Глава 6

Не все девушки остались довольны встречей с королевой, хоть никто из них и не рассказывал личных подробностей. Однако это читалось на их лицах. Только краем уха я успела услышать однажды от виконтессы, что вдова изрядная стерва. Удивительно! Либо её величество прекрасная актриса, либо она умело подбирала подход и отношение к каждой из претенденток. Не исключено, что Ултана ей просто не понравилась.

Я же после разговора с королевой пребывала в подавленном настроении. Тяжёлым камнем на сердце легла встреча с сыном Анвиры. Кажется, он даже приснился мне ночью. Однако вспомнить это точно при пробуждении не получилось. Но одно можно было сказать уверенно: проснулась я в слезах. Полин, которая после моей болезни частенько оставалась ночевать в покоях на кушетке, вскинулась на постели и заозиралась сквозь темноту:

– Всё хорошо, миледи? – Она приглушённо зевнула.

– Да. Просто скверный сон.

Служанка снова легла. Я тоже опустила голову на подушку, но сон как рукой сняло.

– Что ты слышала о сыне Анвиры? – чуть поразмыслив, всё же спросила её.

Полин заворочалась, ложась поудобнее.

– Да ничего особенного, – вздохнула. – Наверное, обо всём вам рассказала королева. А вот о той ведьме, которая его… хм… лечит, чего только не болтают.

– Да что ты…

– Ага. Говорят, она появилась не так уж давно. Просто пришла к воротам городской резиденции короля и не ушла, пока тот её не принял. А после этого Анвиру как подменили. Был ведь убитый горем о почившей жене. Три года ничего не хотел слышать о том, чтобы другую искать: ведь мальчику мать всё одно нужна. И постоянно болеющий ребёнок не вселял надежд. А тут ожил, загорелся. И в короткий срок принял решение выбирать новую королеву. Вот так-то. Кое-кто судачил даже, что охмурила Анвиру. Дык он ведь Маклафлети. А значит, чарам неподвластен.

Я перевернулась на бок, внимательно слушая болтливую служанку. Та ведьма не понравилась мне ещё при первой встрече. Вспомнишь – так и стоят её карие глаза перед взором. И сила, которая яростно метнулась внутрь, ощупывая и выворачивая наизнанку. Скорей всего, остальные невесты не почувствовали того, что я. У меня же каждая жила содрогалась и трепетала от столь наглого вторжения.

– Так что о самой ведьме говорят?

Полин, которая уже снова засопела было, сонно всхлипнула.

– Что?

– О ведьме-то чего толкуют, говорю!

– Что-что… Жрецы Пресветлого в главном храме Катайра хотели её сжечь. Мол, порождение Бездны, а не женщина. Только герцог Дунфорт вступился. Да мало того – приблизил к друидам. В свой круг её ввёл. А король дом купил в городке, что на север от этой резиденции лежит. Чтобы, значит, всегда поблизости была от Бьои, пока он тут. Чем она его лечит, никакому лишнему человеку не известно. Наверное, только герцог, король и королева знают. А всё равно говорят, что мальчик и до весны не доживёт.

– И что, нет никакой надежды? – пробормотала я скорее самой себе.

– Так откуда же я знаю, миледи? – растерянно отозвалась Полин.

Она снова недовольно завозилась, укладываясь, а после притихла. Больше ни о чём расспрашивать я её не стала, пусть спит.

На следующий день невесты собрались за рукоделием в специально отведённой для этого светлой комнате. Я тоже пришла, хоть никого из них особо не хотелось видеть. Только Кэтлин не раздражала, хоть и не выглядела радостной. Да Пастушка со своей наивностью и вечно хорошим настроением не мозолила глаза. Виконтесса, вялая, словно цветок, простоявший в вазе неделю, наводила тоску. А графиня только злила до того, что хотелось расцарапать ей смазливое личико, чего со мной раньше никогда не бывало.

Девушки сосредоточенно взялись кто за вышивку гладью, кто за ришелье. Тихий шелест ткани и дыхание заполняли комнату. В окно лился морозный свет, бледно-жёлтый, негреющий. Где-то за стеной играли на клавесине. Я прислушалась, узнав мелодию. Соната «Дорога в горы» – несчётное количество раз приходилось играть её в юности под строгим надзором леди Виктории да её длинной указки, которой она при каждой оплошности била по рукам.

