Глава 7

После очередной перемены в моём женихе еда вдруг перестала казаться вкусной. Недоеденное, следуя примеру лорда Грэмта, я скучающе отодвинула от себя. Вперила взгляд в слегка распахнутое окно и дожидалась, когда госпожа Гийер соизволит насытиться.

– У меня для тебя хорошая новость, – сообщила она, когда мы наконец покинули столовую, пропитанную столь невыносимым безразличием.

– И какая же? – в моём голосе сквозило недоверие.

Вести, которые обычно приносила мне Лукреция Гийер, являлись хорошими лишь для неё самой. И чем лучше была такая новость для неё, тем больше неудобств и страданий причиняла мне.

– Два дня назад, пока ты прохлаждалась и гуляла по парку, – напомнила надзирательница о моём запачканном во время поездки в крестьянские угодья подоле, – я была занята важным делом. Выбирала тебе камеристку.

Я знала, что невесте лорда полагается личная служанка, но, увы, не догадывалась, что выбирать её буду не я.

– И на кого же пал ваш выбор? – спросила, едва сдерживая закипавший во мне гнев.

– На человека с отличным опытом. У госпожи Марисы Ротвер прекрасная характеристика. Кстати, к этому времени она как раз должна была подойти, – сообщила Лукреция довольным голосом и обвела парадный холл взглядом. – А вот и она, – всплеснула руками надзирательница и просияла.

В тот миг я поняла: кого бы ни выбрала Лукреция, ничего доброго меня не ждало.

Эта догадка подтвердилась незамедлительно. Уверенным и сухим шагом к нам направлялась женщина лет сорока, в сером платье, закрытом до её худой шеи, склонившейся в знак приветствия.

– Это честь для меня, – объявила Мариса Ротвер сухо и неискренне. После короткого приветствия она подняла голову, демонстрируя свой острый, выпирающий подбородок, и, встретившись со мной взглядом, слегка сощурилась. Тот факт, что ей это удалось, был сам по себе удивителен, ведь её тускло-каштановые волосы до скрипа стягивал строгий пучок.

Несомненно, передо мной стояла Лукреция номер два, и роль ей отведена была крайне важная: заменять надзирательницу во время отсутствия оной.

– Нет, – сказала я, трясясь от гнева. – Этому не бывать.

– Чт… что? – Лукреция повернулась ко мне, пытаясь осознать услышанное.

– Вы не подходите, – сообщила я Марисе Ротвер. – Прошу прощения за принесённые неудобства и потраченное время. Вам компенсируют все расходы, – взяла на себя смелость распорядиться финансами жениха.

– Да как ты… – не могла поверить Лукреция. – Как ты смеешь?! – закричала она, багровея от гнева. – Я потратила целый день!.. – она шагнула ближе и, нависнув надо мной своим пунцовым лицом, полезла в карман, где, несомненно, лежал всё тот же жгучий камень. – Госпожа Ротвер останется, – процедила Лукреция угрожающе.

– Нет, – ответила я с вызовом. – Можете хоть десять камней в меня бросить. Ноги её. В моей комнате. Не будет.

– Что, возомнила себя хозяйкой и настоящей леди? – оскалилась Лукреция. – Ты родилась в грязи и жить будешь как грязная… – она сжала зубы, сдерживая оскорбление.

– Ну, что же вы остановились? – спросила я усмехаясь. – Как грязная кто?.. – приподняла брови, якобы не догадываясь, кем она хотела меня назвать.

Моя мама, как Лукреция любила напоминать мне в детстве, нагуляла меня и принесла на порог отцовского дома закутанную в рваный плащ, испачканный грязью и кровью. «Грязь въелась в тебя при рождении», – цедила она, когда я по неосторожности пачкала одежду или руки.

– Что здесь происходит? – послышался с лестницы знакомый мужской голос. Наши крики переполошили всех, включая лорда Грэмта.

Он наклонился над перилами, глядя вниз, где мы с Лукреции готовились вцепиться друг другу в глотки.

– Госпожа Гийер, не объясните?.. – обратился он к надзирательнице, и та, сделав глубокий вдох, отступила от меня на два шага.

– Мы с леди Мунтэ обсуждали её новую камеристку, – ответила она, натянуто улыбаясь. – Я рассказывала, какая прекрасная у госпожи Ротвер характеристика.

– Она мне не подходит, – перебила я Лукрецию. – Несмотря на характеристику, – добавила, глядя лорду Грэмту в глаза и надеясь увидеть в них хотя бы тень ответной эмоции. – Я же могу выбрать камеристку сама? – спросила, не отводя взгляда и погружаясь в исходивший от него холод. В тот миг, казалось, пустота, в которой он жил, окружила и меня. – Вы же обещали… – прошептала уже почти безнадёжно.

Зачем он говорил, что вступится, если Лукреция перейдёт черту, а теперь смотрел на меня так безучастно? Зачем давал обещание, если не собирался его сдерживать?

