Глава 15

— И что ты теперь хмуришься-то? — спросил он недовольно, помогая надеть пальто.

Я промолчала. Меня ужасно злило, что не на все мои вопросы он хочет отвечать, а может, не находит ответ, но от меня требует реакции. Меня злили его горячие пальцы, жар которых я ощущала даже сквозь плотную ткань платья и шелк блузы, когда он помогал застегнуть пуговицы пальто, будто я маленький ребенок.

— Я не планировала знакомиться с советом, — хмуро ответила я, глядя в его глаза и к своей радости не испытывая сейчас и толики желания. — Мне было очень обидно, что Вы не хотите представлять меня, будто стесняетесь своей жены.

— Не вести же тебя в Капитолий в платье сельской училки, — он щелкнул меня по носу и галантно открыл дверь, выпуская из гардеробной. — Впрочем, с этим ты справилась сама.

В его голосе прозвучала насмешка, откровенно отдающая злостью. Никогда бы не подумала, что эти эмоции могут столь причудливо сочетаться. А еще я поняла — мой супруг ужасный сноб.

Этот факт мог злить, раздражать, это могло не нравиться мне, но я понимала, что винить его в этом бессмысленно. Я плохо ориентировалась в генеалогии правящих драконов, но знала отлично — мезальянсы в их семьях случались очень не часто, и это было вполне объяснимо. Подобные Расару обладают огромным магическим потенциалом, и выносить ребенка от дракона очень непросто. Судьба же не была столь жестока к своим любимым детям, и не связывала их жизни с теми, кто не сможет подарить величайшую драгоценность для мужчины — малыша.

— Не хмурься, — он взял меня под руку, деликатно поддерживая меня.

Сейчас я была признательна ему за поддержку — в этот момент я ощущала себя словно на ходулях на летней ярмарке. Ноги подрагивали, и я чувствовала себя очень неуверенно на столь высоких каблуках, тем более на лестнице. Лишь один плюс столь неудобной обуви я готова была признать — мы с Расаром хоть и не стали одного роста, но я перестала упираться ему своим носом в грудь.

Спускаясь по лестнице, я изо всех сил вцепилась в рукав его мундира и пыталась понять его поступки. Он так сильно не хотел пускать меня в Капитолий. Допустим, он переживал за меня. Но просто познакомить с влиятельными господами? И это при том, что Расар открыто признает свою ревность, а я, поймав свое отражение в зеркале, должна была признать — наряд мии Шипс подчеркивал все достоинства, а глубокий оттенок ткани идеально сочетался со светлой кожей и темными волосами.

— То есть Вы хотите представить меня Совету, и после я смогу быть предоставлена сама себе? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал невинно, но, кажется, переборщила с глупостью.

Щека Расара дернулась, и он глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

— Нет, — судя по продолжительной паузе, это короткое слово далось ему непросто.

Я хмыкнула. Неужели он все-таки отвечает на мои вопросы? Или рассудил, что лучше предупредить "провинциальную училку", раз она сама об этом спрашивает?

— Но познакомиться с членами Совета тебе все равно придется, — его улыбка вышла какой-то очень… озорной. — Заодно поучаствуешь в обсуждении, — кажется, я побледнела, и сердце замерло от неприятного предвкушения и воспоминания о темном зале с оплавленными стенами. — Женушка, ну что такое?

Я глубоко вдохнула прохладный, немного сырой воздух и сжала пальцы. Как признаться ему в том, что я боюсь?

— Уверен, Амолина и Норил тебе уже все рассказали. Мы будем обсуждать распределение бюджета на предстоящий год. Кроме того, у меня есть еще один вопрос, который не терпит отлагательства.

— Какой? — выпалила я, не удержав свое любопытство.

— Услышишь, но, думаю, тебе понравится, — в его голосе было столько уверенности, что любопытство разыгралось не на шутку, но и задавать вопрос я не решилась. — И не бойся, в зал, в котором побывала ты, мы спускаемся лишь для принятия решений. Обсуждаем вопросы мы в другом месте. Куда более светлом.

