Глава 27. Туссэн Пекар

До парка ехали медленно, как на настоящей прогулке. Я успела разглядеть, что конь под Туссэном – жеребец, а сам студент держался в седле удивительно легко и уверенно. Так в фильмах только донские казаки верхом скакали. Сидели, как влитые, будто не конь под ними, а обыкновенный автомобиль и ровное шоссе.

Я забыть успела, что месье Пекар из приличной семьи. Таких, как он, с детства обучали верховой езде. Собственные конюшни, штат конюхов, повозки, кареты, жеребята, продаваемые за огромные деньги. В моем мире это все тоже было, но как роскошь, а здесь необходимость. Неотъемлемая часть высокого статуса. И я теперь должна соответствовать, хотя не знаю даже с какой стороны к лошади подходить.

Погода стояла безоблачная, в витражах собора играли цветные блики, а по аллеям парка прогуливались горожане. Я высматривала уединенный уголок под деревьями, когда Туссэн подъехал ближе.

– Андрэ подсказал мне выход на одну из боковых аллей. Гарантировал, что там нас никто не побеспокоит. Прошу, мадемуазель.

Всадник лихо спешился, открыл дверь повозки и подал мне руку. Солнце косыми лучами упало на его волосы, позолотив седые пряди. Взгляд студента в черной сутане впервые показался мне жестким и властным. Словно не тридцать лет ему было, а гораздо больше. Вся история с Андрэ, попойкой в таверне и курьерским развозом книг вдруг превратилась в маскарад. Выступление бродячих артистов с оскалом волков в овечьей шкуре.

От колен вверх пополз холод, ладони стали мокрыми от пота. Я отчетливо вспомнила зерна овса и радостный смех Андрэ. Кажется, спектакль устроили не только мне. За кого я собралась замуж? Неужели у брата хватило духа свести меня с инквизитором?

А что? Книжный курьер – подходящее прикрытие для темных дел охотников на ведьм. Они тоже все время в разъездах и живут на постоялых дворах. Сутана черная, осанка аристократическая, образование соответствующее. Опять же седина, будто всех демонов Ада лично видел. Я должна была спросить. Теперь уж точно.

– Туссэн, скажите честно. Вы  инквизитор?      

Он оглядел парк, не поворачивая головы. Стрельнул глазами по всем прохожим на аллеях и сосредоточился на мне.

– Не здесь, мадемуазель, уйдем под прикрытие деревьев.

Я не возражала. Приняла протянутую мне руку и, подобрав юбки, вышла из повозки. Поводья своего жеребца Туссэн бросил подбежавшей Жизель и по-хозяйски развернул меня спиной к собору. Вдалеке деревья и высокий кустарник действительно росли так, что получалась беседка из ветвей и густой листвы. Вместо двери – узкий лаз и темнота внутри.

– Сюда, – кивнул студент.

Черт, ладно. Мы посреди города в достаточно людном месте. Прямо здесь на костре он жечь меня не будет. Я забрала у Жизель корзину для пикника, и её тут же перехватил студент.

– Позвольте мне. Лаперуззское? Андрэ даже в город берет с собой вино?

– Это для нас, – смущенно пробормотала я. – Если вы сочтете уместным, конечно.

Лицо Туссэна вытянулось и стало напоминать восковую маску. Мгновение и он отошел от шока.

– Вы пьете вино днем? Впрочем, какая разница? Почему нет? С удовольствием разделю с вами трапезу.

Ох, какая промашка вышла. Я чуть все не испортила! В моем мире мужчины сами стремились напоить девушку, чтобы она сговорчивее стала на свидании, но Селесте семнадцать. Вино позволялось только за ужином в кругу семьи и то два глотка. Трезвость – часть образа приличной девушки, а я выставила себя алкоголичкой.

– Простите, я не подумала…

– Что вы, все в порядке, – смущенно улыбнулся Туссэн. – Я бываю слишком консервативен и старомоден. В бокале вина нет ничего дурного, тем более, сейчас он придется кстати.

