Глава 10

Увы, но следующий день оказался губительным для моих желаний. Обретённые мною чувства, поначалу лёгкие и радостные, вскоре начали тяжелеть.

– Ваша светлость, – в комнату заглянул слуга, – только что приехал Его превосходительство граф Ильнорский.

Столь возвышенное именование моего лучшего и, по сути, единственного друга резало слух. Для меня Освальд Воллен Шенье, граф Ильнорский, всегда был просто Вальдом. Прямолинейным и преданным, умеющим подобрать слова тогда, когда я сам не мог этого сделать.

Если бы не его доводы и настояния, я бы ни за что не решился принять приглашение на смотрины. Сидел бы, запершись в своём замке, и ждал, когда мои земли окончательно опустеют, а титул превратится в насмешку.

«Съезди», – подначивал меня Вальд. – «Я-то не могу, даже если бы захотел. А ты зачем-то сам отказываешься. Хотя в отличие от меня, волен поступать как вздумается. Поезжай, дружище!» – он толкнул меня в плечо. – «Говорят, эта рыжая бестия – настоящая красавица».

Я взглянул на лежавший на моём столе небольшой портрет, приложенный к приглашению. Даже тогда, когда в душе у меня царила пустота, я не мог отрицать: Эмили была по-настоящему красива.

На смотрины я всё же поехал. Не веря ни во что и запрещая себе надеяться. Поехал и пропал, стоило мне увидеть вызов во взгляде рыжеволосой Эмили Мунтэ. Непреклонная и живая. Невозможно было отказаться от неё.

– Передай ему, что я спускаюсь, – сказал слуге, стряхивая с себя ворох мыслей и воспоминаний.

Неожиданно навестивший меня друг дожидался в гостиной. Сбросив дорожный плащ прямо на спинку софы, он задумчиво смотрел на незажжённый камин. Вальд повернулся на звук моих шагов. Его и без того тёмный взгляд казался угольным.

– Ты в этот раз как-то рано. Какими судьбами? – спросил его, подходя ближе и протягивая ладонь для рукопожатия. Вальд сдержанно её тряхнул и опустил руку. На его лице не было ни следа улыбки или радости.

– Времени почти не осталось, – ответил он и перевёл взгляд на стоявшее рядом кресло. – Присядь, что ли. Я не проездом. Хотел остаться на пару дней.

За всё время нашей дружбы Освальд Шенье не ночевал в моём замке ни разу. Как и ни в одном другом. Он приезжал изредка по делам и торопился обратно на Иль-Нойер, остров, доставшийся ему в наследство от отца и бывшего эрра. Оставлять свою вотчину дольше, чем на сутки-другие он не мог.

– Так всё плохо? – спросил у него, присаживаясь в кресло.

– Нет, – покачал головой Вальд. – Хуже, дружище. Намного хуже.

Увы, но волею судеб нас с Освальдом Шенье постигло похожее несчастье. В то время как мои земли засыхали без воды, его – неминуемо в ней тонули. С каждым годом остров всё больше уходил под воду.

– И что планируешь делать?

– А ничего, – пожал он плечами. – Отвлекусь, утешусь видом твоей пустыни и поплыву обратно. Нужно сказать людям, что пора убираться. Лодки подготовить. Запасы заряженных камней на сушу перевезти. Дел полно, как видишь. Были бы силы…

Он говорил спокойно, но голос казался глухим и сдавленным. Будто слова давались ему непросто.

– Сочувствую, – ответил я, ловя себя на мысли, что и впрямь испытывал то самое сочувствие, на которое едва ли был способен раньше.

Вальд перевёл на меня озадаченный взгляд.

– Как смотрины прошли, кстати? – спросил он с интересом.

– Кхм… – сказать, что они прошли гладко, было бы откровенной ложью. Поэтому я решил опустить детали. – В твоём понимании, удачно. Можешь поздравить меня с помолвкой.

– Э-хе-хей, – покачал он головой и наконец улыбнулся. – Кажется, бестия-то оказалась и вправду красавицей. Хотел бы я взглянуть на неё хоть глазком… Жаль, Эргейб слишком далеко.

– Она не в Эргейбе.

Вальд озадаченно поднял брови.

– Гостит сейчас здесь, – ответил я на немой вопрос в его глазах.

– До свадьбы гостит? – спросил он с подозрением.

