Глава 11

Судя по тону моей юной камеристки, вопрос был не только важный, но и срочный.

– Продолжай, – подойдя ближе, я предложила Кэт снова присесть на софу, а сама устроилась в кресле сбоку.

– Когда сегодня вечером я возвращалась от госпожи Ротвер, в прихожей столкнулась с вашей гувернанткой.

– И что в том особенного?

– Она держала в руках несколько конвертов. А до этого, прямо передо мной из дома вышел посыльный. Он, должно быть, приносил почту. Но на столике было пусто.

Я по-прежнему не понимала, к чему вела Кэт.

– Мне просто… показалось странным, что все пришедшие письма были у госпожи Гийер. И больше никому в доме ничего не пришло. Не подумайте, что я сплетничаю, – начала оправдываться Кэт, – просто ваша гувернантка… как бы сказать… Мне от неё не по себе. И я решила, что лучше доложить вам сразу, – добавила уже совсем шёпотом.

– Ты хочешь сказать, что госпожа Гийер присвоила себе чужие письма? – изумилась я.

– Я ничего такого не хотела… но в целом, очень на это было похоже.

За время нашего знакомства мне приходилось подозревать госпожу Гийер в невероятнейших проделках, но в краже писем – впервые. С одной стороны, ради собственных целей, она могла поступиться чем угодно. А с другой, зачем ей нужны письма Алана Грэмта?

– Но ведь может такое быть, что все письма действительно адресованы ей, – предположила я.

– Может, – пожала плечами Кэт. – Но я решила предупредить вас на всякий случай.

– Ты всё сделала верно. Если заметишь что-то подобное снова, скажи мне обязательно. Но, я думаю, у госпожи Гийер нет причин воровать корреспонденцию лорда Грэмта.

– Возможно, вы правы, – стушевалась Кэт.

– Что ж… Бдительность никогда не бывает лишней, – попыталась её подбодрить. – Не расстраивайся и иди спать. Тебе ведь рано вставать на учёбу?

– Да, миледи, – Кэт поднялась с софы и поклонилась. – Простите, что побеспокоила вас в столь поздний час. Доброй ночи.

– Доброй ночи, – улыбнулась ей на прощание.

Мне было радостно, что в этом доме у меня появилась такая внимательная и смелая союзница. Даже если она приносила тревожные вести, как сегодня.

Мысли о ворованной корреспонденции не оставляли до самой ночи, но не смогли лишить меня сна. Как и переживания о моём библиотечном разговоре с лордом Грэмтом. Поднявшись утром и стряхнув с себя сонливость, я уже собралась позвать кого-то из служанок, чтобы мне помогли с причёской и нарядом, но заметила лежавший на журнальном столике конверт.

Для утренней почты было рановато. Что касалось вечерней… Возможно, вчера я просто не заметила этот конверт. Выходит, зря Кэт подозревала Лукрецию в краже писем.

Наклонившись над столиком, я вгляделась в подпись – отправителя не было, но был указан адрес и имя получателя – моё имя. Прочла их и почувствовала, как пол начал уходить из-под ног. Почерк. Тот самый, знакомый, столько раз виденный мною почерк. Это письмо было не от отца и не от давней подруги. Его написал мне Оливер.

Оливер, при упоминании о котором моё сердце столько месяцев буквально выпрыгивало из груди. Оливер, ради которого я пошла на самый нелогичный и отчаянный поступок. Оливер, с которым я собиралась провести остаток жизни.

Трясущейся рукой взяла конверт, сломала печать и вынула листок, исписанный размашистым, наклонённым влево почерком.

«Милая Эми», – начиналось письмо так, как Оливер обращался ко мне обычно, – «наконец-то я тебя нашёл. Теперь никто и ничто не помешает нашему счастью. Я всё подготовил. Мы уедем с тобой далеко-далеко. Туда, где ни твой отец, ни этот Алан Грэмт не смогут нас найти. Собери вещи и жди меня у таверны «Фурше» сегодня в пять.

Твой любящий и сходящий с ума от разлуки

Оливер».

