. Опять слишком сложно и не похоже на то, как могла бы поступать простая служанка.

***

Демон встретил Мари на пороге комнаты и, взяв под локоть, втащил внутрь. Инстинкт самосохранения вкупе с чутьем на опасность служанку не подвел. Еще бы не почувствовать подвоха, когда очень злой и физически крепкий мужчина вот так с тобой обращается. Молча. Без предупреждений, объяснений и вежливых поклонов. Служанка попыталась вырвать локоть и дернулась сбежать, но демон не пустил. Демонстративно захлопнул дверь и щелкнул пальцами. Я подумала было, что закрыл её магией, словно на замок, но герцог Ада всего лишь подал знак мелкому огненному бесу. Живое пламя метнулось к двери из камина и под визг Мари разгорелось там до приличного костра.

– Тише, – одернул её Данталион. – Иначе дом на самом деле загорится, а прыгать из окон высоко.

– Что случилось, мадемуазель? – запричитала Мари, бросившись ко мне. – Я ничего не украла, клянусь! Что от меня хочет месье?

– Ничего страшного, – соврала я, улыбаясь, – мы просто поговорим. Ты ведь была в аптеке? Купила яд?

– К-крысиный, – ошарашенно кивнула служанка, вцепившись в край передника. – Повар крысу на кухне нашел, велел извести. Я овес ядом аккуратно обрызгала и в уголочек насыпала. Неужели тоже не подействовало? Про Дюрана давно слухи недобрые ходят, что плут и пройдоха…

– Приворот неправильный, яд не действует, – перебила я, заканчивая фразу. – Ты всем подливаешь и в еду подмешиваешь, а ничего не получается, верно?

– Что не получается? – заплакала Мари. – Мадемуазель, вы меня пугаете.

– Меня отравить не получилось, зато Изабэль умерла. Ты её убила?

Служанка затряслась и зарыдала в голос, а я психовать начала. К чему этот фарс театральный? Я её пожалеть должна? Так без толку будет. Рядом демон стоит, а в Аду даже слов таких, как сострадание и милосердие, нет. Специфическое место. Как раз для Мари.

– Я десять раз всем говорила, – забилась она в истерике, – что не трогала куриные потроха! Забрала из рук повара и вынесла к столу. Я не знаю, кто отравил мадам! Это не я! Всеми богами поклясться?

Она издевалась надо мной? Я сразу вспомнила криминальные сериалы, где убийцы вот так до последнего кричали, что ни в чем не виноваты. Даже когда после приговора их выводили из зала суда. Железобетонное упрямство и вера в себя кристально чистого, непорочного и самого лучшего? Там, где это – не психическое отклонение, был расчет, что не смогут доказать обратное. Зачем заранее признаваться и выдавать себя?

Если долго кричать и не слышать в ответ опровержения, то рано или поздно тебе поверят. Будут вынуждены поверить, потому что иного варианта вроде как нет. Вот и Мари кивала на кого-то другого таинственного и неизвестного, а она просто блюдо вынесла.

– Клянись, – припечатала я. – Вставай на колени и клянись.

От взгляда демона жарче становилось. Он словно помогал силе Ада во мне быстрее закипеть. Наверное, герцог должен был вести допрос, но я не могла молчать, глядя на свою убийцу. Захотелось вытрясти из неё всю правду. Схватить за волосы и таскать, пока не признается. Я устала бояться. Я ненавижу змеиный клубок, живущий со мной под одной крышей. Я не знаю, чем Селеста заслужила такую ненависть, но я хочу, чтобы все прекратилось прямо сейчас.

– Вставай! – закричала я. – И говори правду!

По мне будто искра проскочила и вышла из тела шаровой молнией. Я видела, как нечто светящееся метнулось к Мари и вошло в её тело. Служанка рухнула на колени, голова безвольно мотнулась, а взгляд стал пустым. Так, наверное, зомби выглядели или загипнотизированные люди.