– Кхм… Это долгая история. В общем, познакомиться с ней тебе удастся, – эти слова вызывали в душе противоречивые чувства. С одной стороны, я был рад представить Эмили своему лучшему другу. А с другой… мне было неспокойно. И причину этого беспокойства я никак не мог себе объяснить.

С сомнением присматриваясь к собственным чувствам, я дал распоряжение господину Орно, чтобы тот подготовил для Вальда комнату.

Когда друг спустился к завтраку, все уже собрались в столовой. Вальд застыл в дверях, окинул залу взглядом и нашёл среди присутствовавших мою невесту. Его глаза вспыхнули удивлением и интересом. Мне даже показалось, что он вот-вот присвистнет. И давящее беспокойство в моей груди стало тяжелее.

Я поднялся с места чуть резче, чем хотелось бы.

– Позвольте представить. Освальд Воллен Шенье, граф Ильнорский и мой хороший друг.

Эмили кивнула в знак приветствия и перевела на меня озадаченный взгляд. В нём читался вопрос, который она отчего-то не решалась задать вслух.

– А это моя невеста, Эмили Мунтэ, – сказал я, даже не глядя на Вальда. Всё моё внимание было приковано к Эмили. После слов «моя невеста» она смущённо вспыхнула и отпустила взгляд.

Представив следом госпожу Гийер, я предложил другу занять место рядом со мной, но он, ухмыльнувшись, пошёл в противоположную сторону и опустился на стул подле Эмили. В моей груди неприятно кольнуло.

– Я о вас многое слышал, – Вальд обратился к Эмили, не торопясь приступать к трапезе. – Все говорят, что вы красавица. Теперь я и сам вижу, что похвала ненапрасна.

– Вы льстите мне, – ответила она, смущаясь ещё больше.

– Я никогда не льщу.

В этом Вальд не соврал. Он был из тех людей, которые отличались прямолинейностью и пренебрежением к светским обычаям. Если он делал кому-то комплимент, то несомненно был искренен. Как и искренен был, когда делал кому-то замечание. Это качество я всегда в нём ценил. Всегда, но не сегодня.

– А вы к нам надолго? – спросила Эмили, поглядывая на Вальда из-под ресниц.

– На пару дней.

Она кивнула и прошептала задумчиво:

– Вот как…

И снова обратилась к моему другу:

– Мы с Аланом собирались сегодня на прогулку. Наверно, будет нечестно, если мы бросим вас дома в одиночестве.

– Наверно, будет, – усмехнулся Вальд и покачал головой. Интерес в его взгляде стал ярче.

– Если хотите, можем отправиться вместе, – предложила она, и мне вдруг расхотелось куда-то ехать.

– Мы можем отменить, – перебил их, не давая договориться.

Их удивлённые взгляды встретились на мгновение. Вальд вздохнул, Эмили едва заметно улыбнулась.

– Жаль, конечно, – сказала она, выдержав паузу. – Тогда давайте хотя бы погуляем по стене. Кажется, сегодня не так ветрено.

Причины для отказа от прогулки у меня, к сожалению, не нашлось. Хотя, уже выйдя из дома, я корил себя, что не выдумал её на ходу.

Госпожа Гийер, как и ожидалось, не согласилась отпустить подопечную с двумя мужчинами без присмотра, поэтому увязалась с нами. Разглядывая дома по пути, она делала замечания насчёт однообразной архитектуры, скромно одетых жителей и всего того, о чём никому не интересно было слушать. И потому каждый кивал из вежливости, но занят был чем-то своим. Я – борьбой с неприятным, раздражающим чувством, название которого мне было пока неизвестно. Вальд – рассказами о своём острове и постигшей его участи. А Эмили – улыбками и расспросами.

– Остров… – проговорила она восхищённо. – Я ни разу не бывала на острове. Жизнь на нём отличается от нашей?

– От Эргейба? Или от Флуэна? – уточнил Вальд.

Эмили смутилась.

– В целом. От жизни на материке.

– Пожалуй, отличается. Но не слишком. Люди везде одинаковы. А вот природа – разная.

Когда мы наконец дошли до стены, захватившие меня беспокойство и раздражение усилились настолько, что я едва владел собой. Казалось, я сделался беспомощнее, чем в моменты своего ко всему безразличия. Эмоции захлёстывали меня и стремились к безраздельной власти.