Я смотрела на письмо, обещавшее мне свободу, и отчего-то не чувствовала радости. Моя рука не тянулась собирать вещи, моё сердце не билось чаще от предвкушения.

Ради призрачной любви прежняя Эмили, не раздумывая, исчезла бы из Флуэна и оставила позади свою прошлую жизнь. Но нынешняя… Нет, нынешняя Эмили больше не могла так поступить.

Здесь, в этом замке, у меня есть важное дело, которое я непременно должна закончить. Помочь лорду Грэмту для меня стало вопросом чести. Моё сердце не будет спокойно, пока я не увижу Алана счастливым.

А Оливер… Я сжала письмо, пытаясь понять, что же на самом деле испытывала к Оливеру. Страсть, восхищение, слепая вера – это то, что я чувствовала раньше. Сейчас же эти чувства утихли. Они не исчезли бесследно, но притупились, уступая место новым переживаниям.

Я больше не знала, хочу ли рисковать всем ради призрачной любви. И больше не знала, могла ли называть это любовью. Не понимала, что вообще из себя представляет любовь.

Но одно понимала точно: что не буду бежать из Флуэна, не сказав лорду Грэмту ни слова и не исполнив данное ему обещание.

Оливеру придётся подождать ещё немного. Дать мне время закончить начатое и разобраться в своих чувствах. Поэтому на встречу с ним я пойду без вещей. Объясню ему, что не могу пока дать согласие на побег. И, честно говоря, не хочу поступать подобным образом со своим отцом и братьями. Мне совсем не хочется тайных венчаний. Я больше не повторю ошибку, совершённую в Эргейбе.

:Лорд Грэмт:

– Признаться честно, я надеялся на более весёлое времяпрепровождение, – посетовал Вальд, выгнав господина Орно из моего кабинета и расположившись на стуле, где всего минуту назад сидел управляющий. – Впервые гощу у тебя по-настоящему, а ты мне даже развлечение никакое не можешь организовать.

– И какое ты хочешь развлечение? – Я отложил в сторону подготовленную господином Орно смету реставрационных работ в восточном крыле дома.

Вальд посмотрел на меня с неприкрытым скепсисом.

– Забудь, – вздохнул он. – Я же знал, к кому еду… «Алан Грэмт» и «развлечения» в одном предложении не уживаются.

– Можем пройтись по саду, если хочешь, – предложил единственное, что пришло в голову.

– В бездну этот сад. Ты ведь собирался проверить, правда ли в доме нужны такие серьёзные работы? – Он кивнул на смету. – Пойдём. Посмотрим вместе.

Поднявшись со стула, Вальд направился к двери.

Нуждавшаяся в восстановлении часть восточного крыла находилась в глубине дома. По пути туда нужно было пройти мимо наших с Эмили комнат и миновать коридор, ведущий к тэинору. Возле этого коридора совсем заскучавший Вальд внезапно оживился.

– Мне интересно, – начал он, схватив меня за рукав и не давая идти дальше, – если мы вдвоём пройдём по коридору, пропустит ли он меня к древу? Один-то я точно не дойду. А с тобой?

В голову Вальда порой приходили самые загадочные вопросы, на большинство из которых у меня не находилось ответа. Так случилось и в этот раз.

– А давай проверим? – предложил Вальд и начал тянуть мой рукав ближе к коридору. – С кем ещё ты решишься на такой эксперимент?

В этом он был прав. Я не рискнул бы провести к тэинору постороннего. Да и Вальда не стоило бы. Но его вопрос пробудил во мне хоть и слабое, но любопытство. В конце концов, я всегда мог свернуть в противоположную сторону, если коридор решил бы подпустить нас обоих слишком близко к лестнице.

– Ну давай, – согласился я, и мы свернули в полумрак.

Пока мы шли, я ожидал, что коридор начнёт нас путать, но с самого начала он, на удивление, пропускал нас дальше. Шаг за шагом, поворот за поворотом. Однако, чем глубже мы уходили, тем менее воодушевлённо Вальд высказывал свои измышления, пока окончательно не замолк.