– Я не убивала Изабэль Дюбуа, – монотонно без всяких пауз сплошным текстом заговорила Мари. – Накануне утром пошла в аптеку, чтобы купить яд. Купила его и микстуру для мужской силы с приворотом. Аптекарь сказал, она поможет. Яд поставила в кладовке на полку, отравленный овес рассыпала на кухне. Рано утром следующего дня мадам сказала, что мадемуазель нездоровится. Они не будут завтракать. Я вернула повару поднос с едой и пошла работать в саду. На обед обе хозяйки спустились вниз. Повар дал мне блюдо с куриными потрохами и велел подать к столу. Я понесла блюдо сначала молодой хозяйке, думала, поест, ей станет лучше. Но мадемуазель не понравилось. Странно, она любила чеснок. Зато мадам попросила подать ей. Я подала. Мадам съела и умерла.

Кусками, но по существу и без логических нестыковок. Похоже на правду. Я оглянулась на демона. Он хмурился, слушал и не перебивал. Хорошо, я продолжу, пока Мари в таком состоянии. Неизвестно, когда очухается и как потом отреагирует. Черт, это я с ней сделала? Силой Ада? Данталион рассказывал про склонность, дар, умения. Что я натворила?  

– Кто еще прикасался к блюду, кроме тебя?– я продолжила допрос тем же жестким тоном.

– Повар, когда готовил. Его помощник, когда мыл, – бездушным генератором речи рассказывала Мари. – Оноре, когда принес блюдо из лавки. Он купил его несколько лет назад.

– Куда яд делся?

– На полке стоит.

– Его кто-то трогал, кроме тебя?

Служанка омертвела. Застыла с приоткрытым ртом и смотрела в пустоту перед собой. Что-то в ней сломалось?

– Говори!

– Я не знаю, мадемуазель, – прошептала Мари и поморщилась, как от сильной боли.

Сияние внутри неё почти погасло. Я постаралась вспомнить ощущения и злость, с которым приказывала ей несколько мгновений назад. Пару раз попробовала, но лишь когда распсиховалась, что не получается, из меня вырвалась еще одна шаровая молния.

– Кто приказал тебе отравить Изабэль?!

Светящийся шар попал в служанку, и её скрутило судорогой. Мари каталась по полу и выла раненым зверем. Так жалобно и обреченно, что мне нехорошо стало. Я её пытала, как КГБ или гестапо в своих застенках. Изувером себя чувствовала. Садистом.

– Я не знаю! – кричала Мари. – Я не знаю! Я не знаю!

– Она не помнит, – мягко сказал демон, тронув меня на плечо. – Слуг поили зельем забвения. Ты ничего от неё не добьешься. Отпусти. Просто выдохни и расслабься. Заряд принуждения сам рассеется.

Я расслабилась и захотела отпустить мученицу, но не сработало. Крик служанки больно резал по ушам и теперь казался пыткой мне. В тишине пустого дома его слышала половина улицы. Чудо, что в дверь никто не долбился и не требовал объяснить, что здесь происходит. Я руками начала махать, пытаясь прогнать шаровую молнию, но от моего страха она только увеличивалась.

– Я помогу, – тихо сказал демон и повел ладонью в воздухе, убирая невидимую паутину.

Заряд принуждения уменьшился и лопнул, как воздушный шар. Служанка со стоном вытянулась на полу. Она успела побледнеть и прикусить до крови губу. Огненный бес перебрался обратно в камин, видимо почуяв, что жертва допроса сейчас не сможет убежать.

– Мари? – позвала я.

– Пусть отдыхает, – сказал демон. – Скверно, что в памяти столько пробелов. Кто-то тщательно её зачистил. Будешь дальше давить, разум ей повредишь. Не нужно. Твоя склонность к принуждению неожиданно сильная. Я не думал, что она раскроется так быстро. Но ты должна учиться, Стебелек. В первую очередь быстро отпускать жертву. Убить легко. Вытащить перед этим все, что можно и будет полезно – гораздо сложнее. Не пытайся долбить молотом, старайся плести кружево. Легко и невесомо, едва касаясь силой.

Данталион отчитал меня, как нерадивую студентку, но я не злилась. В глазах герцога было столько искреннего восхищения и неправдоподобного обожания, что тяжело злиться. Он самозабвенно учил меня грамотно пытать и вдумчиво причинять боль. Казалось, включил собственную склонность – вытягивать из людей все самое худшее. Не в полную мощь, а так, как советовал. Выплетая невесомое кружево. Я прониклась и запомнила, надеясь, что больше никогда не пригодится. Мне не понравилось мучить Мари. Не понимаю, как от подобного можно получать удовольствие.

