Глава 25. Неправильный приворот

Договорить про заклинание в Книге Рода демон не успел, так и замер на середине фразы, потому что в дверь деликатно постучала Жизель. Я отпрянула от герцога, ладонями пряча румянец на щеках. Целовалась раньше с парнем на глазах у посторонних и особого стыда не чувствовала, но с Данталионом по-другому было. Я словно голая рядом с ним стояла, стоило ему прикоснуться. Внизу живота тепло разливалось, мысли путались, и хотелось уткнуться демону в плечо, чтобы гладил по спине, шептал на ухо ласково. А тут Жизель, яд и запутанные интриги.   

– Входи, – разрешил ей демон. – Принесла?

Служанка протянула ему изящную бутылку из темного стекла с рукописной наклейкой. Я издали узнала вензеля аптекаря Дюрана. Ладно, тара, по крайней мере, та же, а содержимое?

Демон осторожно забрал яд из рук служанки и принюхался. Чуть наглее, чем учили на уроках химии. Поднес горлышко практически к носу и разочарованно фыркнул:

– Настойка ромашки. Этим ядом нельзя отравиться. Ты принесла не ту бутылку, Жизель.

Служанка замотала головой, округлив глаза, а потом закивала.

– Нет ту, – перевела я на человеческий язык. – Она уверена. – И тут меня снова осенило. День озарений, не иначе. – Именно её трогала Камилла, да?

Жизель замахала руками. «Да». Демон тоже догадался. Прочел надпись на этикетке и улыбнулся. Мари принесла из аптеки две бутылки. В этой был приворот. Я не знала, что отвар ромашки так опасно пить. Его нам с детства прописывали врачи по любому поводу. Протирать глаза младенцам от конъюнктивита, полоскать горло при простуде, пить для улучшения пищеварения. Мы влюбляться должны были во всех подряд и на каждом шагу.

– Бардак у вас в хозяйстве, мадемуазель Дюбуа, – вздохнул герцог, доставая из кармана ту бутылку, которую забрал у аптекаря. – Можете сами проверить. Приворот фальшивый.

Зерен овса у меня с собой не было, а без них я Белую магию не чувствовала, как Аморет или Белинда. Поэтому взяла обе бутылки и сравнила этикетки. Одинаковые. Затем принюхалась. В первой действительно знакомая с детства ромашка. У меня её запах поперек горла стоял, ошибиться невозможно. А вот во второй было что-то среднее между мятой, ягодами земляники и чеснока. Аптекарь не заботился о том, насколько вкусно пахли его микстуры. Если уж пациент пришел лечить потенцию, то любую гадость согласится выпить. Логично.

– Заменили приворот? – спросила я. – Правильный вылили в другую бутылку, напоили им мужчину в парке, а Мари настойку ромашки моему брату в еду подмешала? Не удивительно, что он не влюбился.

– Совершенно верно, – ответил демон и обернулся к Жизель. – Ты специально вместо яда эту бутылку принесла? Нарушила приказ, своевольничала и все ради того, чтобы мы про приворот в руках Камиллы узнали?

Служанка снова кивнула, а в глазах Данталиона зажегся огонек азарта. Жизель явно знала что-то еще и хотела рассказать. Но жестами она точно объяснить не сможет, а писать угольком на клочке бумаги будет до утра. Но деваться нам некуда, будем ждать, когда закончит.

– Пиши, – коротко приказал Данталион и отодвинул для неё стул возле стола. – Бери перо, бумагу и пиши все, что знаешь. Если скажешь правду и будешь полезной, я щедро награжу тебя. Сколько золота ты хочешь?

Жизель снова замотала головой и взяла себя за горло. Открывала и закрывала рот, как рыба, кашляла, дышала тяжело.

– Голос, – догадалась я, – она хочет, чтобы ей вернули голос.

– Хорошо. Пиши, – мгновенно согласился высший демон. Без иронии в голосе и коварной улыбки. Совершенно серьезно. Но сдавалось мне, лучше бы Жизель немой осталась. Уж очень специфично герцог Ада выполнял условия любых сделок. Служанка могла пожалеть, что не взяла награду золотом.

***

Демон отправил Селесту в её комнату. Ведьма упиралась первое время, но потом чуть не уснула на стуле и сдалась. За оставшееся до утра время уже ничего не сделать, а телу отдых нужен. Слишком долго Жизель выводила буквы. Как ученик, впервые взявшийся за перо и пыхтящий от усердия. Чудо, что она вообще знала, как буквы выглядят, и умела складывать из них слова.