Он для храбрости выпить собирался? Так тяжело признаваться? Или решил, что я, как все молоденькие девушки, не умеющие пить, улечу с одного бокала и не запомню особо пугающих откровений? Зато он спокойно душу облегчит. Вроде как сказал. Ладно, главное, что приворот выпьет, а я за этим сюда пришла.

Под полог листвы пришлось нырять, низко пригнув голову. Внутри трава казалась жестче и холоднее. Туссэн достал из корзины покрывало и расстелил на земле. Ложиться, как на пляже, не полагалось. Только чинно присесть на самый краешек. Я прокляла пышные юбки и собственную неуклюжесть. В джинсах давно бы плюхнулась на задницу и скрестила ноги. Но хватит уже шокировать жениха манерами.

Штопор еще не изобрели. Пробку Туссэн выкручивал из бутылки с явным усилием. Последний рывок и она вышла из горлышка с характерным хлопком. Запахло виноградным напитком. Хвала Белой магии, силе Ада и всем Темным, что посторонний аромат травяной настойки не ощущался. Хорошо аптекарь сделал микстуру. Профессионально.

– Селеста, я действительно инквизитор, простите, что держал это в тайне. Я надеялся, что Андрэ расскажет вам, – тихо заговорил Туссэн, разливая вино по бокалам. – Подготовит к новости, побережет ваши нервы.

Проклятье! Нет, к первой новости я была почти готова, но Андрэ!  

– Брат знал?

– Да, конечно, – нахмурился Туссэн и протянул мне вино с приворотом. – Я не всю правду рассказал за ужином. Книги – всего лишь повод, чтобы прибыть в Брамен инкогнито. Я здесь по делам Святой Инквизиции. Вы уж простите, в тайны посвящать не могу. Вы привыкните и к этому, и к моим внезапным пропажам. Ох, я совсем иначе представлял нашу беседу о моей службе. Деликатнее. Уместнее.

Он приложил бокал к губам, и у меня сердце чуть не остановилось. Аптекарь клялся, что Ковен не считал микстуру для потенции приворотом и разрешал её продавать, но вдруг у Инквизиции другое мнение? Они через одного психи, с них станется. Может, Туссэн адекватный, но за всех отвечать нельзя.

А Андрэ – сволочь! Моральный урод и последняя скотина! Так подставить всю семью! Еще улыбался, когда ко мне на ладонь овес посыпался. «Селеста – пустышка. Бездарь». Да он знал, что зерна не покраснеют. Знал и потому так нагло подсунул мне в женихи инквизитора со всей его проклятой организацией в придачу! Лучшего способа извести ведьму не найти. Туссэн взъярится, когда узнает, что его обманули.

Я не дышала и как в замедленной съемке смотрела на вино, льющееся в рот студента. Уже поздно, приворот начал всасываться в кровь, обратной дороги нет. Я запаниковала, хотела выбить бокал из рук Туссэна. Может, действия нескольких капель он не заметит? Но потом выдохнула. Будь, что будет. Я не ведьма, обман никогда не раскроют. А жених-инквизитор пошлет Ковен с их ритуалами и Книгой Рода так далеко, что Аморет только зубами в воздухе щелкнет от злости.

И мессир Данталион тоже. Через три дня он вообще уйдет в Ад, что называется, не солоно хлебавши. Сломать бы еще Белую магию окончательно. Отдаться Туссэну. Он не демон, можно не бояться, что дети родятся ущербными. Идеальный вариант. И стыда в этом нет. Мы официально помолвлены, я ношу его фамильное кольцо. Какая разница до свадьбы первая ночь случится или после?

Я взяла бокал и залпом осушила. Почти так же лихо, как студент. На этот раз он отреагировал спокойнее. Вытер уголок губ рукавом и вздохнул:

– Скажите что-нибудь, Селеста. Вы так бледны и взволнованы.