– Мы ничего не узнали, – расстроилась я. – Толку от признаний Мари – ноль. Если здесь у всех вычистили память, то мы не найдем убийцу матери.

– Не у всех, – загадочно улыбнувшись, ответил демон. – Твою немую служанку Жизель поили зельем реже, чем других. Из неё можно вытащить больше.

– Как? Она пальцем ткнет в убийцу?

– Я бы не надеялся на такую удачу, – рассмеялся герцог. – Зови её сюда.

Я проглотила едкий комментарий про везение утопленников на Титанике и пошла исполнять просьбу. После жарко натопленной спальни в коридоре дышалось гораздо легче. Глаза долго привыкали к темноте, и я спускалась по лестнице наощупь. Жизель обладала музыкальным слухом. Стоило позвонить в колокольчик, как сразу прибегала. Но Мари кричала так, что уже все слуги стояли возле кухни со свечами в руках и шепотом переговаривались.

– Жизель, пойдем со мной, – позвала я.

Служанка встрепенулась, испуганно завертела головой, но подчинилась. Ушла недалеко. Оноре заступил ей дорогу и встал между нами.

– Она никуда не пойдет, пока мы не узнаем, что с Мари.

Однако, сколько металла в голосе и гнева во взгляде. Прям не кучер, а бог древнегреческий Зевс, метающий молнии.

– Мари захворала, – честно ответила я. – Споткнулась на лестнице и повредила ногу. Ходить пока не может, – а вот эту ложь на ходу сочиняла, подстраиваясь под обстоятельства. – Месье Делорне помог ей дойти до ближайшей комнаты, его спальни, и вправил вывих. Военный, чего только не повидал на границе в маленьком гарнизоне, где хорошего лекаря днем с огнем не найти. Это больно, поэтому Мари кричала. Но уже все хорошо, расходитесь по комнатам, завтра рано вставать. Всем спать. Жизель, за мной, нужно помочь Мари.

Слуги загудели, обсуждая услышанное. В тесном углу прихожей от чада свечей воздух стоял тяжелый. Весь кислород открытым пламенем выжгли. Сколько стояли здесь? Я вроде недолго служанку мучила.

– Расходитесь, – приказала я уже гораздо грубее.

Как бы не пришлось тренировать склонность к принуждению на целой толпе. Я тоже потом упаду от усталости, как Данталион?

Слуги еще немного поворчали, разбились на группы по два-три человека и ушли. Жизель смотрела на меня испуганно, но спрашивать жестами, что случилось, не решалась. Послушная девушка.

– Пойдем, – кивнула я и повела её вверх по лестнице. В спальне демон уже перетащил Мари на ковер и накрыл покрывалом с кровати. Он её до утра оставить здесь хочет? Я не то чтобы сильно ревную, но постороннюю женщину рядом с ним видеть неприятно. Жизель скромно сложила руки на груди и с сочувствием смотрела на спящую подругу. Как бы рядом потом не слегла, а то я теперь пытать умею до потери сознания.

– Мари купила на рынке крысиный яд, верно? – Данталион продолжил допрос с того места, где мы остановились, словно не обратив внимания на то, что служанка перед ним стоит другая.

Немая Жизель кивнула. Глаза её с каждым мгновением становились все больше и больше. Я хорошо её понимала. С тех пор, как оказалась в этом мире, от шока так и не оправилась. Перманентное состояние: «Куда я попала?» и «Что здесь происходит?»

– Поставила его в шкафчик, – продолжил демон. Служанка снова кивнула. – А кто его потом из шкафчика брал?

Жизель легко могла ответить, что не знает, и я не стала бы выпытывать правду. Мы с демоном дошли до стадии, когда, не имея зацепок, тупо допрашивают всех подряд. Закидывают невод в глубокое синее море и надеются, что в нем рано или поздно окажется золотая рыбка. Нудное, монотонное и часто совершенно бесполезное занятие. Но местные боги снова решили пошутить.

Служанка достала из лифа платья клочок бумаги и завернутый в тряпицу уголек. Когда не могла объясняться жестами, она писала. Коряво и по-детски, но все понимали. «Кам…», успела вывести она и я вскрикнула:

– Камилла!

Жизель прикрыла глаза, подтверждая. Черт, надо было сразу эту змею к властям тащить, не дожидаясь похорон Изабэль! Я уже тогда её подозревала, но доказательств найти не смогла. Сколько времени потеряли! Покушения могло и не быть!