Сонную Мари забрал кучер. Так и унес завернутую в хозяйское покрывало. Жизель переглянулась с ним и успокаивающе улыбнулась. Все в порядке. Месье Делорне её не съест. Сейчас она напишет для него письмо и будет свободна. Оноре смерил демона недовольным взглядом и тут же отвернулся.

Люди придерживались своей иерархии. Она не такая строгая, как у демонов, но на женщин и имущество распространялась. Если месье захочет получить себе в постель служанку, кучер не посмеет возразить. Даже не зная, что перед ним герцог Ада. Он богаче, у него больше власти. Итог соперничества за женщину заранее известен. Вот только само соперничество бессмысленно.

На Жизель месье смотрел лишь для того, чтобы проверить – хватает ли ей места на листе и запаса чернил. Все мысли демона крутились вокруг маленькой ведьмы. Безнадежно испорченная ночь не давала покоя. Данталион то жаждал забыть про заклинание в Кинге Рода и взять ту, кого страстно желал, то снова и снова обдумывал, могла ли Изабэль воскресить дочь.

Мироздание крепче, чем кажется. Кто только не пытался его шатать за много веков. Но верить в то, что есть по-настоящему невозможные вещи – слишком самонадеянно. Темные давно заигрывали со смертью и знали многие её секреты, однако главный им так и не поддался.

Связь души и тела после смерти обрывалась навсегда. Если солнце высушивало каплю воды, она испарялась. Да, круг жизни бесконечен. Из пара собирались облака, проливались дождем, и там, где раньше была капля воды, появлялась другая. Дру-га-я. Если белые ведьмы нашли способ, как вернуть прежнюю, то заклинание из книги рода Дюбуа нужно получить любой ценой.

Данталион знал, что обязан сделать. Если он не может стать первым мужчиной у Селесты, то должен быть другой. Хоть Туссэн Пекар, если он согласен на свадебные ритуалы ведьм. Демон скажет Аморет, что принимает её условия, но договор с Селестой разрывать не будет. Девчонка строптива. Только приказ с удавкой на шее заставит её отдаться жениху, которого выберет Ковен. Значит, Данталион должен стоять над их свадебным ложем и следить, чтобы ведьма не сбежала. Смотреть, как другой мужчина берет его женщину.

«Хоть Туссэн Пекар», мысленно повторил демон и сжал кулаки. Все ради заклинания. Чтобы обойти потом Аморет и так же приказом заставить Селесту прочесть Книгу Рода демону. Вручить герцогу Ада невиданную ранее власть. Она гораздо слаще любви, которой он никогда не знал. И уж точно полезнее.

Ничего менять не придется. Селеста уже помолвлена, осталось дождаться свадьбы. Беседа с ней легкой не станет, но демон умел заговаривать зубы юным девушкам. Они верили обещаниям. Сказать, что свадьбы с Туссеном не избежать, а после герцог не подпустит ведьму даже близко к супружескому ложу. Она останется невинной, пока они не придумают, как снять замок с Книги Рода. Объяснимо, логично и безопасно.

Жизель отложила перо и тихо выдохнула.

– Закончила? – спросил Данталион. Служанка кивнула. – Неси бумагу.

Кляксы, зачеркивания, лишние элементы у букв и прыгающий почерк сорняками заполонили текст. Демон понимал все языки людей, но иногда с трудом мог увидеть смысл за написанным.

Камилла подменила приворот и Мари напоила ромашкой молодого месье, это Данталион уже понял. Не стоило тратить столько времени и четверть листа. То, что Белинда приходила в дом и всех слуг напоила зельем забвения, демон узнал от неё самой. Снова пустышка и половина письма позади. Но следующие каракули демон перечитывал три раза, чтобы ни в коем случае не ошибиться.

Ведьмы очень громко шептались в комнате сестры Изабэль. Ругались, что Камилла зря решила убить Селесту прямо сейчас. Белинда пригрозила отлучением от Ковена и смертью на костре Инквизиции, если она не возьмется за ум и не проявит терпение. А Камилла попеняла Белинде, что она обещала избавиться от герцога и до сих пор этого не сделала.

«Я пыталась помочь тебе в парке, – писала Жизель, – но против герцога тяжело сражаться. Лучше бы предупредила заранее, я бы выбрала исчадие посильнее. А так пришлось выпускать того, кто есть».

