Глава 14

Я несколько раз приходила в себя по дороге. Чаще оттого, что голова просто разрывалась от боли. Скула саднила, во рту словно застыла кровяная корка. До слуха доносились тихие голоса. Мадлин с кем-то непринуждённо разговаривала, словно мурлыкала. Шуршал снег на дороге под полозьями кареты и копытами лошадей. Было холодно. Невыносимо хотелось пить, но я боялась пошевелиться. Не потому, что опасалась нового удара, а просто из желания прислушаться, понаблюдать. Возможно, удастся узнать хоть что-то о планах ведьмы, чтобы быть готовой.

Но иногда я снова проваливалась в забытье, гулкое и бесконечное. Там не было ничего, кроме черноты. И внутри, там, где совсем недавно вновь появилась ведьмовская сила, опять было пусто. Как в пересохшем колодце. Я видела каждую трещинку на своей внутренней коже, которой давно не касались потоки магии. Хотелось плакать. Или убить Мадлин на месте.

А ещё я хотела узнать, где Финнавар. Рядом со мной как будто никто не лежал. По крайней мере, холод обнимал со всех сторон. А особенно дуло из щелястого пола. Как здесь все ещё не околели – непонятно. Однако те, кто сопровождал Мадлин в пути, похоже, не страдали. По карете плыл острый душок то ли пива, то ли какого другого пойла. Видно, грелись, как могли.

– Я бы к ней под бок пристроился, – отчётливо буркнул кто-то из мужчин над моим ухом. – Так было бы теплее.

Большая ладонь прошлась по бедру поверх платья.

– А ну, убрал руки! – строго распорядилась Мадлин.

– А ты тут не командуй! – огрызнулись в ответ.

– Ну давай, поспорь со мной, – угрожающе хмыкнула ведьма.

И почему-то мужик сразу замолчал. Неужели её так боялись? Разве она, даже обладая большими силами, могла настолько запугать ораву головорезов?

– Оставь её, Маврис, – добавил один из спутников Мадлин, чей голос показался смутно знакомым. – Она моя.

Всё снова смолкло. Напряжённо прислушиваясь, я снова начала проваливаться в темноту. Неизвестно, сколько ещё можно так прикидываться, будто без чувств. Как бы не вызвало подозрения. Удалось один раз приоткрыть глаза, но увидела мало: только то, что Финнавар лежит напротив меня, у ног Мадлин, а рядом с ней сидят двое мужчин. Лиц я не разглядела.

К счастью, а может, и нет, скоро путь завершился. Карета остановилась, и грубые руки подхватили меня с пола. Холодный ветер мазнул по лицу, закололи кожу мелкие снежинки. А после всё растворилось в долгожданном тепле дома. Здесь было сумрачно, но пахло деревом и немного – дымом. Пока меня укладывали на твёрдую лежанку, кто-то развёл огонь совсем поблизости. Захотелось потянуться к нему, зачерпнуть силы одной из самых сильных стихий, но сейчас я была похожа на безрукую калеку, которая мечтает обнять родного человека. Проклятый ошейник тут же начал невыносимо тереть кожу, как только вспомнила о нём. Но как же от него избавишься, когда связана? Да и вряд ли его можно просто снять: наверняка на нём колдовство, заговор, что не позволит распустить застёжку. Однако всё равно нужно было придумать способ, как это можно сделать. И попробовать. Не лежать же безвольной тушей, ожидая, когда тебя принесут в жертву. Хотя ещё неизвестно, зачем я понадобилась Мадлин.

Невозможно стало терпеть, какая жажда меня замучила. Я всё же открыла глаза и тут же огляделась. Это оказался совсем незнакомый дом, достаточно запущенный и, видно, большую часть года нежилой. Он скорее походил на охотничий: тесный, тёмный с местами промёрзшей крышей. Но здесь был очаг, дающий тепло, а над ним уже повесили котёл, чтобы вскипятить талой воды. По другую сторону, отделённый от меня завесой разогретого воздуха, лежал Финнавар. Его тоже связали, но на его шее никакого ремешка не было. Неужели ведьма не видела в силах друида для себя никакой опасности? Странно. Ведь, когда герцог придёт в себя, будет невероятно зол.

Пока в доме мы были втроём. Сопровождающие Мадлин, стало быть, зачем-то вышли.