– Принц Эрнан играет, – с придыханием почти шепнула виконтесса.

Я покосилась на неё и успела заметить, как она покраснела, снова упирая взгляд в вышивку. Очень любопытно. И где же она успела его повстречать, да ещё и настолько проникнуться им, что аж вон пальцы дрожат.

– У него хорошо получается, – поддержала её Кэтлин, впрочем, абсолютно бесстрастным тоном. – Мужчины редко садятся за клавесин.

Вдруг музыка стихла, оборвавшись посередине такта. Ултана вздохнула с сожалением и быстро обвела всех взглядом исподлобья, проверяя, не заметил ли кто. Натолкнувшись на мой, снова зарделась, прикусив губу.

– А с музыкой было веселее, – усмехнулась графиня Фланаган. – Никто не поиграет нам? Леди? Ни за что не поверю, что ни одна не умеет.

– Почему же, умеет. – Я улыбнулась, откладывая пяльцы.

Узоры всё равно не хотели ложиться так, как надо, а после исполнения принца Эрнана захотелось что-то сыграть самой.

– Будьте любезны, миледи! – с жаром попросила Пастушка. – С музыкой и правда лучше.

Я благосклонно кивнула и пошла в соседнюю комнату, откуда и звучала мелодия. Это оказался небольшой зал с рядами удобных кресел у дальней стены. Видно, предназначался он для камерных концертов, на которые, возможно, собиралась королевская семья по какому-либо случаю. Перед креслами стоял богато украшенный позолотой и росписью, изображающей королевскую охоту, клавесин. Его крышка была поднята. И чего это принц не закрыл, когда уходил? Я подошла и невольно замерла на миг, разглядывая изящный инструмент. У меня в родительском поместье был гораздо проще. И как я его ненавидела – уму непостижимо. Кто бы мог подумать, что, давно уж окончив науку, захочу сесть за клавесин снова.

– Вы умеете играть?

Я едва не подпрыгнула, прижимая руку к груди.

– Ваше высочество. Признаться, вы меня напугали.

Эрнан рассмеялся так искренне, будто он заранее задумал эту проказу. Всё же по сравнению с братьями он казался ещё совсем мальчишкой, хоть и был не намного младше Анвиры.

– Вы пришли сюда поквитаться со мной за скверное исполнение? – Вмиг он снова стал серьёзным, впрочем, не совсем.

– Вы играли вполне сносно, – намеренно покривила я против истины. – А потому, когда перестали, леди отправили меня сыграть для них ещё.

Принц усмехнулся, сложив руки на груди.

– Но мне не мешало бы взять пару уроков, – понизил он голос. – Я сажусь за клавесин слишком редко. Не желаете преподать?

Я села на обитую бархатом банкетку с гнутыми ножками и опустила руки на клавиши.

– Вряд ли я горжусь в преподаватели. Мои умения очень скромны, ваше высочество.

Эрнан встал за моим плечом, разглядывая сверху.

– Вы сыграйте, миледи, а я, может, что-то усвою.

Его взгляд буквально облил меня с головы до ног, горячо стекая по шее, чуть обнажённым плечам и в ложбинку между грудей. Сердце невольно гулко застучало, а пальцы дрогнули. Однако я совладала с волнением и, сжав и разжав кулачки, взяла первые аккорды. Лёгкий этюд как нельзя кстати подходил сейчас и к насмешливому настроению принца, и к этому яркому свету, что продолжал лить в окно, играя искрами на бархате кресел и позолоте клавесина.

Пальцы привычно порхали по рядам клавиш, мелодия лилась искристым ручьём, и от этого словно повеяло весенним ветром. Но скоро этюд закончился. Я замерла, отыграв последний такт, и опустила руки на колени.

Эрнан помолчал, давая мне прийти в себя.

– Вы чудесно играете, миледи. Лучше многих. Зря скромничали. Что это за этюд? Я никогда его не слышал.

Хотелось ответить, что его написала моя матушка, но это будет неправдой по отношению к Орли.