Винтовая лестница внутри сторожевой башни привела нас на верхнюю площадку стены, туда, где царствовал солёный, пропитанный влагой ветер. Он приносил аромат моря и шум вечно недовольных волн. Они с разбегу ударялись о скалы, рассыпались брызгами и обращались в пену. Эмили перегнулась через простенок между каменными зубцами и вдохнула аромат. Её яркие, словно солнце, волосы, подхваченные ветром, волной упали на плечи, вздрогнули и вновь приподнялись ненадолго. Вальд остановился рядом.

Я сжал кулаки и отвернулся. Мне не хотелось видеть ни море, ни скалы, ни даже Эмили. Её не хотелось видеть больше всего.

Наконец я начал понимать, что за чувства испытывал. Досада и ревность, так определил бы их человек, которому приходилось, как и мне, быть отодвинутым в сторону. Это чувство несправедливой ненужности вгрызалось в сердце ядовитыми шипами.

– Жалко, отсюда не видно ваш остров, – сокрушалась Эмили, и я стал отходить дальше, чтобы не слышать.

– Он вон там, – голос Вальда уже едва различался за шумом волн. – Но отсюда его не увидеть. По крайней мере, пока не успокоится буря. Говорят, в другие времена… – его речь окончательно затихла. Остался только шум волн и я. Один на этой бесконечной стене.

Зачем я ревную? Эмили всё равно не останется со мной. Но отпустить её в Эргейб, туда, где мы никогда не встретимся, – это одно. А смотреть, как она отдаёт предпочтение моему другу, – это совсем другое. И пусть он вот-вот лишится своих земель и титула, зато станет свободным. А запас заряженных камней, который он успеет увезти с острова, избавит его от нужды. Даже без титула – он намного лучшая партия, чем я.

Чувство, рвущее сердце на клочья, начало затихать, сменяясь немотой.

– Ну и пусть, – шептал я, глядя на волны. – Пусть… Он потеряет остров, и ему больше не нужно будет ждать свою эн-нара. Свою Заклинательницу… Поэтому он может жениться на ком угодно. Может, выбрать и Эмили. Пусть…

Прикрыл глаза, приветствуя уже позабытый холод. Но даже он не смог полностью заглушить боль, пробуждённую ядовитыми шипами ревности. Разум остыл, но душа не хотела принимать поражение. Для неё не было никакого «пусть».

Я обернулся и посмотрел на Эмили. Она о чём-то шепталась с Вальдом. На этот раз я не отвёл взгляд. Хотел запечатлеть в памяти эту сцену.

Эмили Мунтэ

– С чего я должен в этом участвовать? – спросил Освальд, поглядывая то на меня, то на Алана, отошедшего от нас так далеко, что он едва расслышал бы наши слова, даже если бы мы кричали.

– Потому что он ваш друг, – прошептала я с нажимом и покосилась на подходившую к нам Лукрецию. Эта мегера всегда чувствовала, если от неё что-то скрывали. – Так вы сделаете, как я сказала?

– Бездна с вами, – выдохнул Освальд. – Сделаю. Но если вы ошиблись… – в его угольном взгляде вспыхнула угроза.

– Лучше ошибиться, но сделать хоть что-то, чем без боя опустить руки. Укорять меня вам не за что, – прошипела я, начиная раздражаться. Характер у этого Освальда был просто несносный. – Ждите меня в девять в библиотеке. И сделайте всё, как я сказала.

Обратная дорога до дома была почти невыносимой. Безучастный взгляд лорда Грэмта напоминал мне о первых днях нашего знакомства, когда его холодность и равнодушие доводили меня до белого каления. Вот и теперь он смотрел, не видя, отвечал односложно и каменел всем телом.

Я знала. Знала, что с ним происходило. И, может быть, знала с самого начала. Видела это в его взгляде, в напряжённой позе, в готовности отгородиться от мира при малейшей угрозе быть отвергнутым. Я знала и не могла сформулировать. Но сейчас. Теперь… понимала, куда бить, чтобы ограждавшая его стена окончательно расшаталась и наконец-то рухнула. Лишь бы этот Освальд не передумал и не пошёл на попятную.

А причина передумать у него была, и веская. Возможно, после этого вечера дружба Освальда Шенье и Алана Грэмта будет перечёркнута раз и навсегда. После нашего обмана мнительный и всеми отвергнутый Алан мог не поверить в правду, услышав её. Но каменные стены его укрытия нужно было расшатать во что бы то ни стало. И сделать это надо было именно сейчас, когда они уже ослабели.