– Подожди, – жестом остановил меня демон, видя, что хочу вмешаться в разговор. – Как выглядела та бутылка? Принеси её сюда, нужно убедиться.

Жизель аккуратно сложила бумагу, уголек, спрятала обратно и только потом пошла. Все это время я нервничала и ходила по спальне Данталиона. Снова время теряем. Зачем?

– Ты думаешь там какой-то другой яд? – спросила я демона.

– Думаю.

Настроение герцога изменилось. Из сосредоточенной задумчивости ушло в раздражение. Он сложил руки на груди и стал похож на учителя, который собирается отвести провинившегося ученика к директору:

– Селеста, ты почему не сказала, что тоже отравилась?

Я дара речи лишилась. Как он узнал? Я молчала все время и надеялась, что правда о моем иномирном происхождении никогда не всплывет. Родной отец Селесты, брат и тетка не заподозрили подвоха, а демон догадался.

– Ты проговорилась, – объяснил он. – Не пытайся сейчас соврать. Обвинила Мари в покушении на себя, а потом служанка обронила в разговоре важную деталь. Утром перед смертью Изабэль тебе нездоровилось. Вы с матерью к завтраку отказались спускаться. Почему, Селеста? Как получилось исцелить тебя? Изабэль – охранительница, а твоей Белой магии на царапину не хватит. Как вы с крысиным ядом справились?

Вопросы он задавал чрезвычайно правильные. Смотрел холодно и ждал ответа. Не знаю, о чем думал. Специально меня за Жизель отправил, чтобы время получить. Выкрутил ребус почти до самой отгадки. Умный, гад. Высший демон все-таки.

Что теперь делать? Соврать или признаться? Плохой был выбор. Я в обоих случаях теряла слишком много. Доверие Данталиона и ощущение безопасности. Призрачное, но оно у меня было. Как герцог Ада отнесется к белой ведьме, одержимой духом умершей девушки из чужого мира? Вытолкает меня обратно в Край усопших, как подселенца из тела убийцы в парке? Он это мог, я видела.

А если промолчу, он все равно до истины докопается, только я потом оправдаться не смогу. То, что случилось между нами всего час назад, больше никогда не повториться. Демон закроется, как сундук на ключ, я не достучусь до него. Потеряю то, что едва успела обрести.

– Я умерла, мессир. Меня воскресило заклинание бабушки, – сделала я выбор, – мама прочитала его из Книги Рода. Я думаю, именно его так настойчиво пытаются заполучить Аморет и Белинда. Простите, что не сказала раньше. Озарение снизошло на меня только что. Я действительно не связала одно с другим и теперь жалею. Тайна лежала под носом, я её знала с самого начала. Воскрешение – величайшая магия. За неё можно убить не только Изабэль, весь Ковен вырезать. Оно одинаково нужно белым ведьмам, Темным колдунам и демонам Ада. Отсюда такой клубок вокруг семьи Дюбуа.

Я опустила взгляд, словно приговоренный к казни положил голову под топор палача. Сейчас демон нырнет в меня поглубже, снова выпьет моей крови из прокола на пальце и разглядит Ольгу Паустовскую вместо Селесты Дюбуа. Неправильное вышло воскрешение, не смогла Изабэль вернуть родную дочь.

Тихие шаги герцога звучали метрономом, отсчитывая ритм моих вдохов и выдохов. Как иронично вышло. Мы с ним оба здесь пришельцы, вытащенные из преисподней. Но он мог вернуться домой, а я нет. Только раствориться навсегда в небытие. Я уже не переживала за Мари, за разгадку смерти Изабэль. Просто дышала ароматом травяного дыма от Данталиона. Его очередь выбирать.

– Селеста, – шепнул он, взяв мое лицо в ладони, – не было воскрешения, мать обманула тебя. Я не знаю, что она сделала, но воскресить обратно в мир живых невозможно. Если такое когда-нибудь получится, мироздание рухнет.

А я устояла, хоть и качнулась в руках демона. Больше не слушала, что он говорил о планах Аморет, книге Рода и замысловатом замке на моей магии. Я улыбалась, закрыв глаза, и таяла от нежных прикосновений. Моя тайна осталась со мной. И Данталион тоже.