– Я уже не помню, ваше высочество. Просто знаю его с самого детства.

Некоторое время я посидела, раздумывая, что ещё сыграть. Его высочество так и стоял рядом в ожидании. Ждали и девушки в соседней комнате: даже можно было ощутить и увидеть в воображении, как они прислушиваются. Вдруг горячая ладонь опустилась на плечо, скользнула вниз по руке. Я поспешно встала, пытаясь сбросить её, но Эрнан ловко перехватил меня за локоть, разворачивая к себе.

– Вы – удивительная девушка, миледи, – проговорил без тени легкомысленности. – Думаете, мой брат заслуживает вас?

Его ледяные, как у Анвиры, глаза вперились пытливо, словно он и правда ожидал ответа. Словно действительно сомневался, что королю положено столько невест разом.

– Ваш брат заслуживает гораздо большего. – Я осторожно высвободилась, но не успела и шагу в сторону сделать, как принц преградил мне дорогу.

Он приблизился вплотную, прижимая меня к резной стенке клавесина.

– Чушь, – выдохнул мне в губы, одной рукой сгребая за талию.

Другой провёл по шее вверх, отчего сонмы мурашек пробежали к затылку. Я не успела ничего подумать. Только услышала громкий шлепок и ощутила жжение от удара на ладони.

Эрнан невольно отступил на шаг, на его щеке вспыхнул алый след от пощёчины. Он удивлённо моргнул, и показалось, что сейчас его негодование захлестнёт меня сметающей всё на пути волной. Чего доброго, снова бросится – попробуй совладай. Но его высочество вдруг улыбнулся, проведя пальцами по скуле, и отступил ещё, давая протиснуться мимо него.

– Прошу простить меня, миледи, – проговорил Эрнан совершенно спокойно. – Я всё понял. Вы объяснили мне предельно ясно.

– Вы всегда позволяете себе так много?

Я не стала сразу сбегать. Зачем показывать себя трусливой мышью? Сердце уже замедлилось, и жар схлынул, теперь можно было обменяться парой ничего не значащих фраз и удалиться с достоинством.

– Нет, что вы. Только в особенных случаях.

– Даже не представляю, что сейчас заставило вас подумать… – Я изо всех сил старалась сдержать упрёк, но он так и норовил сорваться с губ.

Этот нахал решил, что может лапать меня где вздумается! Подумаешь, принц!

– Не смог сдержаться. Видно, музыка навеяла. – Эрнан уже откровенно издевался.

– Тогда, пожалуй, пора закончить урок. Всего доброго, ваше высочество.

Я степенно повернулась и пошла прочь из зала. Взгляд Эрнана ощупывал всю меня и, кажется, даже раздевал. До тех пор, пока не скрылась за дверью. И не успела я ещё вернуться к остальным леди, как снова послышалась музыка.

Девушки встретили меня с недоумением на лицах.

– Что случилось? – приподняла плавные, как молодой месяц, брови Пастушка.

– Его высочество пожелал вновь сесть за инструмент, – развела я руками, надеясь, что мои щёки сейчас не слишком румяные.

Никто возражать не стал. Все с удвоенным усердием взялись за рукоделие, но по лицу каждой читался интерес к тому, что сейчас происходит за стеной. А оттуда продолжали доноситься переливы музыки. Воистину, Эрнан скромничал, когда сказал, что играет хуже меня. Экий хитрец. Почему-то подумалось, что Анвира, будучи в его возрасте, вёл себя так же.

Мысли о короле, которого, казалось, я уже давно не видела, хотя прошло всего два дня, назойливо полезли в голову. Я раздражённо выписывала на ткани кривые стежки, лишь бы занять руки и создать видимость сосредоточенности. Да что же это такое творится? Направляясь сюда, я была уверена в своей хладнокровности и твёрдости намерений. А сейчас раскисала прямо на глазах.

Еле удалось дождаться, когда леди, вдоволь намяв пальцы вышиванием, напившись чаю и наслушавшись музыки, которой все это время любезно развлекал принц, разойдутся по комнатам. У меня в покоях никого не оказалось. Пахло влагой и свежими простынями, окна сияли обновлённой чистотой. Нахождение при дворе моим служанкам дурманило голову, похоже, не так, как мне. О работе не забывали.