– Что вы, все хорошо. Просто неожиданного.

Да, бледная, наверное, голова кружилась. Ничего, сейчас от выпитого щеки порозовеют. Интересно, как действует приворот? Туда же еще и афродизиак примешан. Туссэн уже пытался меня поцеловать на крыльце, значит, не безразлична я ему. Может, получится чуть-чуть подтолкнуть к более решительным действиям? Жаль, микстуру растворили в целой бутылке вина. Вдруг одного бокала не хватит?

Мамочки, что я делала? Мечтала соблазнить мужчину в парке на глазах у всех. Лишь бы назло демону и всему Ковену. Алкоголичка, да еще и шлюха.

– Селеста, – позвал Туссэн так близко, что я почувствовала его дыхание. Травяной аромат все-таки проявился, и запах винограда казался резче. Студент наклонился ко мне и шепнул: – У вас листочек в волосах запутался. Я уберу.

Я не чувствовала прикосновения, но сила Ада поднималась от живота к горлу. Может, микстура  так действовала, а может Белая магия во мне сражалась с примесью крови демона. Не терпели они друг друга. Как бы плохо мне не стало от приворота.

– Крепкое вино, – слабым голосом сказала я и качнулась к Туссэну. – Туман вокруг.

– Это пройдет, – пообещал он, обнимая. – Потерпите немного.

Солгал. Да еще и наполнил мой бокал во второй раз. Все-таки решил споить. У инквизиторов зелье имелось, чтобы быстро протрезветь потом или куда он собирался меня деть пьяную?

– А про Университет правда? – чуть заплетающимся языком спросила я. – Вы студент? Или это тоже тайна и дела Святой Инквизиции?

– Нет, это правда, – сонно улыбнулся он, пальцами убирая с моего лица прядь волос. – Я бы хотел получить степень магистра философии раньше, но служба отнимает слишком много времени. Поэтому я такой старый среди юных и воодушевленных студентов. Пылких умов и горячих сердец.

– Ну. Не старый, – протянула я, – совсем не старый.

Еще два глотка вина и я начала пьянеть всерьез. Обмякла в руках Туссэна, мысли превратились в пушистые облака. Легкие и невесомые. Все-таки он замечательный. Я не ошиблась в первом впечатлении. И черная сутана у него для удобства, а не чтобы наводить ужас. Сильный мужчина, красивый. От губ пахнет мятой и поцелуй…

Я проваливалась в белый туман, как в пуховую перину. Поцелуй казался слаще всего, что было со мной за обе жизни. Я таяла в объятиях мужчины и тянулась к нему изо всех сил. Он прижал меня к дереву или положил спиной на покрывало, уже не понять. Желание кипело в крови, низ живота наливался тяжестью. Я с ума сходила.

Холодно стало ногам, Туссэн задрал мои юбки и стянул панталоны вниз. Торопливо и немного нервно. Я не понимала, почему он до сих пор одет? Словно стеснялся. Меня? Какая глупость.

– Селеста, нет, – шепнул он, когда я потянула за ворот сутаны, – не сейчас. Я не смогу сдержаться, а нам нельзя. Еще рано. Святые боги…

Слова утонули в поцелуе. Мне не хватало воздуха, я пьянела все сильнее. Зачем раздевал тогда, если не хочет брать, как женщину? Или хочет?

Я не успела спросить, инквизитор рукой развел мои ноги. Заставлять не пришлось, я сама раскрылась и застонала, когда почувствовала его пальцы во мне.      

Не больно совсем. Приятно до сладкой дрожи. Я не слышала ничего кроме нашего дыхания и шороха веток. Растворилась в ощущениях и не хотела, чтобы ласка заканчивалась, но Туссэн со стоном отпустил меня.

– Нет! Нельзя. Селеста, я не могу тебя опозорить. Как муж возьму только после свадьбы. Пусть боги нас благословят, и близость тел станет близостью душ.

