Глава 31. Подвал

Все девочки мечтают попасть в сказку. Стать принцессой с томным взглядом, сидеть в башне и ждать, когда принц убьет дракона. Или родиться Золушкой, встретить Фею-крестную, надеть хрустальные туфельки и поехать на бал за своим счастьем. Я читала в детстве Отфрида Прослера и хотела стать маленькой ведьмой. Чтобы дружить с вороном, колдовать и наперекор другим ведьмам делать добрые дела. Сказки остались в детстве. Реальный статус ведьмы в застенках Инквизиции означал холодный камень, затхлый воздух подвала и кучу совершенно омерзительной живности, порывающейся укусить меня в темноте. Я билась в истерике, пытаясь стряхнуть с себя тараканов, раздавить юрких многоножек  и отпугнуть настырных крыс. Они лихо забирались на ноги и щекотали усами связанные за спиной руки.

Инквизиторы так боялись исчадие Ада в теле ведьмы, что даже в камере не оставили мне свободы. Я буквально сидела в погребе. Только пустом, грязном и никому не нужном. Ни банок с вареньем, ни хлама, который жалко выбросить. Ничего. Закрытая дверь, узкая решетка над ней, фонарь где-то в коридоре под потолком и подушка из сена, обтянутая мешковиной. Спать я на ней не собиралась. Подозревала, что тараканы на меня из-под нее и лезли.

- Эй, - крикнула я уже изрядно охрипшим голосом, - дайте воды! Я есть хочу! Эй, кто-нибудь!

Плевать, что откажут и грубо пошлют матом. Пусть придет хоть кто-нибудь, я скоро с ума сойду. Сколько дней прошло? Камиллу уже казнили? А меня скоро приговорят.

Умирать не хотелось. Страшно было закрыть глаза и исчезнуть навсегда. Больше не будет Изабэль, желающей выдернуть мою душу из могилы. Теперь я умру окончательно. Меня не станет. Жила, радовалась, смеялась, чувствовала, дышала – и все. Пустота. Страшно.

Но еще хуже – понимать, что меня сожгут заживо. Говорят, боль такая, что лучше умереть десять раз любым другим способом. Хотя утонуть тоже плохо. Вода попадет в легкие и будешь корчиться, пока не задохнешься. Не зря самоубийцы режут вены. Слабеешь от потери крови и просто засыпаешь. Может, мне тоже? Найду какой-нибудь острый заусенец на решетке и пропорю запястье. Кузнец явно работал небрежно. Для преступников никто стараться не будет. Решетка вкривь и вкось.

Я попыталась встать и тут же упала на задницу. Цепь звякнула. Меня приковали к стене, до решетки не добраться. А больше ничего острого в камере не было. Сила Ада не поможет. Заряд принуждения не причинял телу физического вреда. А задохнуться, задержав дыхание, я не смогу. Что же делать, мамочки! Я не хочу гореть на костре!

- Ау! – завыла я и заплакала. – Кто-нибудь! Отпустите меня! Пожалуйста.       

Стены тюрьмы молчали. Даже тюремщик не ходил мимо, гремя ключами. Ни одного шанса спастись. Ни одного.   

***

Колдун решил тянуть время. Просто дождаться, когда Селесте исполнится восемнадцать лет и предъявить на нее права.

- А до следующей весны она просидит в подвале? – сухо спросил демон.

- Да, - кивнул бывший кучер.

Два дня в каменном мешке ведьма уже провела. Инквизиция встала на дыбы и близко никого к ней не подпускала. Суд назначили на следующий день, но вмешалась Аморет.

Верховная ведьма обладала даром убеждения и была замужем за членом городского совета Брамена. Его власти не хватило, чтобы освободить Селесту, но заседание суда он сорвал. Селесту обвинили в убийстве одержимого приворотом мужчины в парке. Того самого, кому Данталион пробил грудь кулаком и выгнал из тела подселенца обратно в Ад. Муж Аморет настаивал, что преступление серьезное, и, кроме суда Святой Инквизиции, ведьма должна предстать перед городским судом. Инквизиторы спорили, ругались, но ничего не могли сделать. Дознаватели заявили, что ищут свидетелей, собирают доказательства и приговор вынесут не раньше, чем вина мадемуазель Дюбуа станет очевидной. Аморет намекнула, что затягивать дело можно бесконечно, но выставила свои условия. Потребовала провести над Селестой ритуал и заставить её прочесть заклинание из книги Рода. Можно прямо в подвале под зданием Инквизиции. Господин До ответил, что подумает.

Демон с Темным колдуном до вечера только и делали, что думали. Сидели на постоялом дворе в бывшей комнате Туссэна Пекара и пили «Лаперуззское красное».