Совершенно не обращая на меня внимания, женщина подошла к герцогу и ласково погладила его по щеке. Потом по волосам, что-то тихо шепча. И вот тогда-то тоже нацепила на него такой же ремешок, как и мне. Как будто готовилась к чему-то. Дунфорт перевернулся на спину, по его лицу пробежала недовольная гримаса. Он покрутил головой, словно разминая шею, и наконец открыл глаза. Но вместо того чтобы посмотреть на Мадлин, которая склонилась над ним, тут же отыскал взглядом меня.

– Что тебе нужно? – обратился он к ведьме. – Что это за представление с похищением?

– О, ничего страшного, мой дорогой. Тебе точно ничего не угрожает. Разве что долгая и счастливая жизнь рядом со мной.

– Ты спятила?!

Но ведьма, похоже, отнюдь не шутила и даже не издевалась. Она обхватила его виски руками и буквально впилась взглядом в его глаза. Герцог дёрнулся, пытаясь отвернуться. Верно, в этот миг он и хотел бы применить свои силы, но, судя по тому, какое смятение отразилось на его лице, ничего не вышло.

– Какая же ты тварь, – процедил он. – Правы были жрецы. Надо было сжечь тебя как порождение Бездны.

Он закрыл глаза, прерывая связь, но она встряхнула его.

– Открой, иначе я начну резать её на куски прямо при тебе.

Финнавар подчинился. И даже со своего места я видела, как он меняется. Как расслабляются черты, резкая линия губ становится мягче, и на них даже появляется лёгкая улыбка. Мадлин что-то шептала, поглаживая его кожу пальцами, а затем приникла долгим и глубоким поцелуем. Я опустила взгляд, чувствуя, что в этот самый миг теряю единственного союзника. Герцог обмяк в её руках – наверное, уснул, и ведьма вновь осторожно уложила его на пол.

– С друидами тяжело, – проговорила, вставая и поворачиваясь ко мне. – Я присушивала его к себе долго. Весь год, по капле. Чтобы он не заметил, не почувствовал слишком открытого воздействия. А будь он Маклафлети, то и вовсе ничего не вышло бы.

– Зачем это всё? – в сухом горле еле-еле рождались слабые звуки.

Мадлин налила в деревянную кружку воды и дала напиться. Хотелось плюнуть ей в лицо, но утолить жажду сейчас было гораздо важнее.

– Я хочу обрести всё, что утратила. И даже больше. И отомстить Анвире, конечно. Жаль, что ты не смогла его убить. Ты слишком слабая… Или сильная. Я никогда не могла понять это наверняка. Да, сестрёнка?

Перед глазами потемнело, а после с них будто спала пелена. Вот почему я никак не могла толком разглядеть черты Мадлин. Потому что она нарочно прятала их от меня. Возможно, каким-то особым заклинанием или просто потому, что переродилась каким-то неведомым мне способом и уже не могла остаться прежней.

– Ида? – всё же уточнила я очевидное.

– Мадлин, – поправила меня ведьма. – То время, когда я была Идой, давно прошло. Знаешь, я даже скучала. Мы преодолели с тобой многое. Жалко, выжили не все.

Она поставила кружку на щербатый стол и вернулась ко мне. Захотелось отползти подальше, насколько чужеродная и тёмная сила коснулась меня. Она словно хотела прочесть каждую мысль в моей голове, хотела вывернуть наизнанку, чтобы из чистого любопытства узнать, что у меня внутри. От неудобной позы и так уже ломило всё тело, но теперь стало хуже.

– Как так получилось? – выдавила я.

Мне и правда было интересно, как случилось такое, что сестра, которая умерла у меня на руках и была похоронена, вдруг оказалась живой. Но совсем не такой, как раньше.

– Я всегда была восприимчива к Мору и силе Бездны. – Ведьма пожала плечами, наматывая на палец мой растрёпанный локон. – А когда умерла, она поглотила меня совсем, но не уничтожила. Наверное, потому что родственна мне. Правда, чтобы вернуться, мне пришлось смириться с ней. Впустить. И тогда я оказалась в теле девушки, которая умирала медленно от маленькой доли Мора в ней. Так же, как и я.

– Так, значит, ты хотела убить Анвиру моими руками? А сама? Почему не сделала это сама?

