Глава 5

Стоило двери за ним закрыться, как я вскочила с кровати. Желание забаррикадироваться стало особенно острым, ведь я уже поняла — намеков его светлость не понимает в принципе. Мог бы просто лечь на диван, да в конце концов — уйти в гостевую спальню, коих, я была уверена, в его доме достаточно. Ярость застилала глаза и, подставив стул к двери, я задумалась.

Магия против него не помогает, это уже проверенный факт, но при наличии шаткой конструкции в виде мебели я хотя бы точно проснусь, реши он вернуться.

Оставив все как есть, я ринулась в душ, желая побыстрее смыть с себя его поцелуи и прикосновения. Мне было стыдно, что я повела себя, будто продажная девка в первые минуты после пробуждения.

Слабым оправданием было то, что произошедшее накануне казалось лишь сном, и я была уверена, что меня целует Фрап, поздно вернувшийся с работы. Стоя под прохладными струями воды, я успокаивалась, прокручивая в голове момент несостоявшейся близости.

Постепенно усталость взяла свое, и я направилась в спальню, ложась в кровать прямо в полотенце. Ни сил, ни желания искать новую одежду для сна у меня не было.

“Завтра же утром попрошу Амолину сходить в город за нормальными сорочками”, — эта мысль билась на краю сознания, пока я медленно засыпала.

***

Утро началось не только с пробивающихся сквозь плотные гардины лучей солнца, но и с громкого падения стула, стоящего у двери.

Кажется, испугалась не только я, но и Амолина — именно её тихий вскрик я услышала.

— Открыто, — мой голос был хриплым, не то ото сна, не то от пережитых волнений.

— Ваша светлость, — даже по ее тону было понятно, как сильно девушка смущена. — Я могу зайти? Вам вызвать лекаря?

Я нахмурилась. Кажется, она неверно поняла стул, стоящий у двери.

— Заходи. Только осторожно, — добавила я после паузы, с улыбкой наблюдая, как девушка протискивается в едва приоткрытую дверь.

Я сидела на кровати, растрепанная, сонная, и наблюдала, как Амолина оттаскивает от двери стул, выскальзывает из комнаты и возвращается уже с подносом в руках.

— Ты не могла бы принести мне льда? — попросила я, ощущая, что, несмотря на отсутствие слез ночью, глаза все равно опухли.

Девушка кивнула и вышла, я же потянулась к дымящейся выпечке, обжигающей пальцы, но невероятно мягкой и очень вкусной! Забыв о диете и скромности, к приходу

Амолины я уничтожила почти все, лежавшее на тарелках, и лениво пила кофе, размышляя о том, что в моем положении есть свои плюсы.

Лёд, принесенный Амолиной, пришелся очень кстати, и я приложила влажную ткань к глазам, окончательно просыпаясь.

— Скажи, пожалуйста, а его светлость…

Договорить я не смогла, ведь вопрос ещё не был полностью сформулирован, да и я не понимала, зачем спрашиваю о нем. Наверное, мне просто очень хотелось убедиться, что его нет в доме, и я сегодня смогу осмотреть свои новые владения и сад без риска столкнуться с драконом.

— Его светлость, как обычно, на рассвете начал тренировку, — я мельком взглянула в окно, убеждаясь, что солнце находится достаточно высоко. — А после злой собрался и ушел.

— Злой? — осторожно спросила я.

Да, о вспыльчивости драконов знают все, и мне очень не хотелось бы, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

— Да, он за завтраком обсуждал с Норилом коварство женщин, — Амолина закрыла рот ладошками, осознав, что сказала лишнего.

Я хмыкнула, покачав головой. В том, что люди обсуждают жизнь своих нанимателей, не было ничего дурного. Я помнила долгие вечера у камина в каникулярные дни, когда собравшиеся преподаватели обсуждали детей, и эти разговоры мерно сворачивали к городским сплетням.

— А Норил? — уточнила я осторожно, вспоминая, что он мало того, что должен был съехать, так и то, что мне отчаянно хотелось поговорить с ним вчера.

— Он в кабинете хозяина, продолжает разбор документов из Зейрана за прошлый год, — бодро отрапортовала Амолина.

Я кивнула, размышляя о том, болтлив ли помощник дракона? Скорее всего, нет, ведь вряд ли мой супруг держал бы подле себя того, кто не умеет хранить тайны.

— Хорошо. Скажи мне, пожалуйста, чем я должна заниматься сегодня? — спросила я осторожно, глядя на девушку.