- Почему её нельзя достать из подвала? – снова спросил Данталион. В первый раз колдун не ответил. – Святая Инквизиция перестала подчиняться Темным?

Бывший кучер скрипнул зубами. Видно, что не хотел объяснять, но снизошел до временного союзника:

- Все дело в ее порченной крови. Будь Селеста обычной ведьмой, я бы договорился с Жераром. Но исчадие Ада нельзя помиловать. Можно только отсрочить казнь. И договор у меня с Изабэль такой, что я связан по рукам и ногам крепче, чем вашей серебристой удавкой на шее. Сама Темная магия не позволит мне подселить слугу в Селесту и объявить своей собственность до того, как ей исполнится восемнадцать. Я уже говорил вам это мессир.

- Да, - кивнул демон. – Но я все равно не понимаю, почему вы не можете спуститься в подвал…

- Потому, - выцедил сквозь зубы колдун. Еще не перешел грань допустимого вежливостью тона, но уже едва держал себя в руках. – Мадемуазель Дюбуа не только себя под казнь подвела, но и моего легата. Он объявил ее своей невестой. За связь с исчадием Ада Туссэну грозит смерть. Он теперь тоже считается нечистым. Бездна, да он чуть было не взял ее прямо у алтаря! Легату такое никто не простит.

- Мне плевать на месье Пекара, - холодно ответил демон. – Его судьба решается отдельно от судьбы Селесты. Или нет?

- Нет, - далеким эхом выдохнул колдун. – Ему сказали, кого он хотел назвать женой. Туссэн раздавлен горем. Он сам требует казни и клянется, что убьет себя, если я попытаюсь за него заступиться. Я не могу понять, игра это или правда? Не чувствую его за охранными амулетами. Легата посадили в такой же каменный мешок, как Селесту, и крепко закрыли. Если я спущусь в подвал, Туссэн подумает, что я пришел за ним. Нельзя рисковать его жизнью! Она слишком ценна!

Выдержка отказывала колдуну. Он сдавливал дрожащими пальцами переносицу и сутулился в кресле. Камин почти погас. В Брамене пошли дожди и ночи стали холодными. Время таяло быстрее, чем воск оплывал со свечей. Чтобы добиться помощи от Аморет, слуге запретили убивать Белинду. Пустой все еще был при ней. Демон прятался на постоялом дворе и боялся, что ему все-таки придется уйти в Ад. Бросить Селесту в Брамене одну, не сказав ей даже слова на прощание.

Захочет ли она его слушать? Или, как Туссэн, будет требовать казни? Ожидание смерти хуже самой смерти. До следующей весны в каменном мешке Селеста останется жива телом, но умрет душой. Колдун достанет из подвала пустую куклу.

- Мы договаривались с Туссэном, что он женится на мадемуазель Дюбуа, - продолжал бормотать господин До словно самому себе. - Я не понимаю, почему он говорит то, что говорит. Приворот не мог свести его с ума. Да, Селеста ведьма, но она должна была стать вместилищем для Темной магии. Туссэну нравилось, что он через жену будет еще ближе к Источнику. Почему он в таком ужасе?

- Его могли запугать? – устало спросил Данталион. – Заставить говорить нужные слова, чтобы его покровитель не подходил к подвалу?

- Кто? – дернулся колдун. – Селеста тоже под амулетами, она не дотянется до него силой Ада. Ведьма бы и не стала уничтожать свой единственный шанс на спасение. А снаружи в подвал никого не пускают.

- Вы в этом уверены? – тихо спросил демон и сам ответил на свой вопрос. – Разве Селеста – единственная, кто может заставить что-то сделать?

- Аморет, - выдохнул колдун, и в его глазах зажглось синее пламя. – Больше некому.

Вроде бы простая мысль, а так долго пряталась в закоулках разума. Демон допил вино одним глотком и встал из кресла.

- Господин До, как вы смотрите на то, чтобы подселить слугу Темных в Верховную ведьму?

Если Аморет проникла к Туссэну и намекала на ритуал над Селестой, значит, в подвалы инквизиции она ходила, как к себе домой. Ведьмам не нужна живая Дюбуа. Они заберут заклинание из Книги Рода и с удовольствием отправят ее на костер. Ради этого Аморет давила на мужа и тянула время.

- Как я смотрю? – переспросил колдун. – В упор смотрю, мессир, и мне нравится ваше предложение. Оставим Ги в покое. Я вызову другого слугу. И хорошо все-таки, что я служил кучером в доме Дюбуа. Широким кругом знакомств обзавелся. Знаю, кто возит Аморет и по каким дорогам.

Демон кивнул и вышел вслед за колдуном из комнаты.