– О, к Анвире сложно подобраться. Он хоть и доверил мне своего сына, а со мной предпочитал не встречаться. – Мадлин усмехнулась. – К тому же… Мне нужно было, чтобы ты попала во дворец. Только поблизости от Священной Рощи твои силы могли восстановиться. Сейчас я могу их забрать.

– Но зачем? – Картинка всё никак не желала складываться в единое целое.

– А это тебе знать не обязательно, моя дорогая. Достаточно того, что, когда умрёт Анвира, я возьмусь за Эрнана. Второй вспышки Мора он не переживёт.

Ведьма встала, намереваясь, видно, закончить разговор.

– Мор – твоих рук дело! – выплюнула я ей в спину. – Как только можно?! Разве не он убил родителей и многих наших друзей? Разве не он уничтожил тебя и забрал мои силы? Неужели это для тебя ничего не значит?

– Родителей убил Анвира! – крикнула Мадлин. – Из-за спора за маленький кусочек земли он хотел призвать такие силы, которые не подчиняются никому!

– Он был молод! И он поплатился! – Я извернулась в желании просто накинуться на неё и разорвать в клочья.

– Мы тоже были молоды, разве не так? – Ведьма тут же успокоилась. – Я отдала свою жизнь борьбе. А ты – нелюбимому мужчине, который хотел только наши земли и чтобы ты раздвинула перед ним ноги. Впрочем, ты любительница это делать. Ноалан рассказывал.

Я задохнулась, не высказав следующие слова. Всё, что я делала на пути к Анвире, и так не давало покоя. Грязь, обман – они останутся со мной навсегда. Только, наверное, мучиться осталось недолго, если не придумать, как вырваться отсюда.

– Так, значит, Ноалан тоже твой подручный? – Я посмотрела на дверь, будто он мог в любой миг сюда войти. Вот чей голос показался знакомым в карете.

– Ноалан ненавидит Анвиру так же, как и я. – Мадлин снова присела перед Финнаваром и пригляделась к нему. – Я забрела в его трактир, когда ещё была больше похожа на нищенку. Потом пришла к Орли и предложила ей то, от чего не откажется ни одна девушка. Жаль только, её лакей Тедор решил вмешаться в самом начале. Пожалел тебя… Пришлось убрать его с дороги.

– Зачем тебе Финнавар? – Я вывернула голову, наблюдая, как она неспешно гладит его по плечу.

– Финн нравится мне, – ведьма усмехнулась. – И в постели с ним хорошо. Но главное, он будет претендовать на престол снова, как только не станет мужчин Маклафлети.

– Но он бастард.

– Все, кто знает об этом, скоро умрут, – безразлично фыркнула Мадлин. – Это проще, чем кажется. Прежний король хорошо скрывал неудобные тайны своей семьи.

Устав лежать в вынужденной позе, я уткнулась лицом в твёрдое ложе, застеленное чуть сыроватым шерстяным покрывалом. Казалось, что под ошейником на коже уже кровавая мозоль. Он агрессивно подавлял мои силы, а потому причинял едва не телесные мучения. Связанные руки совсем онемели, пальцев я почти не чувствовала.

– Потерпи, – словно догадавшись обо всём, мягко проговорила Мадлин. – Мужчины скоро вернутся, принесут еды и тёплую одежду. Я, так же как и ты, уезжала в спешке, чтобы догнать вас. Не подготовилась.

Надо же, даже сожаление слышится в голосе, будто у матери, которая не подготовилась к встрече детей. Мы провели в молчании некоторое время. Я старалась найти хоть немного более удобное положение, чтобы не так затекали связанные руки и спина. Мадлин пыталась навести небольшой порядок в доме: и впрямь точно хозяйка. Скоро зашевелился Финнавар. Я затаила дыхание, ожидая, когда он очнётся совсем, и надеясь, что колдовство Мадлин не сумело его подчинить. Но как только он открыл глаза, поняла, что надеялась зря.

Ведьма подошла к нему и без всяких опасений развязала руки, сняла ремешок – и тут же герцог заключил её в объятия, прижал к себе, зарываясь лицом в волосы.

– Мы не одни, – шепнула та, не слишком настойчиво отстраняясь.

Дунфорт посмотрел на меня, как на досадную помеху, от которой хорошо бы немедленно избавиться.

– Зачем она здесь? – его голос стал настолько чужим, что даже не верилось.

– Она нужна мне. Нужны её силы. Бездна всегда голодна, а их хватит надолго.