Лорд Грэмт молчал. И это молчание терзало меня сильнее оскорблений госпожи Гийер. Мою грудь сдавило, будто из неё пропал весь воздух. Будто в самом доме стало нечем дышать. Тишина между нами длилась вечность.

– Обещал, – лорд Грэмт наконец отвёл от меня взгляд и перевёл его на камеристку. – Подождите внизу, – приказал он ей. – Господин Орно уладит с вами вопрос компенсации. Мы вынуждены отказаться от ваших услуг.

Лукреция, трясущаяся от гнева рядом со мной, разъярённо втянула воздух. За унижение, которому я её подвергла, она будет мстить. Как она мстила мне за моё появление на отцовском пороге. Потому что Лукреция, которую я знала, никогда не прощала обид.

Но меня не страшила её месть. Намного страшнее жить, пресмыкаясь перед этой озлобленной и ненавидящей меня аристократкой. Однажды научившись давать ей отпор, я стала не способна к безропотному послушанию.

Пока мы с Лукрецией сжигали друг друга взглядами, лорд Грэмт ушёл. Тихо и незаметно, будто его и не было на лестнице. Но пустота, оставшаяся после него, до сих пор опаляла холодом.

Куда он ушёл? Почему ушёл молча? Что за проклятье на нём лежало?

Меня вдруг перестала волновать и Лукреция, и выбранная ею карманная камеристка. Я не могла отвести взгляд от перил, на которые несколько мгновений назад опирался мой жених. Не раздумывая, я бросилась за ним следом. Я должна была его догнать и… И сделать что?

Но рассудок в очередной раз меня покинул. Всё, что касалось лорда Грэмта, вызывало во мне такую бурю эмоций, что здравому смыслу больше не оставалось места. Я то гневалась, то жалела его, то ненавидела, то хотела помочь, то желала ему сгинуть в собственном холоде. Но больше всего я хотела понять. Просто понять, что с ним происходило. Это зудящее чувство непонимания не давало мне покоя ни днём, ни ночью. И чем чаще с женихом случались эти приступы холодности, тем больше терзало меня желание разобраться в происходящем.

– Лорд Грэмт, – окрикнула я, взлетая по лестнице. – Алан, – обратилась чуть тише, стесняясь при всех называть его по имени. Но жениха нигде не было видно. Будто всё случившееся было лишь миражом. Странным и путаным видением.

Заметив проходившего мимо слугу, я схватила его за рукав.

– Куда направился Его Светлость?

Щуплый парень с залитым воском подсвечником в руке захлопал глазами и кивнул в сторону развилки. От просторного и освещённого коридора, где мы стояли, вбок отходил ещё один – тускло освещённый, с редкими бойницами, вместо окон. Настолько он был неприметен, что я рассмотрела его лишь после кивка слуги.

Я сощурилась, пытаясь разглядеть, действительно ли жених скрылся в этом полумраке. Вдалеке что-то мелькнуло и исчезло за поворотом. Да, он направился именно туда.

– Спасибо, – бросила слуге и побежала следом.

Коридор петлял и пытался меня запутать. На развилках я сворачивала не туда и оказывалась в тупиках с закрытыми дверьми или чуланами. Но не отчаивалась и вновь устремлялась за женихом. Догнать его казалось не просто важным, а жизненно необходимым. Узнать, куда он пошёл в таком состоянии.

Наконец, этот мрачный и почти бесконечный коридор завершился лестницей. Не красивой с пролётами и перилами, а почти отвесной и винтовой. Она вела вниз, в самое нутро замка. Я догадывалась, что ждало внизу.

То, что я нашла эту лестницу, само собой являлось чудом. Не просто так коридор пытался сбить меня с толку. Камни, из которых его строили, все до единого заговорены. Как и сама лестница. Пройти все ступени и не рухнуть головой вниз может только эрр. Только тот, чья магия питает эти земли.

В нашем замке тоже есть такой коридор, но до лестницы мне ни разу не удавалось добраться.

Я поставила ногу на ступень и прикрыла глаза. Сложно ли будет удержать равновесие? Не лучше ли оставить эту затею и поговорить с лордом Грэмтом, когда он вернётся?

Кивнула себе самой. Да, лучше. Но тут же переместила на ступень и вторую ногу. Голова не кружилась. Мир не плыл и не трясся. Либо эти камни ослабли, либо решили меня пропустить.

Медленно я начала спускаться, стараясь идти как можно тише. Но сердце в груди колотилось, словно бешеное. Неужели я и правда увижу тэинор? Древо, разделяющее магию эрра на потоки и питающее земли. О тэинорах не принято рассказывать. Словно сокровища, их держат в тайне и под землёй. Известно лишь, что они черпают силу из заговорённых стен замка, питаются ей, врастают корнями в пол и так передают магию дальше, земле и подземным водам.

С раннего детства я пыталась выведать у отца, как выглядело наше древо, и однажды мне всё-таки удалось его разговорить.