Лукреция поравнялась со мной и с притворным благодушием взяла меня под руку.

– Что ты опять ему наговорила? – процедила она сквозь зубы.

– На этот раз ничего, – ответила я шёпотом. – Говорить не пришлось. Он и сам всё увидел.

Надзирательница оскалилась.

– Вертихвостка! – прорычала она и покосилась на Освальда.

– Уж какая есть, – улыбнулась я в ответ и сбросила с предплечья её цепкую худощавую руку. – Поэтому не сильно рассчитывайте на обещанную отцом землю. Вам она не достанется в любом случае.

Лукреция гневно сверкнула глазами, и мне захотелось отойти от неё подальше. Когда надзирательница кричала или раздавала оплеухи, её гнев был понятен и предсказуем. Но когда вот так молчаливо и зло смотрела, от неё можно было ожидать мерзейшей подлости. Осуществляла она свою месть мастерски и никогда не попадалась на этом. Но мне было прекрасно известно, кто стоял за самыми неприятными событиями в моей жизни.

«Быстрее бы…» – торопила я мысленно. – «Побыстрее бы от неё избавиться».

Сегодня утром посыльный должен был забрать письмо, предназначенное папеньке. Хоть бы отец поверил мне, а не этой грымзе.

До вечера время тянулось бесконечно. Я улыбалась Освальду в гостиной, во время обеда и за ужином и старалась не смотреть на застывшее рядом с нами каменное изваяние. Всегда молчаливое. Всегда безразличное. Но если раньше его безразличие было монолитным и нерушимым, то сейчас норовило вот-вот рассыпаться и дать волю искренним, хоть и горьким чувствам.

Но горечь для лекарства – совсем не беда. Чтобы избавиться от своей напасти, лорду Грэмту придётся потерпеть и боль, и горечь. Придётся принять их и смириться с ними. И не бежать. Больше никогда не убегать от них.

Мы просидели у камина до заката. Дело близилось к осени и солнце теперь садилось рано. В начале девятого я попросила извинить меня и сообщила о своём намерении отправиться спать.

– Вы не проводите меня, Алан? – уходить без него я не собиралась.

То ли по моему решительному взгляду, то ли исходя из собственной усталости, он не отказался. Кивнул и поднялся за мной следом.

– Даже ничего мне не скажете? – спросила у него, пока мы шли по лестнице.

– А что вам хотелось бы услышать? – в его голосе звенел лёд.

– Если вы сами не знаете, тогда ничего не хотелось бы.

Мы остановились у двери моей комнаты. Алан был бледен и отстранён, и мне казалось, что даже в Эргейбе он выглядел более живым.

– Спокойной ночи, Алан, – попрощалась с ним и скрылась за дверью комнаты, но спать пока не собиралась. Как и мой жених. Даже через разделявшую нас стену я чувствовала напряжение и молчаливый укор. Безразличие Алана Грэмта было напускным.

Подождав немного, я вышла на балкон, где по каменному полу тянулась полоска света из окна соседей комнаты. Тихонько подкравшись, я заглянула в неё украдкой – на застеленной кровати никого не было. Видимо, Алан сидел на софе или за письменным столом и действительно пока не собирался ложиться. А значит, он всё-таки не будет спать, когда я выйду из комнаты и снова направлюсь вниз, в библиотеку. Где мы с Освальдом Шенье договорились встретиться.

Когда пришло время, я не стала уходить крадучись, а здорово хлопнула дверью и смело зашагала по коридору. Но у первого же поворота притаилась и прислушалась. Тишина, и вдруг едва различимый стук двери. Тихие, но быстрые шаги. Алан последовал за мной.

Дальше я шла, как хищница, заманивая жертву. Показывая ей дорогу в подготовленную для неё ловушку. Дойдя до библиотеки, я проскользнула в просторное, уставленное стеллажами помещение и прикрыла за собой тяжёлую дверь. Но не до конца. Оставила щёлку, чтобы снаружи можно было услышать наш с Освальдом разговор и при желании даже подсмотреть.

Мой сообщник уже ждал меня внутри. Он стоял, опершись о массивный дубовый стол с резными узорами, и при виде меня помрачнел. Но эта мрачность, едва проявившись на его лице, тут же была вытеснена маской радости и обожания.