Страшный приговор, что прозвучал в её словах, ничем не насторожил герцога. Сейчас ему было плевать на меня, на братьев, которых Мадлин собиралась убить. Ему была важна только женщина в его руках.

– Чего тогда ты ждёшь? – От его тона всё внутри сжалось.

Представилось даже, что вот сейчас ведьма, повинуясь его недовольству, подойдёт и просто перережет мне горло. Явственно было видно, насколько Финнавар важен для неё. Возможно, она даже лукавила, когда скромно сказала, что он ей нравится. Хотя вряд ли это можно было бы назвать любовью. Возможно, причиной была страсть, поглощающая всё сильнее. Поддайся я искушению с Дунфортом, могла бы сейчас быть на её месте.

– Ты должен провести меня в Рощу. Там я смогу провести ритуал. Раз уж Анвира не нашёл в себе сил отдать мне её добровольно.

– Сама знаешь, что Анвира давно передумал убивать её. Потому в королевскую Рощу мы не сможем попасть. Но подле моего имения тоже есть Роща. Нужно ехать туда.

– Прежде мне нужно появиться в резиденции короля, – с сожалением произнесла Мадлин, касаясь его плеча. – Он вызвал меня, а я и так слишком задержалась. Не приеду, и у Анвиры появятся подозрения. Слишком рано для того, чтобы свершилось всё задуманное.

Финнавар всё же поймал её снова и, не обращая на меня никакого внимания, словно я была мебелью или любой другой бездушной вещью, опрокинул ведьму на спину. Он целовал её долго, а та не очень-то противилась: верно, ко всему прочему ей хотелось позлить меня. Но мне было сейчас всё равно. Голову наполняли мысли только о том, что сказал герцог о неком намерении Анвиры убить меня, от которого он когда-то отказался. Что за чушь? Но несмотря на нежелание верить в это, сердце тревожно сжалось. Вряд ли я что-то могла выяснить у них. А значит, отсутствием Мадлин мне просто необходимо воспользоваться. Как будто то время, что боги дали мне на исправление ошибок, ещё ждало меня, требовало не потратить его зря.

А когда вдруг вернулись сопровождающие ведьмы, я даже обрадовалась. Вид совершенно обезумевшего в своей страсти герцога вызывал едва не тошноту. Мужчин оказалось всего трое: а показалось раньше, что их было больше. Первым в дом вошёл Ноалан. Он тут же перевёл взгляд на меня и приветственно улыбнулся, словно я не валялась связанной тушей, с которой можно было сейчас делать всё, что заблагорассудится.

– Здравствуй, Далья, – обычным своим мягким тоном произнёс он, подходя ближе.

– И ты будь жив-здоров, – огрызнулась я.

Двое других мужиков загоготали, косясь на трактирщика, хотя в том, что он был им на самом деле, теперь возникали большие сомнения. И снова мне стало так мерзко на душе, теперь от собственной глупости. Я считала, что обхитрила всех, соблазнила мужчину ради своих планов, а он поддался. Но на самом деле всё оказалось с точностью до наоборот. И Орли, какая дивная актриса, таланту которой позавидовала бы любая бродячая артистка. Как хорошо она сохраняла невозмутимость при знакомстве. Не моргнув глазом выпила сонный отвар. Оставался только вопрос: Дарана тоже знала обо всех замыслах или всё же была со мной искреннее многих? Выспросить это у неё теперь вряд ли удастся.

Из того, что принесли мужчины, Мадлин быстро приготовила похлёбку. Все насытились, даже Финнавар не повёл и бровью, хотя вряд ли привык к таким кушаньям. Это не цыплят в таверне Абигел уплетать. Меня тоже накормили, усадив и поддержав, чтобы не завалилась на бок. Развязывать меня никто, похоже, не собирался. Будто, лишённая сил, я могла причинить им какой-то вред. Пришлось побороть внутреннее чувство протеста и желание поднять бунт. Силы мне понадобятся. Вряд ли измотанная пленением да ещё и голодная способна буду на хоть какое-то сопротивление.