А вот за это уже стоило вернуть служанке голос. Селеста оказалась права в своих подозрениях. Изабэль убила родная сестра, чтобы получить Книгу Рода. А оставшись в итоге без наследства, решила отомстить племяннице. Преждевременно. Смерть Стебелька нужна Ковену уже после того, как она прочтет заклинание. Чтобы род Дюбуа на него больше не претендовал. Камиллу ждала та же участь.

Интересно, понимала она это или нет? А если да, то должна была себя обезопасить. Или демон слишком льстит её возможностям? С главой Ковена может справиться только высший демон или Темный колдун. Случайно не тот, который крутился все время возле семьи Дюбуа? Подселил слугу в Филиппа, нарисовал символы в сарае Изабэль.

Ситуация прояснялась и запутывалась одновременно, поэтому Данталион решил остановиться. Разделить колдуна и происшествие в парке. Темный никак не помог убивать Изабэль и Селесту. Возможно, у него были другие интересы и про заклинание он просто не знал. А за шалостями ведьм с ядом не счел нужным следить.

Итак, еще раз и все по местам. Несговорчивую Изабэль убила Камилла. Перед этим Селесту отравили либо случайно, либо намеренно, чтобы проверить, сможет ли мать воскресить дочь? Стоило ли заклинание войны за него? Изабэль справилась, все догадки подтвердила и не пережила следующий день. Пока её дочь на Совете Междумирья заключала договор с демоном, ведьмы, испугавшись визита в их мир Данталиона, решили провести ритуал передачи Книги Рода.

Камилла, как наследница, не подошла. Демон был уверен, что из-за чистоты своей крови. Частица силы Ада тянулась от бабушки к Селесте через мать и влияла на их Белую магию. Камилла уже была чужая для этой ветви рода Дюбуа.

Потерпев неудачу, ведьмы испугались за судьбу заклинания еще сильнее. Ведь Селеста знала, что её воскресили, и могла признаться демону. Аморет решила убить обоих, но после того, как Стебелек прочтет Книгу Рода. Дальше случилось три события: срочная свадьба и вереница женихов для юной Дюбуа, попытка обиженной тети все-таки уничтожить племянницу, и стремление Белинды оказаться как можно ближе к герцогу Ада. В постель к нему легла, заменить собой Селесту в договоре предлагала, про заклинание призналась – все ради того, чтобы в нужный момент уничтожить смертное тело Данталиона. А если Берит снабдил её правильным оружием, то и бессмертный дух.

Последнее нужно обязательно проверить. Но сначала разобраться с наградой для служанки и выставить её из комнаты.

– Молодец, – демон улыбнулся Жизель, – достаточно расторопна, чтобы оказаться в нужном месте. Но так ли умна, чтобы держать язык за зубами?

Служанка оскорбленно хлопнула ресницами и высунула язык, демонстративно медленно потом втянув его через зубы обратно. Отлично, язык на месте. А то демон уж было решил, что его отрезали.

– Хорошо, протяни руку, мне нужна капля твоей крови.

Подошла она с опаской и подчинилась неохотно. От кинжала в руках герцога отпрянула, но он сделал крошечный надрез на её ладонь и лизнул проступившую кровь. Так он видел действие трех сил без помощи дыма трав и зерен овса. Кровь прекрасно впитывала магию и хранила память о ней несколько поколений предков и потомков.

Силы Ада в служанке не было. Из магии Темных только зелье забвения, зато белые целительницы лечили Жизель долго и упорно. Данталион сбился на пятнадцатом серьезном воздействии, а мелкие даже проверять не стал. Понятно, почему отчаявшаяся служанка в итоге пошла к демону за помощью. Все остальные не справились. Хорошо, ему-то как её лечить?

Подселенец пользовался голосом хозяина. Он не сможет разговорить немую служанку. Данталион планировал дать золота аптекарю или целительнице, но теперь драгоценный металл был бесполезен. Оставались Темные. Самые низшие из них – травники. Колдуны притащили в мир людей не только тимьян и курительные смеси для трубок. Торговали для своих из-под прилавка и тщательно хранили тайну. От людей, не от слуг Ада. Иначе герцог не сидел бы в парке, окуривая дымом собор.

