Глава 20

— Так все же, было проклятие, или нет? — спросила я, поднимая взгляд.

Он отпустил меня уже в спальне, и пусть я уже стояла, но все равно продолжала обнимать его за шею, не желая отступать от его. Может быть все происходящее — естественно и мне нечего стыдиться? Глядя на Расара, я отчетливо понимала — с ним будет очень непросто, и жизнь будет наполнена не только страстью и вниманием со стороны супруга, но и его ехидством и упрямством. С Фрапом было бы куда проще, он умел уступать и был… мягче, во многом, спокойнее. В общем-то, неудавшийся жених был начисто лишен всех качеств характера, свойственных драконам по вполне объективной причине — он был почти чистокровным человеком.

— Элианель, — протянул мужчина, чьи руки лежали у меня на талии. — Ты меня слышишь?

Я мотнула головой, прикусив губу.

"Прости, милый, я вспоминала о своем женихе, и если бы ты не назвал меня по имени, начала бы сравнивать свою жизнь с тобой и жизнь, которая ждала меня в Тельсене с Фрапом."

— И о чем таком интересном ты задумалась? — в его голосе слышалась насмешка, а горячие пальцы коснулись затылка, нежно поглаживая кожу.

От этих прикосновений по всему телу разбегались мурашки, а внизу живота разгорался предательский пожар.

— День был сложным, — пробормотала я, отводя взгляд.

Расар тихо засмеялся, и его пальцы скользнули выше, путаясь в волосах, за которые он потянул, заставляя меня запрокинуть голову и смотреть ему в глаза.

— Лгунья, — несмотря на смысл этого слова, бархатный голос, которым оно было произнесено, не позволил мне обидеться.

К тому же, он ведь прав, я не сказала правду, не желая вновь видеть опасные искры, скользящие по его волосам.

— Вы что, менталист? — спросила я хмуро.

— Самую малость, но… — Расар очаровательно улыбнулся, склоняясь надо мной, и я почувствовала обжигающее дыхание у себя на щеке, а еще ледяную змею страха от осознания, что он может знать обо всех моих внутренних порывах и сомнениях, он усмехнулся. — У тебя на лице все было написано. Знаешь, женушка, пожалуй, на первый раз я тебя прощу, что ты при мне думаешь о другом мужчине, но только на первый раз.

Он коснулся моей щеки и нежно провел по коже, впрочем, не отпуская моих волос и не давая отвести взгляда от его лица. Я старалась не смотреть ему в глаза, но это было выше моих сил.

— Он был мне дорог, — пробормотала я, поражаясь собственной откровенности.

— Я понимаю, — дракон хмыкнул. — Воровство яблок очень объединяет, но… Ты моя.

Властным, распаляющим желание движением он обвел контур губ, вызвав тем самым тихий стон, и усмехнулся. Я все еще не могла понять, что со мной происходит, вернее, не могла принять этого. Внутри билось осознание, что мы все ближе подходим к тому, после чего ни один из нас не сможет разорвать этот союз, который, как оказалось, не был случайностью.

— Так что с проклятьем-то, оно было или оно является Вашим уязвленным самолюбием? — спросила я тихо, кончиками пальцев проводя по его щеке и ощущая едва царапавшую кожу щетину.

— Было, и ты его снимешь так же, как и наложила. Утром у тебя начало чудесно получаться, — довольно прорычал Расар, наклоняясь и вновь впиваясь в губы поцелуем.

— Вы наглец, — прошептала я, с наслаждением жмурясь от сильнейшей гаммы захлестнувших меня чувств.

— Угу, — пробормотал он, не разрывая поцелуя и лишь немного ослабляя хватку, чтобы помочь избавиться от одежды.

Прохладный воздух коснулся спины и плеч, заставляя меня крепче прижаться к мужчине, который будто горел изнутри, согревая, но не сжигая меня, не причиняя боли.

Он был невероятно нежным, распаляя меня легкими прикосновениями, настойчивыми поцелуями и горячим шепотом, которым он сообщал мне о том, какая я очаровательная, красивая, упрямая девочка, которую он никому и никогда не отдаст.