Взволнованность его молчания передалась и мне, поэтому, сам того не заметив, я начал идти быстрее и ушёл немного вперёд. Позади отчётливо слышались шаги друга. Глухие и ритмичные, они создавали атмосферу таинственности и наводили на размышления, от которых я очнулся только у самой лестницы. Испуганно оглянувшись, подумал, что ненароком выдал семейную тайну, но позади никого не было. Каким-то невероятным образом коридор сумел обмануть моего друга и заманить его в неверную сторону.

Идти обратно, в одиночестве и не увидев древа, показалось мне глупым. Поэтому я решил спуститься в подземную нишу. Ступенька за ступенькой я готовил себя к предстоявшему зрелищу и гадал, много ли листьев осыпалось с прошлого раза? И стали ли ветви тоньше? Мне одновременно хотелось и не хотелось узнать это.

Когда витая лестница наконец закончилась, я прошёл сквозь коридор с фресками, миновал пластины, отбрасывавшие на пол тонкие полоски тусклого света, и оказался в нише. Взглядом окинул древо – ничего не поменялось. Такие же ветви и такие же листья. Но всё же что-то казалось другим. Свет от тэинора будто бы стал ярче, особенно на одной из нижних ветвей справа.

Я подошёл ближе, вглядываясь в свечение. Мои глаза видели его причину, но разум отказывался верить. Я шёл и убеждал себя, что это игра света и теней. Или временное помутнение рассудка. Но чем ближе подходил, тем очевиднее становилось – на нижней ветви распустился свежий росток.

Ещё маленькие нежные листья светились ровно и ярко, обещая вырасти в новую побочную ветку.

Мне хотелось убедиться, что это не мираж. Не обман воображения. Поэтому я протянул руку и коснулся пальцами одного из листков. Он действительно оказался живым.

– Не может быть, – прошептал я, не веря чуду. – Но почему?

Перед мысленным взором возникло улыбающееся лицо Эмили, обрамлённое рыжими, солнечными волосами.

– Это она… – выдохнул я восхищённо. – Это могла быть только она.

Увиденное настолько впечатлило меня, что дорогу из ниши наверх и дальше по коридору я почти не помнил. Как и не помнил о том, что в этом самом коридоре совсем недавно затерялся мой друг. Пропажу я обнаружил, только когда добрался до кабинета.

– Что ж, коридор вряд ли заставит его блуждать слишком долго, – утешил себя и вернулся к делам.

Но потерянный мною Вальд не появился ни вскоре, ни даже к ужину. Когда я пришёл в столовую, за накрытым на четыре персоны столом никого не оказалось. Присев на один из стульев, я решил дождаться хотя бы Эмили или госпожу Гийер и предупредить, что вынужден отправиться на поиски друга. Но ни моя невеста, ни её гувернантка – никто из них в столовой так и не появился.

Ждать их больше не имело смысла. Поднявшись из-за стола, я отправился прямиком в комнату Эмили. Раньше мне бы и в голову не пришло прерывать уединение невесты, но сегодня её отсутствие вызывало тревожное волнение. Особенно подозрительным было исчезновение гувернантки, обычно извинявшейся за подопечную, когда та не приходила на трапезу.

Уже у двери, ведущей в комнату Эмили, я сделал глубокий вдох и постучал. Но ответом мне стала тишина. С другой стороны не донеслось ни шороха. Я постучал снова. И опять молчание.

– Эмили, – позвал её. – Эмили, с вами всё в порядке?

Когда на мой вопрос так и не было ответа, я распахнул дверь сам. Прошёлся взглядом по комнате и никого в ней не обнаружил. Казалось, её хозяйка ненадолго отлучилась, оставив наспех снятый домашний наряд на ширме и бросив на кровати недавно прочитанное письмо.

Я вернулся в коридор и выискал слугу. Но тот не знал, куда могла подеваться ни Эмили, ни её гувернантка.

– Передай господину Орно, чтобы опросил всех слуг. Скажи, когда закончит, пусть найдёт меня в комнате леди Мунтэ.

Слуга слегка поклонился и заспешил в сторону лестницы.

– И пусть поторопится! – крикнул я ему вслед, а сам побрёл обратно. Туда, где на ширме висело наспех снятое платье.