– Вы пришли, – выдохнул он настолько взволнованно, что я и сама на миг поверила в его искренность.

В коридоре за дверью скрипнула половица. Лорд Грэмт остановился неподалёку и теперь мог слышать наш разговор.

– Да. Я ведь обещала, – сделала пару шагов навстречу Освальду и остановилась. Его подобострастный взгляд заставлял меня нервничать.

– О Эми, – вздохнул мой сообщник и, оттолкнувшись от столешницы, пошёл мне навстречу. С каждым его шагом сердце в моей груди билось всё быстрее. Что-то было не так в его походке и в решительном взгляде. Выполнит ли он уговор?

– О чём вы хотели поговорить? – я с трудом поборола желание попятиться назад. – У нас мало времени. Нельзя, чтобы кто-то заметил.

– О милая, дорогая Эми, в нашем распоряжении вся жизнь, – улыбнулся он, беря меня за руку. – У нас столько времени, сколько мы сами себе позволим.

– Я не понимаю, о чём вы… – всё-таки сделала шаг назад, но была тут же схвачена за талию и притянута к крепкому торсу брюнета. Пылающий угольный взгляд Освальда Шенье припечатывал к полу, не давая сдвинуться с места.

– Только не сбегайте от меня, Эми. Вы же не собираетесь и вправду выйти замуж за Алана Грэмта? – усмехнулся он. – Зачем такой красавице связывать жизнь с эрром умирающих земель? – голос Освальда был пропитан ядом. – Не-ет, Эми. Вы не хотите быть невестой каменного лорда. Вскоре у него не останется ни земель, ни состояния, ни даже души.

Подобных слов я не ожидала. Не это Освальд должен был сказать мне в библиотеке.

Меня резко бросило в жар и затрясло от гнева. Хотелось ударить этого нахала и закричать, что он совсем не знает Алана Грэмта. Что о человеке нельзя судить только по принадлежащим ему землям. Но если я вспылю, то всё испорчу. Потому, сделав над собой усилие, я совладала с порывом заступиться за жениха.

– Вы правы, – ответила чуть громче, чем следовало. Так, чтобы стоявший за дверью Алан услышал. – Я не хотела вступать в этот брак.

– Так я и думал, – Освальд смаковал наш разговор, будто давно дожидался момента унизить друга. И я с ужасом поняла, что беседа пойдёт совершенно не по плану. – Но, если ваш батюшка отправил дочь в Проклятые земли, значит ему нужно было выдать вас непременно за эрра. Так ведь? Потому вы и приехали. Всё-таки Алан Грэмт, хоть и жалкий, но эрр.

Его слова подняли во мне очередную волну негодования. Увы, но они были правдивы. Отец действительно готов был отдать меня только за эрра, и ни за кого другого. Поэтому даже после скандала он не позволил нам с Оливером обвенчаться.

Но пусть Освальд и сказал правду, он не должен был произносить её с таким пренебрежением. Будто я залежалый товар, который папенька не смог продать повыгоднее и потому отдал по дешёвке.

– И что с того? – вспылила я, пытаясь оттолкнуть своего теперь уже бывшего сообщника.

– Раз вам обязательно нужен эрр, тогда выходите за меня, – предложил он, и меня передёрнуло.

Об этом мы и должны были говорить в библиотеке якобы украдкой. По изначальному плану, я должна была получить от Освальда предложение и взять время подумать. Должна была позволить Алану закаменеть до костей и окончательно увериться, что на свете нет ни одного человека, который бы принимал его со всеми слабостями и недостатками. Ценил его таким, какой он есть. И только потом мы раскрыли бы ему наш обман. Это бы вызвало в Алале эмоции такой силы, что он сам перестал бы считать себя каменным и бесчувственным. Так он наконец осознал бы истину.

Следуя плану, я должна пообещать Освальду, что обдумаю ему предложение. Но гнев овладел мной настолько, что я не сумела сдержаться.

– И что может дать мне граф, который вот-вот лишится своих земель и титула? – спросила я с нарочитым пренебрежением. Лежавшая на моей талии рука напряглась. – Считаете, что вы чем-то лучше своего друга?

На лице Освальда отразилось ребяческое ликование. Будто этой вспышки он от меня и ждал.