– Записку отнесешь на рынок, – распорядился он, достав чистый лист бумаги и взявшись за перо, – тому торговцу, от которого сегодня принесли голубей. Ответ вернешь мне и получишь свою награду.

В глазах служанки вспыхнули искры и тут же погасли. Она с величайшей осторожностью приняла из рук герцога сложенный лист и, поклонившись, удалилась. Любопытство ведь одолеет. Обязательно прочтет текст, маленькая интриганка. Не поймет ничего. Демон писал на мертвом языке, люди его не знали. Теперь Белинда, подселенцы, Берит и Аманд. Ох, не зря герцог оставил пентаграмму вызова на полу в комнате.

Ковер закатал к стене, достал из сундука свечи и торопливо расставил их по концам пятиконечной звезды. Пламя разгоралась неохотно, будто напоминая, что лучшее время для ритуала – ночь, а за окном почти утро. Устали даже свечи.

Герцог зевнул, прикрыв рот рукой, и взялся начитывать формулу вызова. Медленно, напевно. Стоит что-то забыть или сказать неправильно, и сила Ада обязательно отыграется. Символы в кругах пентаграммы зажигались один за другим, запах гари с равнин Ада вытеснил травяной дух микстуры аптекаря. Аманд ждал вызова сюзерена. Шагнул в центр круга в человеческом обличии и низко поклонился:

– Мессир.

Волчий оскал так и остался на губах. Маркиз смотрел на герцога с азартом, едва сдерживая невысказанные слова. Как мелкий бес, разыгравшийся и нашкодивший без присмотра хозяина. Копаться в интригах и распрях он любил, а ведьмы подчас составляли комбинации на зависть высшим демонам. Ад при всей своей стихийности был строго упорядочен, разделен на круги, земли, легионы и будто венами переплетен вассальными клятвами, договорами, союзами, сделками. Нити сплетались в сложные узоры, но при должном терпении найти каждый конец не составляло труда. В женских же кознях ведьм не было никакого смысла. Даже выгода прослеживалась не всегда. Чистая спонтанность, подкрепленная дикой эмоциональностью.

Если ведьме чего-то хотелось, она находила тысячу причин и две тысячи оправданий. Заполучить в свою постель высшего демона? Легко! «Он меня совратил, я не хотела. Вернее хотела, но сдаваться быстро не собиралась, а он настаивал. Я вообще его ненавидела, и мечтала убить. Да-да прямо в постели. На беду увлеклась процессом и обо всем забыла. Но я подмешала яд в вино и еду тоже прокляла. На него не подействовало? Зато теперь этот гад хвостатый и рогатый знает мое истинное к нему отношение. Как это встреч со мной больше не ищет? Где там Темные, мне срочно в Междумирье нужно, поговорить с этим исчадием порока!»

– И кто же из ведьм связан с Беритом? – терпеливо спросил Данталион, уже зная, какой ответ услышит.

– Белинда Лакруа, – расплылся в улыбке Аманд. – Главная охотница на демонов Белого Ковена в славном городе Брамен. Руки по локоть в силе Ада, а демонов она призвала больше, чем изгнала обратно на выжженные равнины. Чрезвычайно любопытная мадам. Не знаю, оценил ли её Берит по достоинству, но я впечатлен.

Данталион ничего особенного в ней не нашел. Может, потому что был с ней, как мужчина. Снимая одежду, женщина теряла ореол загадочности и уж точно не казалась после этого опасной. Величайшая глупость для всех ведьм, мечтающих о власти – хоть в чем-то покоряться демонам или колдунам.

– Он передавал ей подселенцев, верно? – перешел к главному герцог. Спать уже хотелось так, что глаза слипались, а обсуждать козни Берита можно бесконечно. Все поголовно его сейчас не интересовали. Только один конкретный вопрос. – Пустой там был?

Пустышками звали особых духов. Они не трогали смертное тело, а прикреплялись к сущности демона, постепенно пожирая её. Когда пустышка заполнялась, демон исчезал. Даже высший. Даже герцог Ада. Не умирал в том смысле, в каком смерть видели люди, но навсегда оставался в тюрьме небытия.

– Один пустой точно был, – оставив шутки и улыбки, признался Аманд, – я почувствовал на нем силу Берита и отпечаток духа белой ведьмы Лакруа. Он давно у неё есть. Все еще спит. Простите мессир, я не знаю, как выглядит его вместилище. След почти растаял, я не дотянулся из Ада.