Я облегченно кивнула, хотя на грани сознания возник вопрос: как он узнал то, что тревожит меня? Неужели читает мысли? Впрочем, вряд ли у меня останутся тайны, потому как подобные Расару с детства учатся читать окружающих, словно раскрытые книги.

— И главное, никому не верь, — добавил мужчина, остановившись в нескольких шагах от парадной лестницы, ведущей в его особняк.

— Вам тоже? — я не могла скрыть иронии.

Расар улыбнулся, кладя руку мне на талию, и я снова ощутила подступающее желание вернуться в дом, закрыться с ним в спальне и…

Нет! Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли, и с грустной усмешкой вспоминая, что многие девушки желают стать парой дракона и испытать все грани этого неизведанного для человека влечения. Поднимая голову, чтобы взглянуть на Расара, я могла сколько угодно обманывать себя тем, что хочу просто испепелить его хмурым взглядом, но глубоко в душе я отдавала себе отчет — мне необходимо утонуть в золоте его глаз.

— Почему мы остановились? — спросила я, с ужасом замечая, как подрагивает мой голос, ставший почти шепотом.

— А ты хочешь пройтись пешком? — в его взгляде была насмешка, но не злая или ироничная, а теплая, добрая, заставляющая сердце таять. — Мы будем идти до обеда, да и вряд ли твои прекрасные, не привыкшие к изящной обуви ножки будут в состоянии нести тебя после прогулки, а здание Капитолия не маленькое. К тому же, нам придется пройти его насквозь, ведь ресторан, где можно позавтракать, находится в противоположном от кабинетов членов совета крыле.

Кажется, впервые я смогла искренне допустить, что Расар заботится обо мне, пусть и странно, по-драконьи.

Я с благодарностью посмотрела на мужчину, поддержавшего меня, когда я поднималась по мягко пружинящим, а потому весьма неустойчивым для каблуков ступенькам открытого экипажа, запряженного парой вороных. Ехидный внутренний голос заметил, что даже лошади выглядят куда более лощеными, чем я.

— Мне ты верить можешь, — он улыбнулся. — Несмотря на неприятное… недоразумение, — мой взгляд красноречиво выразил непонимание, так что дракону пришлось объясняться. — Недоразумение, произошедшее в зале совета, — сложно было удержаться от фырканья, но, кажется, у меня получилось. — Все же я твой супруг, и несу за тебя ответственность. И еще, женушка, несмотря на мое отношение ко всему произошедшему, рано или поздно это должно было произойти, — он задумался, а я затаила дыхание, отчаянно желая услышать продолжение фразы — к моему удивлению, я, кажется, научилась различать полутона в его речи и могла уверенно сказать — сейчас он говорит абсолютно искренне. — Рано или поздно это бы произошло. Мне очень хотелось отложить это событие, хотя бы до того момента, когда ты бы перестала чувствовать себя чужой в Шархе. И до момента, когда бы ты полностью стала моей.

Расар замолчал, крепко, почти до боли, сжимая мои пальцы в тот момент, когда экипаж покинул территорию дома.

Стоило этому произойти, как во мне проснулось отчаянное желание прижаться к мужу и спрятаться от навязчивых взглядов, которые я чувствовала кожей.

— Это только начало, — голос мужчины был полон ядовитого ехидства, к которому я уже начала привыкать. — Привыкай.

Желание спрятаться в его объятиях пропало мгновенно, и я вздернула подбородок, стараясь не замечать посторонние взгляды и отгородиться от перешептываний, которые нет-нет, да долетали до меня.

Расар хмыкнул и отвернулся, но его рука, сжимавшая мои пальцы, никуда не делась. Напротив, вместо того чтобы просто держать меня за руку, он осторожно, едва ощутимо, поглаживал кожу на ладони, рассыпая по телу снопы горячих искр.

Я старалась сконцентрироваться не на этом невинном прикосновении и невинной ласке, а на перестуке колес по брусчатой мостовой и резком завывании ветра, путающемся в голых, еще не покрытых листвой ветвях деревьев. Богатые особняки утопали в садах, радуя взгляд проходящих по улице богатыми, вычурными фасадами.