– Ждать невозможно, Туссэн. Прошу…

Его губы пропитались травяным ароматом, заражали меня безумием. На краткий миг я поняла, что мы оба под приворотом, но это уже ничего не значило. Я летела в бездну и тянула инквизитора за собой.

– Хорошо, поженимся сейчас, – сдался он. – Наставник не откажет мне, а богам не нужны ритуалы, чтобы слышать клятвы детей своих. Пойдем в собор, Селеста. Ты станешь моей женой.

Я едва юбку успела одернуть, как оказалась в воздухе и на руках Туссэна. Он пронес меня несколько шагов и поставил на землю. Вдалеке стояла повозка и на удачу ни одного прохожего вокруг. До собора рукой подать. А до моей новой жизни еще ближе.         

***

Обстановка в доме Дюбуа герцогу Ада не нравилась. Хозяева и слуги то ползали, как сонные мухи, то жужжали потревоженным ульем. А главное, что от суеты и от праздности одинаково не было толка. Пока не прибудет Инквизиция, ничего не решится.

Данталион не выходил из комнаты, забаррикадировал дверь тяжелым креслом и закрыл окно покрывалом. Прислужники Темных в черных сутанах шли за ведьмой, но никто им не мешал учуять присутствие демона в доме. Он должен уйти как можно скорее, благо дел в городе хватало, но Селеста вместе со своей служанкой Жизель умудрилась исчезнуть, и никто не знал, куда именно.

 «Мадемуазель отправилась в парк на прогулку». Да, конечно. Её судьба решалась, а Стебелек вздумала цветы разглядывать и пением птиц наслаждаться? Будто половина бесов Ада явилась, чтобы навести безумие. Где Селеста?

Связь через договор оставалась крепкой. Значит, жива и, возможно, здорова. У ведьм до казни Камиллы оставалось мало времени, а над ней и Селестой еще ритуалы проводить нужно, чтобы передать главенство родом. Чем думал весь Ковен и Аморет? Ведьмы собрались в доме Дюбуа. Посмотреть захотелось на арест? Будь прокляты все женщины, их любопытство и манера сбиваться в стаю при любом удобном случае. Лучше бы Селесту искали. Ускользало заклинание воскрешение прямо из-под носа!

Дверь в комнате герцога задрожала от ударов кулаком. Слугам бы не хватило наглости, значит, кто-то другой. Герцог помнил про «пустого» в руках Белинды. Ковен решил уничтожить демона, наплевав на договоренность помочь с Селестой?

– Кто там? Я не жду гостей.

Дверь снова вздрогнула, но уже тише. Открыть её не получалось, кресло мешало. Неужели боевые заклинания ведьм настолько слабы, что не справятся с преградой?    

Стук стал напоминать барабанную дробь. Короткие удары сочетались с длинными и походили на мелодию. У гостя язык отнялся представиться? Стоп, это Жизель?

Демон взялся за нити силы Ада, опутывающие кресло и швырнул его в сторону. Можно было не мучиться, а просто сжечь мебель, но смертное тело в маленькой комнате задохнулось бы от дыма. К тому же, здесь еще дважды предстояло ночевать. Так уж и быть, поупражнялся герцог в плетении силы, как какой-нибудь Темный колдун.

На пороге появилась бледная и перепуганная Жизель. Одна. Этого еще не хватало!

– Где твоя хозяйка? Где Селеста?!

Служанка выпучила глаза и стала показывать за спину в коридор. Открывала и закрывала рот, даже топала ногой, но ни слова не могла произнести. Демон схватил со стола чернильницу и сунул ей в руки.

– Пиши!

Да, это будет долго, но другого выхода нет. Данталион не умел читать мысли, находясь в смертном теле, а на жестах служанка могла легко его увести прямо в западню. Со злой Дюбуа станется пожелать ему смерти. В ушах до сих пор звенело: «Убирайся в Ад!» Такой мощный выброс силы был от Селесты, что высший демон чуть не подавился. Пришлось превратить себя в дверь между мирами, чтобы пропустить заряд подчинения через тело сразу в Ад. Ученица могла бы собой гордиться. Из-за неё учитель вспоминал совсем уж древние трюки.