– Кто дал вам право говорить обо мне так уничижительно?! – кричала я, теряя остатки самообладания.

– Я лишь хотел вам помочь, – возмутился Освальд. Презрение исчезло из его взгляда и осталась лишь насмешливость. – Вы ведь совершенно не умеете врать, – сказал он, отпуская мою талию. – Мне хотелось добавить в нашу беседу правдивых эмоций

– Эмоций?! – продолжала я негодовать, совершенно забывая, что за дверью нас слушал Алан. – О, вы добавили их, и ещё как. Всё, что вы сказали обо мне. И об Алане… Всё это неправда. Даже будь вы самым богатым и знатным человеком в королевстве, я бы ни за что не предпочла вас Алану Грэмту! – гнев окончательно захлестнул меня, и я с трудом сдерживалась, чтобы не броситься на Освальда с кулаками. – Вы понятия не имеете, какой он человек. И через что он прошёл…

– Имею, – ответил Освальд, погрустнев и понижая голос. – Я всё это знаю, Эми. Потому и согласился вам помочь. Рискуя дружбой, между прочим. – Он нахмурился и замолчал ненадолго. – Но потом я понял, что ваш план… как бы его назвать… дурацкий.

Я возмущённо втянула воздух, собираясь разругаться с этим негодяем окончательно, но он предупреждающе поднял ладонь.

– Не нужно бить туда, где и так болит, – сказал он, переводя взгляд на приоткрытую дверь библиотеки. – Если вы считаете, что Алан достойнее меня или любого другого эрра, то просто скажите ему об этом. О таких вещах нужно говорить, Эми. Для нас, для таких, как я и Алан, добрые слова – большая редкость. Быть может, от них и зависит наше будущее, – он вздохнул и покачал головой. – Но, думаю, вам лучше обсудить это кое с кем другим, – больше ничего не объясняя, он направился к двери, распахнул её и, кивнув застывшему в проходе лорду Грэмту, исчез в темноте коридора.

– Я просто очень хотела вам помочь… – прошептала, глядя Алану в глаза. – Это невозможно… Просто невозможно сдаться.

Его взгляд, задумчивый и удивлённый, замер на моём лице.

– Я правда считаю, что вы один из самых достойных лордов. Что ни постигшая ваши земли беда, ни ваша привычка прятаться от людей и притворяться изваянием – ничто из этого не делает вас менее достойным человеком. Простите меня за этот спектакль. Ваш друг мне совершенно не интересен. И я ему тоже. Мы с ним притворялись.

– Эмили, – прошептал он, по-прежнему глядя мне в глаза. – Я… – он шагнул в библиотеку, – понял, что не знаю, как вас отпустить. Не знаю… – покачал он головой. – Мне так хочется оставаться эгоистом. Мне настолько невыносима мысль о нашем расставании, что я боюсь повторить ошибку отца. Боюсь запереть вас здесь против воли и заслужить вашу ненависть, вместо любви. Вы правы. Это невозможно… – он сделал шаг ещё ближе и застыл, борясь с собой. – Останьтесь, Эмили. Останьтесь по своей воле, – попросил он. – Обещайте мне, что хотя бы подумаете, хорошо?

Сердце сжалось в груди. Как могла я дать Алану надежду? И как могла не дать её?

– Я… подумаю, – пообещала зачем-то, и горло сдавило от чувства вины.

Алан улыбнулся, печально и понимающе. Он знал, что мои слова были почти обманом.

– Спасибо, – прошептал он и, не глядя на меня больше, вслед за другом скрылся в коридоре. А я осталась стоять в одиночестве. Высокие, укутанные полумраком книжные стеллажи смотрели на меня свысока и насмешливо. Будто видели насквозь и меня, и мои уловки. Будто только они и знали правду, в которой я не смела признаться даже самой себе.

Справившись наконец с эмоциями, я отправилась в свои покои и была крайне удивлена, когда увидела там дремлющую Кэт. Девушка сидела на софе, положив руки на колени, и клевала носом. Услышав шаги, она вздрогнула и подскочила на ноги.

– Миледи, – поклонилась она, сонно моргая.

– Я, кажется, давала тебе отгулы, – не удержалась от недоумения.

– Д-да, я знаю, – Кэт неуверенно переступила с ноги на ногу. – Просто случилось кое-что, о чём вам стоило бы знать.