Дорога не заняла много времени, и вот я вновь поднимаюсь по тем же ступенькам, по которым шла вчера рука об руку с Норилом. При воспоминании об этом мне отчаянно захотелось спросить про юношу — я надеялась, что он не пострадал от несносного характера его светлости и от вспышки ревности, свидетельницей которой я была сегодня утром.

Я помнила путь, пройденный вчера, и почти не удивилась, когда Расар свернул в один из коридоров, по которому сновали драконы. Это настолько стало привычным, что взгляд даже зацепился за нескольких людей, спешащих куда-то с ворохом бумаг, на которых лежали кристаллы связи и памяти.

С каждым шагом внутри рассыпалась та прекрасная иллюзия, которой было окружено это место в моем воображении — иллюзия праздника, света, незыблемой и беспрекословной власти. Именно так нам представляли Капитолий на уроках истории в пансионе и на факультативе по юриспруденции в институте.

Сейчас же я видела неприкрытую реальность. Да, вокруг все бурлило, но эта рабочая атмосфера совсем не трогала меня, и я видела здесь ту же работу, которую имела честь наблюдать в ратуше Тельсена, когда приносила туда документы или прошения по распоряжению миары Расх. Никакого ощущения света, радости, а тем более праздника не было. Была обычная рутинная работа. Разве что здание большое.

Это напрягало — без провожатого я заблужусь в два счета, и мне потребуется немало времени, чтобы хотя бы примерно ориентироваться в этом огромном здании. За несколько минут, пока мы шли по коридорам, я насчитала несколько поворотов и пару лестниц, и с каждым шагом Капитолий все больше напоминал мне лабиринт.

Я уже начинала хмуро поглядывать на супруга, который решил позавтракать вне дома. И чем ему не нравится стряпня кухарки? Сам же нанимал ее! А теперь питается не пойми где!

Впрочем, все это неудовольствие можно было легко объяснить неудобной обувью, в которой уже начали затекать ноги. Нет, туфельки были очень удобными… пока в них сидишь, и для быстрой ходьбы они не предназначались.

Или не подходили "сельской училке". Воспоминание больно ударило по самолюбию, и я незаметно покосилась на мужа. Нет, его характеристика была очень точной, вот только почему его слова отдаются неприятной, колкой болью в груди?

***

Если бы мы не были в административном здании, я бы поручилась, что Расар привел меня в дорогой ресторан. Интерьер зала разительно отличался от полутемных коридоров, которые вызывали стойкую ассоциацию с муравейником. Нет, здесь все было очень чинно и спокойно, уши ласкала мягкая, ненавязчивая музыка, льющаяся из кристалла, установленного посреди зала на высоком мраморном постаменте, и свет… Солнечный свет лился из больших арочных окон.

Дракон галантно отодвинул стул, помогая мне сесть, и устроился напротив. Сейчас Расар напоминал мне кота, объевшегося сметаны — такой же довольный и сытый взгляд желтых, звериных глаз, от которого пробирает до дрожи. Я опустила взгляд, и не заметила подпорхнувшую к столику официантку, положившую на стол два меню.

— Мне как обычно, — отмахнулся дракон, и я вздохнула — стало как-то обидно, что даже эта девушка, одетая в форменное темное платье, знает о моем супруге больше меня.

Снова ревность прокралась в сердце, заставляя щеки краснеть, выдавая мое смущение и стыд за недостойную эмоцию, на которую я не имею права.

— Я выберу, — я постаралась улыбнуться, в то же время расстегивая пуговицы пальто, в котором становилось жарко.

— Зайдем ко мне в кабинет, оставим верхнюю одежду, — задумчиво произнес мужчина, впиваясь в меня взглядом. На мгновение мне показалось, что он хочет избавить меня не только от пальто, и прямо здесь.

На столе.

В ресторане.