Амолина нахмурилась:

— А чем Вы обычно занимались? — в голосе у нее была нерешительность, казалось, скажи я хоть одно гневное слово, и она извинится и больше никогда не перейдёт границ дозволенного.

Наверное, я отлично понимала ее — ей было одиноко в этом большом доме, где рядом почти не было ровесниц и родных.

— Утром я просыпалась по сигналу звонка, он был единым и для учителей, и для учеников. Быстро собиралась, завтракала, а дальше шла на занятия. Дважды в неделю у меня не было уроков после обеда, это время я посвящала проверке докладов и накопившихся домашних работ. Порой приходилось заниматься с отстающими девочками, — перечисляла я, сама себе удивляясь — неужели это все не сон и было на самом деле?

Дракон меня точно околдовал!

— По выходным я выходила гулять, изредка бывала на ярмарках, но чаще просто отдыхала с книгой, — закончила перечислять я.

Амолина задумчиво покачала головой и улыбнулась:

— Ваша светлость может заниматься благотворительностью. Вы можете помогать Вашему супругу в его делах, но это все же лучше обсудить с ним.

Я кивнула — нет, к нему я после прошедшей ночи подходить не слишком хочу, а вот с Норилом побеседую с удовольствием.

— Я помогу вам одеться, — не дождавшись ответа, сказала Амолина.

Тяжелый вздох вырвался у меня из груди. Нет, это уж точно лишнее, а присланная пара свободных брюк и блуз не нуждалась в помощи, волосы же я в состоянии сама убрать в пучок на затылке.

— Я справлюсь сама, — твердо сказала я, взглядом указывая на дверь девушке, как бы намекая, что она мне больше не понадобится.

Амолина поняла все абсолютно правильно, и вышла, захватив поднос. Я же откинулась на подушки и глубоко вздохнула. Предстоял тяжелый день и, скорее всего, вечером я вновь увижу мужа. И сомневаюсь, что эта встреча будет наполнена нежностями.

Помянув хозяина дома парой неласковых эпитетов, я начала одеваться. Да, одежда была роскошной, из невероятно приятной к телу ткани, прекрасно сидящая, но куда комфортнее мне были строгие учительские платья с пуговками, застегивающимися под горлом.

Выходить из комнат, ставшими каким-никаким убежищем, мне не хотелось, но что поделать — невозможно провести несколько лет (и это в лучшем случае), находясь в четырех стенах.

***

Плутая по коридорам и стараясь вспомнить дорогу к кабинету хозяина, я обошла практически весь дом. Он был огромным, величественным, именно таким, какой приличествует его светлости, вот только с каждым шагом все ближе подступало чувство одиночества. Каждой клеточкой тела я ощущала гнетущую тишину.

Мне, привыкшей к гомонящим детям, к тому, что редкие минуты одиночества — радость, становилось грустно, а еще не прошло даже нескольких дней с момента попадания в этот дом.

К счастью, дверь кабинета была открыта, будь иначе — я прошла бы мимо, и даже не подумала, что здесь находится тот, с кем я желала поговорить.

Юноша расположился на диване, и по его лицу было заметно, насколько он сосредоточен. Я уже думала сделать шаг назад, но его ноздри расширились, втягивая воздух, и Норил поднял голову.

— Доброе утро.

Мне показалось, или в его голосе мешался смех и уважение? Это было столь неожиданным, что я даже оглянулась, проверяя, одна ли стою в коридоре.

— Доброе… Я могу зайти? — с улыбкой спросила я.

Норил кивнул и не слишком аккуратно сгреб ворох бумаг, лежащих вокруг него. Эту гору чужих рукописных трудов, положенных на низкий столик, украсило несколько артефактов, хранящих воспоминания и слова использующих их.

— Мне кажется, я не вовремя, — осторожно заметила я, на мгновение забывая, что мой муж является его начальником.

— Все хорошо, — он радушно улыбнулся. — В Зейране неспокойно, и здесь, — юноша обвел руками бумаги, — все, что известно на сегодняшний день, и, прямо скажем, не густо.

Я нахмурилась — нам всем с детства внушали, что власть незыблема, а сейчас я слышу о проблемах в одной из двенадцати провинций Ширасарна.

— Ничего страшного, но восстания необходимо подавлять на корню, — рассуждал юноша, стараясь сложить бумаги аккуратнее.

— А ничего, что Вы это говорите мне? — поинтересовалась я с улыбкой.