Я подошла к небольшому сундучку, который всегда закрывала на замочек и не позволяла никому его касаться. Открыла: внутри звякнули флаконы с разными снадобьями, которые могли оказаться полезны. Просунув руку за подклад, нашарила продолговатый свёрток и вынула его. Сейчас мне просто необходимо было вновь обрести уверенность. В батистовом платке с вышитым на нём гербом моего рода лежал отцовский кинжал с янтарной рукоятью. Нельзя сказать, что с ним я умела обращаться очень хорошо: всё же из нас с сестрой воспитывали леди, а не воинов. Но я и не рассчитывала вступать с Анвирой в схватку. Достаточно дождаться, когда он уснёт. Иногда становилось жаль, что у меня нет средств нанять убийцу. Да и вряд ли кто-то из здравомыслящих наёмников решил бы покуситься на короля только лишь по прихоти какой-то девицы.

Я могла приготовить яд. Время от времени о том и думала, чтобы однажды просто подлить его правителю в вино, когда будет подходящий случай, но почему-то расправа кинжалом казалась более зловещей. Однако на случай, если рука всё же дрогнет, в сундучке был припасен и флакон с отравой.

Вдоволь осмотрев кинжал, я положила его обратно и заперла сундучок, не забыв проверить, надёжно ли замок держится. Поставив его подальше с глаз, села на кровать и вдруг показалась себе до жути мерзкой. Но разве не более мерзко было призвать тёмные силы Бездны ради борьбы с соседним королевством за жалкий кусок земли? А потом оставить большую часть владений без поддержки, когда она так требовалась? Неужели нельзя было хотя бы попытаться…

Тихий стук в дверь вырвал из нерадостных размышлений о том, куда я скатилась. Неужто снова пришла эта Лия? Спасения от неё никакого нет. Но в комнату неожиданно вошла Кэтлин Бирн. Она воровато оглянулась и затворила за собой дверь.

– Позволите войти, миледи? – совершенно другим, не таким сухим, как обычно, тоном спросила она.

– Конечно, проходите.

Я встала с постели и жестом пригласила её сесть в кресло у круглого столика.

Кэтлин, озираясь с лёгким любопытством, прошла дальше, опустилась напротив.

– У вас чудесная комната, Орли.

Баронесса бросила взгляд на стоящую в вазе Ночь Друидов. Её лицо слегка вытянулось, но, надо отдать должное, большого удивления она не выказала. Всё же до чего безэмоциональная девушка! Или это умело надетая маска?

– Благодарю, Кэтлин. Позвать служанку, чтобы принесла чаю?

Та покачала головой.

– Скажите, что это за необычный цветок? – взмахом руки указала на подарок Анвиры. – Никогда таких не видела. Хоть в наших краях, конечно, и так мало что растёт.

Я на миг пожалела, что не выбросила его заранее. Но служанки им особо не интересовались, а потому и я успевала о нём позабыть. Теперь вот ненужные расспросы, а там и до сплетен недалеко.

– Это Ночь Друидов. Он растёт только здесь.

– Зимой? – ещё больше удивилась Кэтлин.

Я только развела руками. Сама знала о цветке лишь то, что сказал король. И тут же вспомнилась его крупная ладонь с длинными пальцами, на которой он лежал. Это было красиво, так, как должно быть. Хрупкий цветок в сильной руке.

Похоже, Кэтлин хотела ещё о чём-то меня спросить, но не стала. Значит, пришла не затем, чтобы выведывать подробности моей жизни.

– Орли, – вновь заговорила она, – я долго наблюдала за всеми претендентками и многое поняла. И потому сегодня пришла именно к вам. Пришла, чтобы просить помощи.

Я непонимающе вскинула брови. Интересно, какую помощь можно у меня попросить? Сразу в голове возникли опасения, что баронесса знает обо мне что-то, что не должна. Что-то, чем меня можно шантажировать. Я насторожилась, но попыталась сказать как можно более спокойно:

– Я вас слушаю. И постараюсь сделать всё, что в моих силах.