На мгновение я зажмурилась, отгоняя наваждение. Снова, снова меня преследуют эти навязчивые, порочные картины! Сейчас мне слабо верилось в то, что Расар действительно проклят, впрочем, он ведь определенно и не сказал мне, помог ли ему лекарь справиться с деликатным недугом, вызванным мной.

Наверняка не помог, иначе утром муженек точно воспользовался бы моим желанием. Или нет? Я подозрительно посмотрела на дракона, на что он лишь хмыкнул и взглядом указал на меню:

— Выбирай. У нас много дел, я не собираюсь сидеть здесь до обеда.

Его голос, мягкий и обволакивающий, побуждал к действию куда лучше злого рычания, и я послушно опустила глаза в меню, составленное исключительно из утренних блюд.

— Я буду кофе со сливками и блинчики с клубничным вареньем, — сказала я с улыбкой подошедшей официантке, которая забрала меню и ушла на кухню.

— Любишь клубнику? — я вспыхнула от этого невинного вопроса и прикусила губу. — Боги, женщина, не делай так!

— Как? — я хлопала глазами, не понимая, о чем сейчас говорит мужчина.

— Не кусай губы. И не улыбайся всем, — его голос вновь стал резким и потерявшим все свое обаяние.

— Почему?

— Потому что это выглядит чересчур соблазнительно, — он взмахнул рукой так, будто хотел нежно провести по моей щеке, но вовремя остановил себя. — А не улыбаться… Они, — в его голосе вновь звучало плохо скрытое презрение, а ведь он говорит об окружающих нас людях и даже драконах! Немыслимо! — Подумают, что ты им чем-то обязана, раз столь любезна.

— Так нельзя!

— Как так? — он хмыкнул. — Можешь поступать, как тебе заблагорассудится, женушка, но за помощью тогда ко мне не приходи.

Я пожала плечами, не желая продолжать этот разговор. Дракон уверен в своей правоте, а для меня снобизм всегда был главным смертным грехом. Снобизм и ложь, во втором, к счастью, дракон не замечен, а первое можно исправить… наверное.

К счастью, молчание не затянулось надолго, на столе начал появляться завтрак. Мой сладкий не шел ни в какое сравнение с завтраком дракона: яичница, жареное мясо и горячие, источающие невероятный аромат булочки, которые полагалось мазать маслом с травами. Дымящийся кофейник оказался между нами, но дракон не дал мне обслужить себя — он налил мне ровно половину чашки кофе, разбавляя его сливками.

— Приятного аппетита, — проворчал он, опуская глаза в тарелку и всем своим видом показывая, что в ближайшие четверть часа он глух и нем.

Я вздохнула — в голове крутилась масса вопросов, рвущихся на свободу, но мне приходилось сдерживать себя, боясь прогневать неуравновешенного мужа. Молчать за завтраком было непривычно — даже в пансионе мы с коллегами обсуждали предстоящий день, погоду, любые пустяки, которые настраивали на миролюбивый лад и дарили хорошее настроение на целый день.

— Ох, — этот вздох вырвался сам собой и я ощутила, как зашевелились волосы на затылке.

Дракон сидел спиной ко входу в ресторан и не мог видеть входящих, в отличие от меня.

— Что? — он поднял на меня взгляд, ставший довольным.

"Может быть, он такой хмурый был потому, что не кормленный? Интересно, что именно случилось в его провинции?" — проскользнувшая в голове мысль заставила меня улыбнуться.

— Л…Лорд Гарднер, — прошептала я одними губами, взглядом указывая на дверь.

Глаза Расара опасно полыхнули, и краем глаза я заметила, как служитель пера остановился, заметив меня с супругом, а после, взяв себя в руки, пошел прямо к столику. По лицу дракона блуждали тени, да и искры, скользящие по медным волосам, выдавали его настроение.

— Чудесно, — едва слышное рычание было столь ужасающим, что пальцы похолодели.

“Лишь бы он его не убил”, — молилась я, надеясь на благоразумие дракона, но не слишком в него веря.

Одного взгляда на супруга хватило, чтобы понять — он в бешенстве.