Комната встретила меня прежней пустотой. Я медленно обошёл её по кругу, ища доказательства, что моя невеста не решилась на побег. И с каждым шагом сердце в груди ныло всё сильнее, а в душе нарастало тревожное предчувствие. Я повторял себе, что ещё только вечер и Эмили могла где-то задержаться. Что она вот-вот войдёт в эту комнату и развеет мои подозрения. Но эти утешительные заверения не унимали тревогу.

Мой взгляд, скользнув по перекинутому через ширму наряду, вернулся к конверту на кровати. Я понимал, что это неправильно – читать чужие письма, но не смог ничего с собой поделать. Рука сама потянулась к исписанному листку бумаги.

«Милая Эми, наконец-то я тебя нашёл», – прочёл я вслух и сжал несчастный пергамент. Хотелось немедленно разорвать его и сжечь. Но я совладал с порывом и дочитал.

Когда глаза прошлись по последним строкам, моя жизнь разделилась на до и после. Между мной, не видевшим этого письма, и мной, прочитавшим его, пролегла бесконечная пропасть. Эмили, моя Эмили, обещавшая помочь и, может, даже остаться, не раздумывая, бросилась в объятья бывшего возлюбленного. Ушла, не сказав ни слова. Оставила меня наедине с этим замком среди пустыни. Под этим небом, не знающим солнца. С этим сердцем, не заслужившим любви.

Я всё-таки смял письмо. Бросил его на пол и придавил подошвой.

Время замерло, и только вечерний сумрак, опустившийся на замок, полз по стенам и паркету, подбирался ко мне и окутывал ночью. Бесконечной, холодной ночью.

Глупцом. Я был настоящим глупцом, когда позволил себе надеяться.

Балконная дверь грохнула, распахнувшись от ветра. Шторы приподнялись и впустили вечерний холод. Я больше не чувствовал ни злости, ни страха, ни надежды. Я больше не чувствовал.

Не знаю, сколько я простоял так, наблюдая темноту. За это время господин Орно успел опросить всех слуг, прийти ко мне и рассказать о том, что мне и так было известно. Эмили спешно ушла из дома через пару часов после обеда и с тех пор не возвращалась.

– А что с госпожой Гийер? – спросил я зачем-то. Возможно, сделал это, дабы убедиться, что гувернантка была заодно с подопечной. Решила сбежать вместе с ней.

– Её не видели с самого утра, – ответил управляющий.

– С утра, значит, – повторил я за ним равнодушно. Если подумать, то она и правда не появилась во время обеда, передав извинения через служанку.

– Какие будут распоряжения, Ваша светлость? – спросил господин Орно растерянно.

– Распоряжения? Не будет никаких. Уже поздно. Отправляйтесь отдыхать. И я тоже, пожалуй, пойду…

Но когда управляющий всё так же растерянно откланялся, в комнату, словно вихрь, влетела девушка. Одетая в уличное платье и запачканный пылью плащ. Она тяжело дышала, а на её лице виднелись капли пота и следы запёкшейся крови. Лоб над бровью был рассечён. Присмотревшись, я узнал в ней молоденькую камеристку, которую Эмили выбрала наугад, лишь бы не поддаваться госпоже Гийер.

– Ваша светлость, беда! – закричала она с порога. – Леди Мунтэ... Её похитили.

– Похитили? – переспросил я. – Мне кажется, похищения проходят несколько иначе. Моя невеста сама решила меня оставить. По доброй воле.

– Да какая же тут воля?! – возмутилась девушка. – Я видела, как её силой затащили в карету.

– Сама видела? – спросил я, вглядываясь в раскрасневшееся лицо камеристки. Прямой и честный взгляд, ни намёка на лукавство.

– Сама, Ваша светлость. Я увидела, как леди Мунтэ сопротивлялась, и подбежала к карете, чтобы помочь, но меня специально толкнули дверью. Если бы я не упала и не потеряла сознание, то пришла бы к вам сразу же, милорд.

– Где это произошло? – во мне по-прежнему не было эмоций, но вопросы возникали вопреки тому.