Кэтлин замялась, словно её до сих пор одолевали сомнения. Ещё бы! Трудно найти того, кто искренне согласится помочь, среди соперниц.

– Мне нужно исчезнуть из замка. Сбежать, – наконец решилась она. – Я не хочу здесь оставаться. Как бы ни был красив и благороден Анвира, я никогда не смогла бы его полюбить. Потому что люблю другого. И лишь с ним хочу связать свою жизнь. Он будет ждать меня в том городке, что лежит недалеко от резиденции. И мне нужна компания и повод уехать туда, чтобы встретиться с ним. И не вернуться.

Я поняла, что сижу и слушаю её, чуть приоткрыв рот. Нет, подозрения о том, что сердце баронессы уже несвободно, возникали и раньше. Но о том, что она решится сбежать из замка, прямо из-под носа короля, никак не могла подумать. Слишком покорной выглядела Кэтлин. И готовой ко всему. А между тем многие делали ставки на её победу, хоть кому-то могло показаться, что меня привечают больше.

– Вы уверены, что это не опасно, миледи? – Я всё-таки пришла в себя. – Вокруг дикие места. И не оскорбится ли его величество настолько, чтобы отправить за вами погоню?

Кэтлин пожала плечами и усмехнулась.

– Вас не должно это волновать. Мой Тэрис всё устроит, и рядом с ним мне будет лучше, чем здесь. В любом случае, – она пристально на меня взглянула, – к тому же станет на одну претендентку меньше. Разве вам от этого не выгода?

– Я не говорю сейчас о соперничестве. Тем более, я так понимаю, что его между нами нет.

– Благодарю за заботу, миледи. – Кэтлин мягко коснулась моей руки. – Но не стоит беспокоиться.

Я ещё раз оглядела её решительный и немного печальный вид. Неужели никто больше не мог ей помочь? Для меня в том тоже заключался риск: если кто-то узнает, не посчитают ли это достаточным поводом, чтобы выгнать сообщницу.

Кэтлин ждала терпеливо и молча. И чем дольше длилась эта напряжённая тишина, тем я сильнее убеждалась в том, что не смогу ей отказать.

– Хорошо. Скажите, что делать и когда.

Баронесса наконец-то радостно улыбнулась и на этот раз сжала обе мои ладони в своих.

– Спасибо вам! Я обязательно сообщу заранее. Нам нужен просто повод, чтобы уехать в город.

– Я буду ждать.

Кэтлин, вся сияющая, словно услышала самую прекрасную весть, встала и едва не вприпрыжку вышла из покоев. А я ещё посидела, переваривая услышанное. Всё, что происходило, – всё на руку. Но почему-то именно за баронессу одолевала смутная тревога. Не хотелось бы, чтобы пострадала её репутация: она казалась мне достойнее многих. Но это её решение. Может, так и правда ей будет лучше.

Непонятная суматоха на ярусе невест нарастала к вечеру. В целом было тихо, но как будто чуть оживлённее переговаривались служанки в коридоре, в соседней комнате, где жила виконтесса, несколько раз что-то прогремело. Потом стало до напряжения тихо. На ужин никто, кроме меня, не спустился, и я сидела за длинным столом в гордом одиночестве, не понимая, что происходит. Однако в этом были и свои преимущества: никто не смотрит с любопытством и ненавистью, не пытается лишний раз уколоть.

Но не успела я ещё закончить трапезу, как двери отворились и вошёл уже знакомый лакей с обычным своим важным видом.

– Прошу идти за мной, миледи, – без расшаркиваний почти приказал он. – Распоряжение его величества.

Я поостереглась возмущаться или тянуть время. Просто убрала с колен салфетку и последовала за слугой. По дороге всё пыталась угадать, что понадобилось Анвире. Неужто личная аудиенция? Но зачем? Однако все сомнения развеялись, когда передо мной распахнулись двери одной из комнат замка в той его части, где ещё не доводилось бывать.

Это оказался чуть темноватый, скупо обставленный тяжеловесной дубовой мебелью кабинет. Здесь слегка пахло деревом, пылью и временем. Как будто оно тоже год за годом оседало на полках, лепнине потолка и книгах в невысоких шкафах у стен.