Пальцы путались в его медных волосах, по которым вновь скользили искры, слабо освещавшие все вокруг и падающие на тонкое постельное белье. Торс, избавленный от совершенно ненужной рубашки… С каждым последующим поцелуем, прикосновением я чувствовала, как сердце бьется все сильнее, а огонь внутри становится пожаром, сжигающим все на своем пути. Дыхание становилось все более тяжелым, и уже через несколько минут я ощутила, как начинаю задыхаться.

— Эль, — встревоженный голос дракона доносился будто бы издалека.

Я ощущала, как мир вокруг закручивается водоворотом, поглощающим меня, вот только это не было приятным чувством. Самая верная ассоциация — будто бы я тону.

— Эль, очнись! — голос не просто встревоженный, в нем слышится паника, и я ощущаю его ладони на своих плечах, чувствую, как он трясет меня, ощущаю что-то липкое вокруг. — Эль, открой глаза! Ты горишь!

С трудом разлепив глаза, я опустила взгляд и охнула. Я чувствовала жар пламени, вот только оно было очень странного цвета. Серый и желто-оранжевый — они не смешивались, нет, они будто боролись за свое место во мне, вызывая обморочное состояние и начавшую охватывать меня боль, лишающую рассудка и сознания.

***

Эль вспыхнула пламенем… Неправильным, совершенно не драконьим. Наравне с огненными языками ее тело сплошь охватило серое, потустороннее пламя. Оно обжигало, выжигало сущность и жизненные силы, оставляло ожоги на руках, которыми я сжимал ее плечи.

— Эль! — девушка не реагировала. Она обмякла в моих руках, разгораясь все сильнее. — Эль, очнись! — но ее тело только сильнее окутывалось пламенем. Серые и оранжевые языки огня словно боролись между собой, выясняя, кто из них сильнее, попутно сжигая мою избранницу и… меня.

Схватив девушку за плечи, не обращая внимания на усиливающуюся боль от ожогов, я пытался привести ее в чувство. Но она не отзывалась. Я физически чувствовал, как эта борьба огня вытягивает из нее саму ее сущность, как из нее капля по капле утекает жизнь… и не мог это остановить. Она умирала, сгорая в этом неправильном, мертвенном пламени.

— Оставь ее и отойди, — раздался за спиной незнакомый мужской голос. От неожиданности я выпустил из рук жену и обернулся. — Ну же? Или будешь ждать, пока она сгорит?

Высокий мужчина, в котором я ощутил чужеродную магию, о которой прежде читал лишь в книгах, ждал. Черноволосый, с сединой на висках незнакомец бесстрастно стоял посреди спальни, и только взгляд выдавал его нетерпение, и пальцы то и дело белели, когда он сжимал трость, на которую опирался. Во всем остальном он был образчиком спокойствия и уверенности.

— Ты ждешь, пока сам не сгоришь? Или не терпится освободиться от брачных уз? — в низком, уверенном голосе незнакомца проскользнула издевка. — Отойди от нее! Я не смогу ей помочь, пока ты рядом!

От шока, граничащего с ужасом, я не мог шелохнуться. Я чувствовал, что тоже сгораю в этом сером пламени, чувствовал, как оно сантиметр за сантиметром начинает пожирать меня, причиняя адскую, ни с чем не сравнимую боль. Понимал, что должен отойти и дать этому чужаку что-то сделать, но… не мог. Просто не мог шелохнуться, настолько сильная слабость навалилась на меня.

— Идиот… — сквозь зубы выдохнул незнакомец и повел рукой перед собой. Меня приподняла мягкая волна и, оторвав от Эль, пронесла через половину комнаты, внезапно исчезнув. Я, потеряв опору, грохнулся на пол.

Мужчина тремя большими, решительными шагами пересек комнату и склонился над моей женой, водя руками над ней. Постепенно оба пламени, окутывающие Эль, начали стихать. На высоком лбу незнакомца блестели крупные капли пота. Очевидно, борьба за жизнь девушки давалась ему очень нелегко, и он прикладывал немалые силы, чтобы остановить борьбу… чего?

Слова незнакомого, довольно резкого для слуха языка складывались в непривычную, гипнотизирующую мелодию. Наверное, так же Эль воспринимала древний язык

драконов, улавливая силу, звучащую в каждом звуке, но не вдаваясь в смысл заклинаний.