— Нет, Вы же жена его светлости, — по лицу Норила пробежала судорога едва сдерживаемого смеха, и он вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

— А где, собственно говоря, его светлость? — спросила я, размышляя, что мужчины порой бывают сплетниками хуже женщин.

— Утром он сообщил мне о необходимости сходить к лекарю, а после у него дела в Капитолии, где он будет к обеду.

— К лекарю? — я удивленно подняла брови, глядя на Норила и вспоминая его светлость.

Дракон выглядел ночью абсолютно здоровым и довольным жизнью, хотя, возможно, он получил травму на тренировке? Меня смущало лишь одно — едва заметное дрожание юноши и то, как он краснеет, кусая губы — очевидно, сдерживать смех ему становилось сложнее с каждой минутой.

— Норил, что-то не так? — осторожно поинтересовалась я.

Кажется, этот вопрос стал для юноши последней каплей, и он громко засмеялся, не в силах больше сдерживаться. Он кусал губы, пыжился, но остановить смех не мог. Сейчас я вновь почувствовала себя учительницей, которая терпеливо ждет, когда подопечным надоест глупо смеяться и шкодить, и когда они будут готовы вернуться к обсуждению насущных вопросов.

— И не стыдно Вам так смеяться над здоровьем начальника? — спросила я строго, стоило ему замолчать.

— Мне? Стыдно? — в его глазах отразилась неподдельная обида, а после он хмыкнул. — Мне… Мне необходимо идти, — пробормотал юноша, краснея до ушей. — Меня тоже ждут в Капитолии, да и дел накопилось.

Я чувствовала, что он скрывает что-то интересное. Осторожное предположение проскользнуло у меня в голове, и тут же я отринула его. Нет, конечно, слова, сказанные с испугом и гневом могли воплотиться в жизнь, но мне явно не хватит сил, чтобы проклясть дракона, тем более силой одного своего слова.

— Капитолий… Это же там, где собирается совет? — спросила я осторожно, размышляя, что так просто он от меня теперь не отвертится.

Интересно, его светлость дал конкретные указания по моему поводу или опустил это как нечто не важное?

— Да, зал совета там тоже есть, — все еще икая от подступающего смеха, согласился юноша.

Вроде бы все сходилось идеально — я могу столкнуться будто бы случайно с супругом, и, возможно, он даже соблаговолит ответить на несколько моих вопросов. Я внимательно смотрела на Норила, он же, в свою очередь, быстро собирал бумаги, бормоча что-то про срочность и необходимость поскорее приступить к делам.

— Ох, мечта… — протянула я, привлекая к себе внимание. Юноша замер и вопросительно поглядел на меня. — Увидеть Капитолий, зал совета… Мне это не светит, ведь Расар, — я едва поморщилась, впервые назвав своего суженного по имени, — ни в какую не хочет представлять меня совету.

— Это традиция, и я, честно говоря, тоже не понимаю, почему он нарушает ее, — Норил пожал плечами. — Но, уверен, у него есть свои мотивы поступать именно так.

Я хмыкнула. Да уж, ничего не скажешь, удружил.

— Мотивы? — переспросила я, надеясь узнать еще хоть что-то.

— Ну да, глупо скрывать свою жену от других лордов-протекторов. Мотивов не знаю, могу лишь догадываться, что это каким-то образом связано с пророчеством.

Я нахмурилась, Норил же замолчал, заметив мое недоумение и понимая, что сболтнул лишнего.

— Пророчеством?

— Это личное… — пробормотал он.

— Тем более. Вы же не хотите, чтобы я задала этот вопрос его светлости в лоб сегодня же вечером, когда он вернется домой? — спросила я строго.

— Я не знаю текста пророчества, знаю лишь, что оно в какой-то мере тяготит Расара, — он говорил, а я понимала все меньше и меньше из сказанного им. — Это тоже своего рода традиция. Наследник великого дома… — он вопросительно посмотрел на меня, и я кивнула — это определение было мне знакомо. Так порой называли семьи, удерживающие власть в Ширасарне. Семьи лордов-протекторов. — Вот при рождении, если быть точнее, в седьмой день после рождения ребенка, его относят в храм к Жрецу, и он дает предсказание, которое будет вести дитя к его предназначению, и все в таком духе. Текст пророчества знает его светлость и его родители. И все.

Он поднял руки, как будто говоря, что больше сказать ничего не может. Я же хмыкнула — о подобной традиции я слышала впервые, но допускала, что короткий рассказ Норила является абсолютной правдой. Все же люди мало знали о драконах, тем более о правящих.