Герцог совсем не смотрел на меня. Я безуспешно пыталась поймать его взгляд, но он был прикован исключительно к Мадлин. После оказалось, что на дворе уже глубокое утро, а потому ведьме нужно ехать в резиденцию на встречу с королём. Видно, он собирался о многом её расспросить. И очень хотелось, чтобы его вопросы были как можно более неудобными: почему она не почувствовала, что я ведьма, почему не распознала обман? Наверняка у Мадлин уже подготовлены ответы, но если хоть что-то внутри её дрогнет от страха быть разоблачённой, я уже была бы рада.

– Его светлость и эти достойные мужчины сопроводят тебя до имения Дунфорт, – как бы между делом сообщила Мадлин, собираясь в дорогу. – А уж я вернусь через пару дней. И тогда, моя дорогая, твои мучения закончатся. Право, мне очень жаль, что я доставила тебе их так много.

Она состроила печальный вид, от которого меня передёрнуло. Ида никогда так не кривлялась. Но соприкосновение с Бездной вовсе не пошло ей на пользу. Да, она обрела могущество, но стала похожа на деревянную куклу, которую кто-то дёргает за ниточки.

Ноалан, видно, чтобы я не спотыкалась по дороге, подхватил меня на руки и перенёс в ту же карету. Кучер на козлах оказался не тот, что вёз нас с Финнаваром, и стало нехорошо внутри от мысли, что сталось с предыдущим. Мужик покосился на меня и щедро сплюнул в сторону, отворачиваясь. Руки трактирщика – хотя теперь большой вопрос, кто он на самом деле, – ощутимо поглаживали меня даже через несколько слоев ткани. Но в памяти не всплывало ни единого воспоминания о времени, проведённом с ним. Всё было игрой, что с его, что с моей стороны. Да и обстановка не та… Ноалан усадил меня на жёсткое сиденье и подпёр сбоку, придвинувшись так близко, как можно было. Финнавар сел напротив, всё так же глядя мимо, словно я перестала существовать. Ещё один сопровождающий устроился рядом с ним. Напоследок внутрь заглянула Мадлин.

– Ну что ж. Скоро увидимся, – улыбнулась и захлопнула дверцу.

Карета слегка дёрнулась и покатилась по немного подмёрзшему за ночь снегу. Давая напряжённому телу хоть немного отдыха, я навалилась на Ноалана, понемногу разминая запястья. Лопатки просто сводило, хотелось плакать от боли и кажущейся безысходности. Мужчины молчали. Незнакомый мне спутник поглядывал с хищным интересом: наверное, тот, что лапал меня, когда считал, что я ещё без чувств. Иногда он переводил взгляд на трактирщика и тут же мрачнел, значит, вид того говорил красноречивее любых слов.

Показалось, через какое-то время мне удалось немного ослабить верёвки. Однако я стёрла кожу до крови о грубые пеньковые волокна.

– Развяжите меня, прошу, – взмолилась наконец, жалостливо поглядывая то на герцога, который сохранял отстранённое выражение лица, то на его соседа. – Что я вам сделаю?

Финнавар вздохнул и отвернулся совсем, а на лице второго мужика появилось сомнение. Он вопросительно посмотрел на Ноалана.

– Ты хитрая лисица, моя дорогая Далья, – буркнул тот.

– Разве я смогу причинить вред трём мужчинам? Ты серьёзно? Я лишена магии. У меня затекло всё тело. Прошу! Хоть каплю жалости!

Кажется, даже слёзы промелькнули в голосе. Как будто и правда сейчас расплачусь. Порой рыдания выбивают мужчин из колеи: и я уже собралась применить это самое последнее оружие в споре, но не пришлось. Ноалан тяжко вздохнул.

– Позволите, ваша светлость? – Он уже повернулся ко мне.

Финнавар искоса глянул на меня – я увидела совершенную пустоту, что была сейчас у него внутри.

– Развяжите.

Я с облегчением простонала, когда верёвка перестала стягивать руки за спиной. Свободно повела плечами, осторожно коснулась саднящих запястий.

– Полегчало? – хмыкнул Ноалан, наматывая верёвку на ладонь.

– Спасибо.

Я одарила его самым благодарным взглядом, на который была сейчас способна. Что же… Первая часть плана воплотилась без больших трудностей. Теперь можно было немного выждать и приступить ко второй.

Я ещё теснее прижалась к Ноалану, вкладывая в это движение то, что он мог почувствовать и что могло его хоть немного взволновать. Поначалу трактирщик выпрямился и замер напряжённо. А после того как я как бы невзначай в очередной раз потёрлась о его плечо, отсел немного подальше. Проклятье.