Его величество сидел за столом в старинном кресле, спинка которого прилично возвышалась над его головой. Вряд ли оно слишком удобное. Я вошла, и взгляд правителя жадно вцепился в меня. Но это длилось всего несколько мгновений, а после Анвира повернулся к Финнавару, что сидел по другую сторону стола – напротив. Герцог, наоборот, даже и не взглянул, отчего тень разочарования пронеслась где-то внутри. Тут же неожиданно оказался и принц Эрнан: вот тогда-то весь жар, что был в теле, бросился к щекам. А ладони стали ледяными и влажными, что аж захотелось вытереть их о юбку платья. Неужели рассказал о том недоразумении, что случилось между нами сегодня? Да ещё, верно, и приукрасил, что это я на него вешалась. Иначе зачем меня вызвали бы в кабинет его величества…

Ко всему прочему в затемнённой части кабинета, в глубоком кресле сидела ещё и вдовствующая королева. Её взгляд был внимательным и даже доброжелательным. А вот это странно, если учесть, почему я здесь.

– Добрый вечер, миледи, – сдерживая лёгкую улыбку, первым поздоровался принц.

Захотелось ещё раз хлестнуть ему по лицу, чтобы стереть эту наглую ухмылку. А там пусть прогоняют.

– Добрый… – Я не успела договорить, как дверь снова отворилась и внутрь вошла сначала баронесса Бирн, а за ней остальные леди. Что ж, похоже, в кои-то веки я пришла первой. От сердца отлегло, если только меня не решили пристыдить прилюдно.

– Проходите ближе, – наконец проговорил Анвира, кажется, раздражённый тем, что девицы начали бестолково толпиться у двери.

Те перестали копошиться и выстроились в неровную шеренгу, в которой мне место нашлось только с краю. Финнавар, уперевшись виском в кончики пальцев, обвел взглядом всех: выглядел он тоже недовольным.

– Простите, что пришлось собрать вас в позднее время, миледи, – продолжил его величество. – И по неприятному поводу. Сегодня с одной из вас мне придётся распрощаться.

– Но… Как так? Почему? – не выдержала Пастушка.

Я коротко дёрнула её за подол сзади, и она угомонилась.

Невозмутимое лицо Анвиры ничуть не изменилось, он просто припечатал нетерпеливую леди тяжёлым взглядом.

– Поверьте, у меня есть на то причины. Возможно, вы не обратили на это внимания, потому как не торопились делиться с соперницами тем, что в последние дни произошло с каждой из вас. – Он перевёл взгляд на младшего брата, а тот снова улыбнулся, не скрывая издёвки.

– Каждая из вас получила изрядную порцию моего внимания, – признался Эрнан. – В разное время и в разных ситуациях. Могу сказать, что все, кроме одной, прошли это испытание с честью.

Кто-то из девиц тихо всхлипнул: я не поняла, кто именно. Спокойнее от слов принца немного, но стало. Хотя это ещё надо посмотреть, какое поведение он считает достойным.

– Скажу прямо, мне было не слишком приятно узнать о том, что одна из девушек, на которую я возлагал большие надежды, повела себя возмутительно несдержанно. И поддалась на провокацию принца Эрнана.

Ах вот оно что. Вот теперь я полностью расслабилась. Значит, кто-то из соперниц ответил его высочеству взаимностью, не зная, что это всего лишь уловка. Какая дивная оплошность!

– По понятным причинам вы больше не можете находиться здесь, миледи Кавана, – завершил обличительную речь король.

Значит, всё же не зря она краснела при мыслях о принце. Стало быть, чуть раньше не смогла удержаться от соблазна. Даже стало любопытно, насколько далеко Ултана его допустила. Виконтесса сделала шаг вперёд и замерла, опустив голову. Впрочем, на её лице не читалось особого сожаления. Графиня Фланаган довольно улыбнулась, совершенно не сдерживая радости от потери одной из соперниц.

Я покосилась на принца Эрнана, а тот едва заметно подмигнул и коротким небрежным жестом тронул свою щёку, по которой и схлопотал утром. И вид при этом состроил крайне расстроенный. Как бы от меня ему не досталось сильнее всего.