Жизель вертела в руках чернильницу и смотрела на демона так, будто он её пытал. Потом схватилась за голову и заметалась по комнате.

– Что такое? – гневно выцедил сквозь зубы демон. – Долго писать? – служанка кивнула. – А времени мало? – Служанка снова кивнула.

Девять кругов Ада, повезло же с помощницей! Руки бы оторвать тому, кто лишил Жизель голоса! И высказать Изабэль Дюбуа за крайне недальновидный выбор служанки. Девица умеет хранить тайны и не трещит попусту над ухом, но иногда это совершенно не к месту.

– Кто тебя послал? – рявкнул демон.

Служанка замотала головой и ткнула пальцем в грудь. «Сама пришла». Надо же. И ни одна белая ведьма в Брамене не отдала ей приказ? Удивительно. У прислуги проснулась собственная воля? Поинтриговать решила? Адово пламя, куда полезла-то?

Жизель выразительно показала на язык и горло. «Голос». А затем ткнула пальцем в демона. Да, он обещал вернуть ей голос в обмен на тайну отравления Изабэль. Прямо сейчас решила долг потребовать?

– Условия мне ставишь?

Служанка так перепугалась, что уже еле на ногах стояла. Заламывала руки и чуть не плакала. Но потом все же справилась с собой и вернулась к языку жестов. На чернильницу «нет», на горло «да».

– Писать не можешь, сказать хочешь? Так быстрее будет?

Жизель счастливо закивала и упала перед демоном на колени. Юбки от лишнего воздуха взметнулись колоколом. Пока Данталион завороженно на них смотрел, служанка схватила его за руку и почти дотянулась поцеловать.

– Нет! – остановил он. – Меня не нужно трогать.

Даже ведьмам прикасаться к высшему демону не очень полезно, что уж говорить про людей? Данталиона не волновала участь Жизель, но сбить её с порыва оказалось полезным. Служанка шокировано замерла, а у демона появилось несколько мгновений на раздумья.

Не собирался ведь лечить её. Не мог. Надеялся на помощь Темных и то, как на последний шанс.

– Я отправил тебя к торговцу на рынке с запиской. Ты принесла ответ?

Жизель оторопело моргнула, а потом вынула из лифа платья маленький свиток, туго перемотанный веревкой. Торговец-бес ответил сюзерену на мертвом языке: «Травница Эмма. Тисовая аллея. Она человек, но травы Темных у неё есть».

Мир тесен даже в Аду, а Бармен еще меньше. Та самая Эмма-травница, вернувшая к жизни маленькую Селесту по просьбе её матери. К ней нужно идти, какая бы западня не ждала на пороге. Демон нутром чувствовал, что не все просто там было с исцелением. И еще больше удивляло, что Изабэль ни разу потом к ней не пошла и лечить Жизель травами Темных не пыталась.

Ковен запретил пользоваться их магией? С чего бы вдруг? Зельем забвения Белинда поила слуг в доме Дюбуа совершенно спокойно. Или ведьмы все это время только притворялись, что лечили Белой магией служанку? Какие же тайны хранила немая?

– Пойдем, – поманил за собой Данталион, – покажешь дом травницы Эммы на Тисовой аллее.

Жизель встала с колен, опираясь рукой на поваленное кресло. Пахло от неё ярче, чем на рынке специй. Эмоции менялись от легкого аромата ландыша через жженый миндаль до черного перца и сандала. Надежда закончилась гневом и разочарованием. Всемогущий высший демон ничем не смог помочь. Служанка ждала исцеления прямо сейчас. Мечтала увидеть, как месье Делорне щелчком пальцев возвращает ей голос или, ладно уж, проводит долгий ритуал с пентаграммой на полу и горящими свечами. Но никак не думала, что поведет к травнице. Должен он, а лечить будут другие?