Пришлось, скрывая досаду, уставиться в окно, ожидая, когда же за ним покажется та деревня, где мы останавливались с Финнаваром. Как назло, она появилась только к сумеркам: далеко же нас увезли. Чуть погодя я начала нетерпеливо ёрзать на месте и вздыхать, выразительно поглядывая то на герцога, то на Ноалана. Первым не выдержал второй.

– Что ты елозишь? – он недовольно покосился на меня.

– Мне бы отлучиться… Сил нет терпеть.

Мужчина закатил глаза, но возразить на это ему, видно, было нечего.

– А не отморозишь свой прелестный зад? – он криво усмехнулся, в очередной раз давая остальным понять, что именно раньше нас связывало.

– Я быстро. Пожалуйста!

Ноалан возвёл очи горе, но всё же громко постучал в стенку кареты и, на этот раз не спрашивая разрешения Финнавара, распорядился:

– Маврис, сопроводи миледи в кусты. Только быстро! А я останусь с его светлостью.

Стало быть, до конца герцогу он ещё не доверял. Либо не верил в безоговорочную силу ведьмовских чар. А вот и зря. Легко не верить, если не испытывал их на себе.

Я под присмотром Мавриса неспешно спустилась в снег и побрела прочь от дороги. Шаг за шагом отдаляясь от кареты.

– Эй, куда? Садись здесь! – крикнул мужик, широкими скачками поспевая за мной.

Я, не обращая на его возмущение никакого внимания, продолжила идти, выдёргивая ноги из сугробов, стараясь не думать о том, как много снега попало в ботинки. На ходу осторожно потрогала ошейник и убедилась, что без магии его не снять. Тяжеленная ладонь упала мне на плечо, сдавила почти до хруста.

– Стой, я сказал! Дурная!

Я прикрыла глаза на миг, решаясь. Выдохнула. И, резко развернувшись, со всей силы толкнула его в грудь. Тот покачнулся и, застряв ногами в снегу, неловко сел. А я бросилась прочь, зная, что мне не убежать. Но нужна была провокация. И то, что она удалась, стало понятно, когда, громко бранясь, Маврис бросился за мной. Нагнал быстро, ухватил за подол платья. Я потеряла равновесие и упала, царапаясь по насту в попытке отползти дальше. Стальной хваткой мужик вцепился в мою лодыжку и дёрнул к себе. Юбка задралась, открывая ему прекрасный вид на всё, что было ею скрыто. Маврис громко запыхтел, подбираясь ко мне, брыкающейся и извивающейся ужом.

– Уйди! – крикнула я.

Неподъёмное тело навалилось сверху.

– Проучу тебя, тварь, – выдохнул мне в лицо.

Огромная пятерня просунулась между ног в попытке сдёрнуть чулки. Я закричала так громко, как никогда в жизни, чтобы в карете уж точно услышали. За сосредоточенным дыханием и вознёй, когда мужчина стаскивал с меня исподнее, не сразу стали слышны голоса и шорох снега под шагами.

– Ты спятил? – Ноалан навис над нами и тут же сдёрнул с меня Мавриса. Тот, ругаясь почём зря, покатился в сторону.

Тогда я увидела и Финнавара, который тоже приближался. И, поймав его взгляд, закатила глаза, хватаясь за шею. Мне много приходилось притворяться. Улыбаться, когда не хотелось. Изображать страсть в постели с мужем, который не рождал внутри никакого желания. Но эта симуляция была самой сложной, потому что страшно было переусердствовать. Я хватала ртом воздух и откидывала назад голову. Оттягивала ошейник, как могла, показывая, что именно он причиняет мне невыносимые мучения. Мужчины, кажется, на самом деле напуганные, встали надо мной, не зная, что и делать.

– Быстро в карету! Принесите одеяла! – вдруг утратив безразличие, рявкнул герцог.

Совершенно растерянный Ноалан кивнул и бросился прочь, а за ним увязался и посрамлённый Маврис. Хотя его помощь вряд ли требовалась.

– Что с вами, миледи? – режущим на куски тоном спросил Финнавар, опускаясь передо мной на колени.