– Прошу простить меня ваше величество, – совершенно ровным голосом проговорила Ултана. – Верно, и правда я не настолько достойна быть вашей женой. Видно, не настолько хотела…

Анвира вздохнул, разглядывая её. Неужели и правда предполагал, что его супругой может стать именно она? Хотя… Кто знает, что творится в голове у его величества и какую игру с несчастными леди он ведёт.

– Вы можете собирать вещи. Завтра утром вас будет ждать карета, которая отвезёт домой.

Виконтесса смиренно кивнула, сложив перед собой руки, и молча покинула кабинет. Остальные леди встали в растерянности. Урок был усвоен всеми, и оставалось только радоваться, что хватило ума не поддаться чарам Эрнана. Надо же, какой хитрец, я уж и правда поверила, что он внезапно воспылал страстью. А это оказалась всего лишь проверка.

– Я очень рада, милые леди, что вы не поддались на шалость моих сыновей, – тяжеловато поднявшись с кресла, проговорила королева. – Но неожиданно она позволила понять, кто слаб перед соблазном, а кому благосклонность Анвиры важнее мимолётных увлечений. Теперь вы можете идти отдыхать.

Вдова прошествовала мимо, ни на ком взглядом не задерживаясь. Анвира встал и коротко коснулся губами её руки, прощаясь на ночь. То же сделали и другие сыновья. Её величество удалилась. И лишь тогда леди посчитали себя вправе тоже уходить.

Я не слишком охотно поплелась за остальными, держась поодаль. Но и оттуда слышала, как девушки без стеснения обсуждали проступок виконтессы. Хотя лично меня одолевали сомнения насчёт того, что ни одна из них не рассматривала принца как возможный вариант на случай, если не удастся стать королевой. Слушать их стало настолько противно, что я совсем придержала шаг, позволяя им отдалиться. Скоро их голоса перестали доноситься до слуха. Так гораздо лучше. Меня всё произошедшее с виконтессой почему-то вгоняло в грусть. Вряд ли её родители будут рады, услышав причину, по которой дочь отправили домой. С одной стороны, быть избранницей короля, пусть и временно, это честь и повод другим потенциальным женихам заинтересованно взглянуть на неё. А с другой… она показала себя при дворе не лучшим образом.

– Миледи О’Кифф!

Я едва не подпрыгнула от неожиданного оклика.

Молодой лакей нагнал меня и пошёл рядом.

– Его величество просит вас вернуться в кабинет. Это ненадолго.

Как бы ни хотелось махнуть на Анвиру и все его распоряжения рукой, а с приказом короля не поспоришь. Потому я молча пошла за слугой. Тот отворил передо мной уже знакомую дверь и тут же испарился.

Король поднялся из-за стола навстречу, словно и правда нетерпеливо ждал, когда я приду.

– Проходите, Орли. Я не стал просить вас остаться при других леди. Вы и так удостоены слишком пристального внимания с их стороны.

– Что-то случилось, ваше величество? – Я остановилась и взглянула на него снизу вверх.

Если уж он прибегнул к таким хитростям, у него ко мне есть что-то важное.

Анвира остановился напротив, и тут, в резком свете люстры под самым сводом кабинета стало заметно, что он устал. Волосы слегка растрёпаны, глаза поблёскивают так, будто он давно уже не спал нормально. Он походил сейчас на обычного человека, а не полубога, которым его всегда рисовала молва.

– Боюсь, у меня для вас не слишком приятные известия. – Анвира на миг сжал губы и продолжил: – Я посчитал, что сам скажу вам. Потому как вы все же прибыли сюда по моему приказу. Приехал гонец. Сегодня днём. Он сообщил, что ваша тётушка очень плоха. Возможно, к тому дню, как он сюда добрался, она уже умерла.

В первый миг я растерялась. Как нужно отреагировать на такое известие? Насколько удалось узнать, Орли вовсе не была с тёткой дружна, а та не оставляла мыслей прибрать к рукам её оставшееся после смерти родителей имение. Но король, верно, ждал что меня обуяет горе. Он смотрел тревожно, решая, верно, не ударюсь ли в истерику. Я опустила голову и несколько раз смяла подол пальцами.