Мужчина, резко сменив речитатив, прикоснулся рукой ко лбу Эль, и, проведя ладонью по ее лицу, замолчал. Постояв минуту над девушкой, которая ровно и мерно дышала, он вздохнул.

— Так и будешь валяться на полу? — мрачно, не отводя взгляда от девушки, спросил он.

— Что с ней? — попытавшись подняться и выругавшись от острой боли в обожжённых руках, спросил я.

— Спит, — спокойно ответил мужчина, и, найдя взглядом кресло, снова большими шагами пересек комнату и опустился в него.

В мое кресло! Злость на гостя за его вольготное поведение мешалась с благодарностью за спасение Элианель. Я выжидательно посмотрел на него, ощущая, как вновь разгорается внутри драконий огонь, который едва не затух после столкновения с едва не убившим мою супругу мертвенным пламенем.

— Что это было? И… Вы кто? И как здесь оказались? — с запозданием включая голову и пытаясь отойти от шока, я, кажется, начал задавать правильные вопросы… Которые следовало задать до того, как он вообще прикоснулся к моей жене. — И… Что Вы с ней сделали? — ужас начинал завладевать всем моим существом.

Как я вообще позволил этому странному человеку прикоснуться к моей жене?

— Человек. Некромант. Отец Элианель, — спокойно и размеренно произнес мужчина.

— Отец? — растерянно произнес я, задумавшись. А ведь действительно, я размышлял про ее мать, не задумываясь о том, что ребенок обычно появляется при участии двоих. — И что с ней случилось? Что это за пламя?

— Слушай и не перебивай, мальчик, — поморщился некромант. — У нас очень мало времени. Я не могу находиться возле нее долго, моя магия губит ее драконью сущность. Потому слушай и не перебивай, дракон.

Я нахмурился, но кивнул, потирая ладони, на которых вздувались неприятные, пульсирующие болью пузыри с мутноватой жидкостью, с трудом поддающиеся регенерации.

— Около сотни лет назад один дракон, потеряв свою пару, осознал, что жить без нее не способен.

Я фыркнул и пожал плечами.

— Я отлично знаю эту историю, ее дед вернул к жизни ее бабушку с помощью темной человеческой магии.

— Понятно, как ты затащил ее в постель. Она все так же любит слушать истории, — он хмыкнул, и я ощутил его недовольство. Да уж, не думал, что когда-то знакомство с родителем супруги произойдет при таких странных обстоятельствах, и что оно произойдет вообще. — Хорошо, конечно знаешь, — продолжил он. — Тогда я расскажу историю со своей стороны… Он появился на Эрашрахате почти сразу после ее смерти, не побоявшись нашей нелюбви к драконам, вы самовлюбленные… Впрочем, не важно, — отец Эль ненадолго задумался, словно подбирая слова. — Он смог договориться, заключить сделку, и наши маги научили его, как вернуть душу умершей в мир живых. В то же время из пепла, оставшегося от его супруги, он, совместно с магами, создал живое существо — абсолютно точную копию, которая стала сосудом для вернувшейся души. Спустя еще некоторое время она смогла зачать, причем чистокровную драконочку…

— Она жива? — вопрос вырвался сам собой.

— Да, — он усмехнулся. — И у Эль есть двухлетний младший братик. Тебе не о чем переживать, мальчик не унаследовал и капли драконьей крови, но снова речь не об этом. Верассии, как называли ее в ваших краях, не должно было существовать. Она будто… балансировала между двух миров, в нашей истории это не первое подобное дитя, но первое и, наверное, единственное, рожденное парой драконов. Она, кстати, не смогла бы занять кресло в совете при всем своем желании, в ней слишком силен остаточный след магии Эшрахата. Я… Мы знали, что он задумал и, честно говоря, никто не встал на его сторону, но он получил знания, которыми волен был распоряжаться так, как сам того пожелает.

Ледяной взгляд карих глаз пробежался по комнате, и я понял, что мне не понравилось в госте с самого начала— он был абсолютно безэмоциональным, будто сама смерть. Впрочем, учитывая специфику родной и близкой для него магии это было абсолютно верное сравнение.