Я не ответила. Прохрипела ещё несколько раз и раскинулась в снегу, якобы потеряв сознание. Хорошо, что в сизых сумерках уже нельзя было толком рассмотреть ни цвета кожи, ни дыхания. А потому Финнавар, ощутимо поколебавшись, осторожно коснулся моей шеи холодными пальцами и, что-то шепнув, снял ошейник. Я осталась неподвижной ещё некоторое время, понемногу вызывая внутри освобождённые силы. Они вдруг прилили так резко, как вода из прорвавшейся плотины. Я задохнулась теперь уж по-настоящему. Меня жгло изнутри. Я чувствовала всё вокруг. Колючий снег под ладонями, шорох ветвей, слабые огоньки в домах деревни, от которой мы отъехали на пару миль. И я видела нити заклинания, которые пленяли душу герцога, так отчётливо, будто сплела их сама.

Финнавар, напуганный, кажется, ещё больше, склонился ближе. И тогда я схватила его ладонями за лицо и открыла глаза.

– Финн… – прошептала, слыша, как возвращается Ноалан, хоть он был ещё далеко. – Услышь меня, прошу. Ты не пленник её силы. Ты – друид, самый могущественный из всех, кого я встречала. Ты должен быть свободен.

Зацепилась за самое ощутимое звено в цепи заклятия и стиснула в невидимых пальцах, накладывая новое. Ни на миг не отводя взгляда. Герцог тяжело дышал, упираясь ладонями в снег по обе стороны от меня. Вырывался. Однако его пустые глаза понемногу наполнялись былым разумом, а кожа теплела.

– Далья, пустите, – шепнул он. – Бесполезно…

Его скручивала боль от цепей, что рушились под напором моей неожиданно великой силы. На висках вздулись жилки. Заклинание Мадлин было мощным, выстроенным по капле за долгое время, вживленным под кожу. А мне не хватало контакта, малой доли соприкосновения с сопротивляющимся Финнаваром. Не хватало власти над разумом. Слишком долго! Я приподняла голову и поцеловала его, вызывая в душе его отброшенные в сторону эмоции. Забитые внутрь памяти, но такие ошеломляющие, что меня захлестнуло ими с головой. Обхватила руками за шею, прижимая сильнее, но не забывая уничтожать остатки пут, наложенных Мадлин. Пусть и нечасто, но приходилось раньше разрушать привороты. Никогда не подумала бы, что умение пригодится мне через годы. И что это окажется на этот раз так сложно.

Герцог расслабился, обняв меня за талию, его губы стали мягкими, горячими. Он целовал меня так, как тогда, в замке, в момент моего помутнения. Совершенно искренне и жадно, словно боялся хоть на миг оторваться. Но всё же отстранился как раз в тот миг, когда среди полупрозрачных зарослей показался Ноалан с шерстяным одеялом под мышкой. Я откинулась на снег, совершенно обессиленная. Финнавар, тяжело дыша, сунул в карман так и зажатый до этого в пальцах ремешок.

– Давай сюда! – прикрикнул на трактирщика, а тот встал, растерянно на меня поглядывая.

Финнавар укутал меня одеялом и прикрыл освобождённую шею воротником плаща. А после поднял на руки.

– Что с ней? – тихо поинтересовался Ноалан.

– Просто истерика, – бесцветно пояснил герцог, и я поняла, что сейчас лучше молчать.

Как ни в чём не бывало Дунфорт снова разместил меня на сиденье кареты, а сам занял прежнее место. Мужчины, опасливо помалкивая, расселись тоже, и карета тронулась дальше. Если бы герцог не спрятал мой ошейник, то можно было бы подумать, что ничего не вышло, что чары Мадлин оказались сильнее – настолько невозмутимым он выглядел. Но один-единственный взгляд, который Финнавар бросил на меня, сказал, что у него есть свой план.

Я постаралась довериться ему и полежать спокойно. Тем более что чувствовала себя так, будто по мне проехалась та самая карета. Невольно волоски по всему телу поднимались от мысли, насколько сильна Мадлин, раз разрушение всего одного её заклинания настолько меня измочалило. Я осторожно коснулась аурой Финнавара и поняла, почему его поведение было настолько осторожным, почему он не вступил в схватку с всего-то двумя мужчинами: он был опустошён ровно так же, как и я. Теперь нам обоим понадобится время, чтобы восстановиться.