– Что же с ней случилось, гонец не сказал? – вздохнула.

Вышло даже трагично.

– Слегла с обычной простудой, но ей стало хуже. – Анвира замолчал, размышляя. Будто решал, не стоит ли сказать ещё что-то. – Говорят, в ваши края возвращается Мор.

А эти слова ударили в самую глубину души. Мы с сестрой столько боролись. Положили столько сил. А не прошло и пяти лет, как напасть снова грозила всем живущим в графстве. Но ведь так не должно было случиться! Брешь была запечатана.

И тут-то меня пробрало от обиды и воспоминаний, каждое из которых было пронизано застарелой болью. Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слёзы. Не хотелось разрыдаться прямо на глазах у короля.

– Если хотите, вы сможете съездить домой, Орли, – мягко проговорил Анвира и легонько провел ладонью по моему плечу. – Хотя я не хотел бы отпускать вас туда, где, возможно, снова зарождается Мор.

В поисках хоть какой-то поддержки я шагнула к нему, а он будто только этого и ждал: принял меня в объятия, большие и тёплые. Однако не намекающие ни на что, кроме простого утешения. Первый раз я ощутила и его запах: стали, дорогого сукна и кожи. Всё же пролившиеся слёзы нехотя впитывались в плотную ткань его камзола.

Анвира молчал и размеренно гладил меня по спине. Почти убаюкивал.

– Я останусь с вами, ваше величество, – пробормотала я приглушённо. – Думаю, тётушка этого хотела бы.

И медленно отстранилась: ни к чему затягивать момент слабости. Анвира вдруг взял моё лицо в ладони, приподнимая.

– Я, конечно, польщён, миледи. Но вы уверены в своём решении?

– Несомненно.

Застань нас сейчас кто-нибудь здесь, он очень удивился бы такой двусмысленной позе, в которой мы застыли. Большими пальцами король стёр подсыхающие дорожки слёз на моих щеках. А во мне боролось два желания: оттолкнуть его либо поцеловать, чтобы, возможно, окончательно определить его выбор в свою пользу.

Но Анвира не дал мне решиться – отпустил и тут же отвернулся.

– В таком случае желаю вам спокойной ночи, – проговорил чуть севшим голосом, едва посмотрев через плечо. – Вам не стоит задерживаться наедине с мужчиной слишком долго. Я отправлю гонца в ваше имение с письмом о том, что вы приедете, как только сможете. Если нужно будет решить вопрос с наследством, мой человек займётся этим.

– И вам добрых снов, ваше величество.

Я, едва переставляя ноги от усталости, доплелась до своей комнаты. Вяло ответила на расспросы служанок, позволяя им собрать меня ко сну. В голове всё не унимались мысли о том, что довелось услышать. Без сомнения, смерть тётушки Гленны была мне только на руку. Чем меньше людей, к чьему мнению могут прислушаться, которые знают настоящую Орли, тем лучше. Но старуху было всё же жаль. А вести о Море становились всё тревожнее. Так ли силён контроль, о котором говорил герцог? Или снова нас ждёт неудержимая волна смертей?

Совесть за то, как я вынуждена была поступить с Орли, с новой силой накинулась на меня. Теперь получается, что она даже не узнает о смерти тётки, если таковая случится. И если эта весть, конечно, хоть как-то для неё важна. Полночи я проворочалась на горячей подушке. И чем дальше, тем сильнее корила себя за то, что оказалась на поверку такой слабой.

Меня волновал загадочный Финнавар, слишком сильно, чтобы на это можно было не обращать внимания. И жгучей ненависти к королю я не испытывала, хоть, верно, и должна была. А уж когда он находился очень близко, всякая решимость и вовсе улетучивалась под напором его харизмы и привлекательности, с которой трудно спорить. Только вера в то, что его смерть поможет успокоиться душе Иды, ещё продолжала вести меня к цели. Уже было упущено столько случаев, удобных для убийства. Но не стану же я разгуливать по замку с кинжалом. Да и вряд ли Анвира в здравом уме не сумеет меня остановить.

Хотелось завершить всё поскорее и перестать терзаться. Но, так или иначе, ещё потерпеть придётся.