— Осознавая опасность, — как ни в чем ни бывало, продолжил незнакомец, — он обратился к тем, кто помог вернуть его супругу в мир живых, и с их помощью создал амулет, который одел на шею малышки. Сила амулета была такова, что при малейшей угрозе жизни ребенка она переносила девочку в безопасное, известное только ему и нам место. Не сразу мы поняли, насколько сильно ошиблись, когда дали приют малышке. Нет, она была очаровательным, живым, — он сказал это так, будто это было не совсем… привычным, — ребенком, и превратилась в очаровательную девушку. Когда ей было двенадцать, в ней начала просыпаться огненная магия, но к тому моменту она впитала в себя слишком много магии мертвых. Семя Эшрахата упало на благодатную почву… Она начала гореть так же, как горела сейчас Элианель, но драконье пламя в ней присутствовало, убивая ее в тот момент. Не может две противоположных по сути своей магии сосуществовать в одном существе. Я запечатал ее сущность посмертного дракона, потому что иначе она могла бы умереть. Прошли годы, и Верассия стала смотреть на меня уже не как на наставника, и это чувство стало взаимным. В общем, как бы то ни было, но мы связали наши судьбы. Спустя три десятка лет у нас родилась Эль. Полукровка — или человек, причем очень сильный некромант, или дракон — мы не знали. Потому девочку отнесли в наш храм, к Старцу, предсказателю судеб. Старец на вопрос, кем является наша дочь — драконом или человеком — ответил, что свой путь она выберет сама, и сама судьба приведет ее к истокам. После чего встал и ушел, отказавшись объяснить свое предсказание.

Я хмыкнул. Мысль, пронзившая сознание, была окрашена удивлением. Столь разные культуры, народы, живущие едва ли не на противоположных концах мира, а такие схожие традиции…

— Озадаченные, мы вернулись домой, решив, что время все расставит по своим местам, — сделав вид, что не заметил, или в действительности не обратив внимание на мое удивление, продолжил рассказчик. — Когда Эль исполнилось четыре года, по трагической случайности погиб ее любимый питомец. Придя в ярость от несправедливости его гибели и моего отказа воскресить его, она неожиданно вспыхнула. Вспыхнула серым пламенем, таким же, как и ее мать когда-то. Но не совсем таким. Драконьей магии в ней было немногим меньше половины и, наблюдая за происходящим, я неожиданно понял, что эти два огня борются между собой. Это было слишком рано, но мне вспомнились слова Старца, произнесшего предсказание. Я не отважился противостоять судьбе и понимал, что выбор предстоит сделать ей.

— Как она сможет сделать выбор, если ее дар сейчас вновь запечатан?

— Я все расскажу, — он зло мотнул головой. — Больше года мы с женой спорили о том, что делать с малышкой. Она категорически не желала расставаться с дочерью, я же понимал, что, оставив малышку у себя, мы гарантированно ее погубим. Кроме того, я прекрасно был осведомлен о том, чем грозит неполный состав совета, все же тринадцатый голос уравновешивал совещавшихся, и не давал вопросам уходить на повторное обсуждение. Потому мы все-таки решили отправить дочь из страны в Ширасарн, но не в столицу. На периферию, где она будет воспитываться как обычный человек. Ваша древняя магия не ощутит ее присутствия, но в то же время в ней не проснется огонь, ломая печать, пока она не окажется рядом с сильным драконом. Судя по тому, что я увидел сегодня, я был абсолютно прав. Сейчас магии в ней абсолютно равное количество. Потому я вновь наложил на нее печать. Со временем магия печати истончится, исчезнет, и я вполне допускаю, что мертвой магии в ней не останется и капли. Когда и если это случится, я буду рад познакомиться с ней. А пока, не обижай ее, иначе… — он улыбнулся, — Даже находясь на другом конце света, я помогу ей и с радостью усилю ее проклятие, наложенное на тебя.

Он встал и в последний раз посмотрел на девушку, которая уже свернулась клубочком посреди широкой кровати.

— Проводи с ней больше времени, — он хлопнул меня по плечу и растворился, оставив после себя не слишком приятный сладковатый запах, от которого хотелось избавиться.