И в Брамене герцог его не почувствовал. Молчала печать рядом с Белиндой. Так близко к ней был, что ни одной мелочи не мог пропустить. Ведьминские амулеты – игрушки. Дополнительный резерв для атак, несколько защитных заклинаний и всего несколько изощренных придумок и переделок из Белой магии, способных повредить демонам. Пустышек у неё при себе не было. Даже обычного подселенца она принесла в парк и ни разу не попалась с ним на глаза Данталиону. Очень осторожная ведьма, каким бы легкомысленным ни казалось её поведение.

– Скверно, – ответил герцог. – Я так понимаю глава Ковена и члены совета в курсе её методов борьбы с демонами. Я даже знаю, почему меня не убили сразу, как только я появился в Брамене. Своя же белая ведьма им сейчас важнее высшего, связанного с ней договором.

– И снова о связях, – вкрадчиво сказал Аманд, сузив глаза, – род Дюбуа с недавнего времени не может похвастаться кристально чистой белой магией. Ваша подопечная, мессир, приходится внучкой Гертруде Дюбуа и дочерью, если вы приемлите такие сравнения, герцогу Салюсу.          

 А вот это паршивая новость. Данталион отвернулся от Аманда, чтобы спрятать панику в глазах. На слабых ногах дошел до кровати и сел на покрывало. Дочерями демонов называли таких ведьм, как Селеста, с силой Ада, доставшейся в наследство. Он же видел, как она чуть не раздавила Мари, заставив говорить правду. Мог сразу догадаться, на чьи склонности это похоже.

Ему Берита во врагах хватало, чтобы плохо спать в Брамене по ночам. Если Салюс узнает, с кем его дочь связана договором, обязательно воспользуется Селестой против Данталиона. Он поклялся не причинять ей вреда. Идеальное условие для шантажа. Такие узоры из приказов можно выкрутить, зависть брала. Нужно разрывать договор и уходить в Ад. Там герцога достать сложнее, чем в смертном теле и с пустышкой в руках у охотницы на демонов. Но очень уж не хотелось щелкнуть зубами в воздухе и остаться без заклинания воскрешения. Ради него стоило рискнуть.

– Кто еще знает про юную Дюбуа и Салюса?

– Никто, мессир, – ровно ответил Аманд. – Я очень аккуратно проверял связи.

Маркиз под вассальной клятвой не мог лгать, но и держать происхождение Селесты в тайне слишком долго не получится. Салюс в состоянии разыскать дочь, нужно только намекнуть ему, куда стоит обратить внимание.

Несколько дней по времени Брамена. У него всего несколько дней, а потом придется уходить.

– Теперь я узнал достаточно, – сухо сказал герцог, – ты свободен.

Аманд поклонился и исчез из круга призыва. Ветер равнин Ада задул ритуальные свечи, а в комнате надолго поселился тяжелый запах гари. Так раздражающая в смертном теле головная боль мешала герцогу заснуть и вытаскивала из глубины его сущности тяжелые мысли. Они упирались, шли со скрипом, ершились и ранили острыми шипами.

Война с самим собой продолжалась. Чувства к Селесте громили осторожность, а потом сдавали позиции под напором разума. Если он останется с ней в Брамене – умрет. Если отдаст её Туссэну Пекару, позволит другому взять его женщину, вырвет из Книги Рода заклинание воскрешения, то выживет, но остаться в Брамене не сможет. Не с кем будет, не простит Селеста. И Данталион не захочет уже. Обладая такой властью, никто не думает о тихой семейной жизни с маленькой ведьмой. Совершенно несравнимые вещи и променять одно на другое невозможно. Поддавшись чувствам, он впустую растратит свою сущность.

Девять кругов Ада, почему он до сих пор думает об этом, если вопрос решен? Сколько не сравнивай чаши весов, их положение не изменится. Он справится со своей болью и яростью, стоя над брачным ложем Селесты. А потом получит заклинание той великой ценности, что окупает все. Даже разбитую надежду почувствовать себя живым. Даже тепло и хрупкость девичьего тела, доверчиво прильнувшего к нему. Он – высший демон. Но почему-то смог об этом забыть. Теперь вспомнил. Все встало на свои места. История с Селестой почти закончена.

Демон разделся и лег под покрывало, пытаясь прогнать образ прекрасной девушки с огромными глазами. Пусть уходит в темноту. Герцог Данталион никогда никого не любил, и сейчас не получилось.