– У таверны «Фурше», милорд.

Там, куда её звал возлюбленный. Ещё недавно от такого ответа у меня в груди бы начало саднить. Но сейчас там была лишь пустота.

– Куда поехала та карета? – очередной вопрос, заданный вопреки собственному оцепенению.

– В сторону Южных ворот, милорд.

– В пустыню?

– Да, милорд. И ещё кое-что, – девушка вдруг замялась, – у меня есть подозрения, – она замолкла на секунду, – но это лишь подозрения… что госпожа Гийер как-то связана с этим. Видите ли, в последнее время она вела себя странно и очень ссорилась с леди Мунтэ. И может быть, даже воровала приходившие письма… – но Кэт не успела объяснить причину своих подозрений. В одно и то же мгновение она вскрикнула, словно от боли, и дверь комнаты распахнулась.

– С какой бездны я предложил пойти в тот клятый коридор?! – начал жаловаться Вальд с порога, но вслед за камеристкой ахнул и застыл.

Девушка испуганно оглянулась, встретилась с ним взглядом и начала оседать на пол. Вальд едва успел подхватить её до того, как она окончательно потеряет сознание. Но он не понёс её на кровать или софу, а зачем-то уложил на паркет и начал судорожно стаскивать с неё пыльный плащ. Стянул его вниз, освобождая плечи и спину.

– Не думаю, что это приведёт её в чувства, – подметил я.

– Не мешай, – огрызнулся друг и принялся развязывать шнуровку на платье Кэт.

– Вальд, прекрати, – я успел сделать пару шагов в их сторону, но замер, когда Вальд перевернул девушку на живот и стянул вниз до лопаток расшнурованный ворот её платья.

– Это то, о чём я думаю? – спросил я, глядя на проявившиеся вдоль позвоночника девушки изображения камней и символов. Красные, словно их выцарапали заострённой палкой или прижгли чем-то.

– Другого объяснения не вижу, – голос Вальда был растерянным и одновременно радостным. – О Твердыня! Ты сжалилась надо мной и моим Иль-Нойер, – он подхватил Кэт с пола и перенёс на кровать.

Кажется, Вальд наконец нашёл свою эн-нара, свою Заклинательницу камней. Я наблюдал за счастьем друга, и в груди у меня было глухо-глухо. Даже голос Вальда стал отдалённым и приглушённым. Его слова доходили до меня через раз.

– Откуда она в твоём замке? – спрашивал он, но я лишь молча смотрел на кровать, где лежала не Эмили, а другая девушка. И не мог избавиться от ощущения неправильности происходящего.

– Она камеристка леди Мунтэ, Ваше превосходительство, – ответил за меня господин Орно, тихо стоявший у двери и ждавший новых приказаний.

– Леди Мунтэ? – удивился Вальд и, обведя взглядом комнату, вдруг спросил. – Кстати, а где она?

– В пустыне, – ответил я сквозь странный гул. Казалось, меня с головой опустили под воду.

Балконная дверь, лишь недавно мною прикрытая, снова распахнулась, и в комнату ворвался ветер. Теперь, помимо холода, он принёс с собой стойкий запах пыли.

– Будет буря, – прошептал я, пытаясь очнуться от марева.

– Да, буря будет, – ответил Вальд, глядя, на зависшие в воздухе пылинки. – Так что твоя Эмили делает в пустыне?

– В пустыне. Будет. Буря, – повторил я себе. Потом ещё и ещё раз. Так громко, чтобы эти слова осели в моём сознании.

Карета не успеет доехать до ближайшей переправы. Буря застанет её в пути. Даже опытный кучер не отправился бы в дорогу, будь хоть малейшая опасность угодить в пыльный шторм. Тот, кто похитил Эмили, вряд ли знал об этом. Да и как он вообще нашёл того кучера, что взялся за заказ?

– Алан, что с тобой? – Вальд тряхнул меня за плечо.

– Эмили в пустыне, – ответил я. – Мы не успеем их догнать. И не сможем их быстро найти. Эмили в пустыне, Вальд! – повторил я, наконец приходя в себя.