И только сейчас стало чуть спокойнее на душе. Я даже прикрыла глаза и уснула, укачанная движениями кареты. Ничто не тревожило меня довольно долго. Проснувшись, поняла, что силы понемногу восстанавливаются и теперь наполняют меня гораздо больше, чем раньше. Словно тот ремешок с заговоренными камнями позволил накопить их, не растрачивая попусту, а потому на этот раз приток был гораздо ощутимее.

Из мужчин не спал только Ноалан. Он, показалось, даже с тревогой посмотрел на меня, стоило только пошевелиться.

– Как ты? – шепнул.

– Лучше.

– Маврис получил в челюсть за то, что едва не сделал.

– Аж полегчало, – хмыкнула я, усаживаясь.

Украдкой посмотрела на дремлющего Финнавара и сильнее завернулась в плащ, чтобы исчезновение ремешка на шее точно никто не заметил. Ноалан заботливо подал мне флягу с водой.

– Скоро приедем, – буркнул. – Вон…

Он кивнул на полуприкрытое шторкой окно. Я выглянула в него и сквозь прозрачную стену снегопада всё равно рассмотрела замок вдалеке. Он чем-то походил на загородную королевскую резиденцию: такой же белокаменный и не слишком большой. Но чем ближе мы подъезжали, тем разительнее становились отличия. Эта крепость явно была старше. Таких высоких и мощных башен сейчас уже не строили, окна делали больше, а крыши – остроконечнее. Замок напоминал жилище мрачного отшельника, хотя герцог здесь, судя по всему, вообще появлялся редко. Когда дорога вильнула, объезжая небольшое озеро, на берегу которого и раскинулось имение Дунфорт, герцог наконец открыл глаза. Зашевелился и Маврис, поскрёб небритую щёку, выше которой расплывалось багровое пятно: значит, Ноалан ударил его не скупясь.

– Добро пожаловать, дорогие гости, – с открытой издёвкой в голосе проговорил Финнавар, когда карета въехала в открытые расторопными слугами ворота.

– И чего вам, ваша светлость, не жилось дома, – усмехнулся Ноалан, озираясь. – Может, тогда судьба уберегла бы вас от встречи с этими ведьмами.

Он кивнул в мою сторону. Герцог ничего не ответил, сохраняя нарочитую отстранённость. Только одно могло бы выдать его перед остальными: то, что он подал мне руку, помогая выйти из кареты. И при этом достаточно грубо отодвинул трактирщика. Но тот, кажется, не насторожился. А Маврис и вовсе только и успевал зевать по сторонам: он, верно, впервые видел настоящий замок так близко.

Герцог, продолжая держать меня за руку, будто опасаясь, что я брошусь бежать, провёл до главного входа: а там уже ждали некоторые слуги и женщина строгого вида, по которой сразу можно было догадаться, что это экономка. Однако, когда Финнавар ступил на крыльцо, она расплылась в добродушной улыбке.

– Наконец-то, ваша светлость! – Она шагнула нам навстречу и вцепилась в меня въедливым взглядом. – Мы уже начали думать, что вы не появитесь до самой весны.

– Однако я здесь, – герцог скупо улыбнулся в ответ. – И рад вас видеть, Лорина.

Столь холодное приветствие экономке явно не понравилось. Она с подозрением окинула взглядом двух мужчин за нашими спинами. Герцог, наконец отпустив меня, поравнялся с ней и, коротко склонившись к её уху, что-то шепнул. Ни единой лишней эмоции не мелькнуло на лице женщины, будто мне это всё только померещилось. Она проводила нас внутрь, продолжая на ходу делиться с хозяином последними новостями, а потом, всплеснув руками и запричитав, что забыла о чём-то важном, куда-то спешно ушла.

– Что ж, друзья, скоро вам покажут, где разместиться на то время, что вы здесь пробудете, – Финнавар повернулся к Ноалану и Маврису, нехорошо улыбаясь.

Но те довольно переглянулись, прельщённые такой возможностью.

– Её, – трактирщик указал на меня, – Мадлин распорядилась запереть получше, пока она не вернётся.

– Конечно, – герцог махнул рукой вновь вошедшей в парадный зал экономке. Вслед за ней, позвякивая оружием, пришли шестеро мужчин, по виду – стражники. Подручные ведьмы тут же напряглись и завертели головами, уже, похоже, понимая, что сейчас будет.

– Надеюсь, ваше пребывание здесь будет удобным и запомнится вам надолго, – холодно проговорил Дунфорт. – Взять их!