– Ты уже ходила к Эмме? – догадался Данталион. – Просила вернуть голос? Помогло?

«Нет», мотнула головой служанка. Все понятно теперь.

– Так, как я потребую, она тебя еще не лечила. Идем, времени мало. Или ты солгала?

Служанка округлила глаза, подобрала юбки и выскочила из комнаты, унося с собой аромат ландыша. Надежда вернулась. Теперь демону желательно не опозориться и сдержать слово.

 До дома травницы ехали в повозке Дюбуа, но без кучера Оноре. Крепкий парень сторожил Мари, чтобы не сбежала во второй раз. Городские власти не столь расторопны, как Инквизиция. Да и служанка им не очень интересна. Она всего лишь помогала настоящему убийце, крови на ней нет. Если законы Брамена не слишком строги, то её отпустят. Но побеседовать она обязана, как с людьми в черных сутанах, так и с городскими стражниками. Из тех, что посмышленее и умеют не только оружием бряцать.

Жизель остановила повозку и спрыгнула с козел, источая настолько сильный аромат ландыша, что он перебивал остальные запахи. Герцог тянул воздух носом и морщился. Придется заходить в лавку травницы, чтобы понять, варила она травы Темных или нет.

Старый дом, скрипучая дверь и бесполезный колокольчик над ней. И так понятно, что покупатели пожаловали. Внутри чувствовалось, что лавку держала женщина. Там, где аптекарь ставил добротные стеллажи, у Эммы полки громоздились одна на другую и микстуры стояли безо всякого внутреннего порядка. Просто по форме и красоте бутылок. Слева красные, справа синие, а ровно между ними темно-зеленые. 

Вместо опрятного прилавка стояли два стола, заваленных мешочками, коробочками и открытыми книгами. Хозяйка явно не ждала гостей. Увлеклась очередным зельем и не замечала ничего вокруг. Данталион слышал, как она гремит стеклянной посудой в соседней комнате. Дверь бы тогда уже заперла. Поразительная беспечность для той, кто под носом у Ковена и Инквизиции промышляет запрещенной Темной магией. Пусть даже ограничивается травами. Демон знал, какая в них сила.

– Иду-иду, – звонко пропела Эмма из-за стены, – подождите совсем чуть-чуть, пожалуйста.

Демон не торопился. Раз Жизель повела его к травнице, значит, жизни её хозяйки ничего не угрожало. А в парке мадемуазель Дюбуа и одна может погулять. Ей полезно держать голову в прохладе и на свежем воздухе. Остынет, и в следующий раз не будет бросаться в высших демонов зарядами принуждения.      

Данталион достал кисет и медленно положил щепоть сушеной травы в колбу трубки. Жизель держалась в стороне, опасливо поглядывая на пучки трав и связки крыльев летучих мышей. Потехи ради их травница развесила. Для красоты. Демон раскурил трубку и выпустил облачко дыма. Сизые струи немедленно потянулись вглубь лавки и завернулись кольцами вокруг отдельных склянок, ловко спрятанных среди безобидных декораций.

Магия Темных пропитывала жилище Эммы. Струи дыма липли даже к стенам и книгам, написанным вроде бы на языке людей. Служанка шарахалась от каждого нового облака, которое  выдыхал герцог, и все больше жалась к двери. Демон жалел, что не вызвал себе из Ада помощников. Перепугается травница и сбежит через заднюю дверь, ищи её потом по всему Брамену. Хотя с таким шлейфом Темной магии далеко уйти не сможет. Занятного лекаря выбрала для дочери Изабэль. Уж не потому ли держала историю её исцеления в строжайшей тайне?

Наконец, дым добрался до чуткого нюха травницы, звон стеклянной посуды стих. Демон жестом велел служанке ждать его у двери и качнулся вглубь лавки. Эмма вышла навстречу. Отважная.