– Какой он – наш тэинор? – спросила я полушёпотом, боясь, что меня вновь отругают за любопытство.

– Крепкий и сильный, – ответил отец. – Его крона сияет, словно солнце, а ветви заполняют всю подземную нишу. Не оставляют мраку ни шанса. Наш тэинор похож на тебя, Эми, – усмехнулся он.

Руки вспотели от волнения. Наше древо несомненно было сильным и большим, но какой тэинор мог питать безжизненную пустыню Флуэнского герцогства? Было ли здешнее древо ветвистым? Сияла ли его крона так же ярко?

Шаг за шагом я спускалась в холодное подземелье, не согретое магией Твердыни. Сердце этого замка было не теплее, чем его хозяин. Лестница казалась бесконечной. Свет от бойницы наверху едва ли достигал дна. Я ступала почти на ощупь и замерла, когда внизу, у моих ног, мелькнула тусклая полоска света. Ещё несколько таких же лежали на следующих ступенях. Я всё-таки смогла дойти до подземной ниши, где рос тэинор.

Прислушалась. Внизу было тихо. Бесшумно я стала спускаться дальше. Лестница сделала ещё один винтовой оборот и наконец вросла последней ступенькой в украшенный геометрической мозаикой пол подземного коридора. По нему я и направилась к тусклому свету впереди.

Чем гуще ложился свет, тем отчётливей становились очертания коридора и стен. На них – оставленные давно ушедшим и забытым мастером, проступали фрески, изображавшие невероятной красоты картины. Заливные луга и омытые морем скалы. Водопады, долины и сады. Хотя краска от времени выцвела, изображения оставались настолько живыми, что в коридоре мне почудился аромат полевой травы, влажной после дождя, и повисший в воздухе запах озона. Должно быть, такими, прекрасными и живыми, когда-то были земли этого герцогства.

Коридорная стена, в начале монолитная, к завершению расходилась на пластины. Тонкие каменные полоски разрезали тусклый свет на ровные лоскуты, постепенно расширяющиеся к концу коридора. Я подкралась к прогалу пошире и сквозь него заглянула в нишу. Надеялась остаться незамеченной, но, увидев древо, чуть не выдала себя.

Тэинор, росший в Проклятых землях, не просто был слаб или мал, он был мёртв. Почти мёртв. Его корявые голые ветви не касались каменных стен, соединявших нишу с фамильным вензелем над замком. От них почти не исходило света. В них не было магии. И практически не было жизни.

Как сильно я мечтала увидеть это священное древо и так же сильно теперь была им разочарована.

Внизу, на изогнутых корнях тэинора, сидел лорд Грэмт. Опёршись спиной о приземистый ствол, он задумчиво вертел что-то в руке. Нечто маленькое и лёгкое. Желая разглядеть это, я прищурилась и слегка подалась вперёд. Моя щека коснулась одной из холодных каменных пластин – ближе было уже не придвинуться.

Как оказалось, в руке лорд Грэмт держал листок. Небольшой, пожелтевший листок тэинора. Опавший. Возможно, последний. Я перевела взгляд на ветви. Нет, на них ещё оставалось несколько листьев.

Лорд Грэмт не отводил глаз от этого крохотного свидетельства упадка его земель, а я не отводила взгляда от лорда Грэмта. Что бы с ним ни случилось в детстве или при рождении – это было несправедливо. Неправильно. Эрр – должен быть проводником жизни. Он не может, не должен лишаться магии.

Не знаю, сколько я так стояла, прижимаясь к пластинам. Но очнулась от размышлений, только когда лорд Грэмт перевернул ладонь и позволил листку упасть на пол.

Я отступила назад и поспешила к лестнице, стараясь двигаться как можно тише. Не из страха, а из-за обуревавшей меня неловкости. Я стала свидетельницей чего-то настолько личного, такого, чем, на месте лорда Грэмта, не захотела бы ни с кем делиться.

Пусть мой приход сюда останется тайной. Я всё равно не в силах ни помочь, ни утешить.

Я ушла. Но увиденное в подземной нише терзало меня.

Проклятые земли всегда казались чем-то жутким и безнадёжным. И даже будь моё сердце свободно, я бы всё равно не приехала сюда по собственной воле. Но то, что казалось мне пугающим и ужасным, стало для лорда Грэмта обыденным. Он жил, наблюдая, как вверенные ему земли приходят в упадок. Как жизнь утекает из них капля за каплей. И люди покидают их в поисках лучшего пристанища.

Мне не хотелось бы оказаться на его месте. Стать эрром, несущим смерть. За что Твердыня так его покарала?

Вернувшись в комнату, я не могла унять волнение. И оттого, не находя себе места, расхаживала от одной стены до другой, размышляя. Я понимала, что мне не суждено стать дождём, которого так жаждал Алан Грэмт. Я не собиралась задерживаться на этих умирающих землях. Но и оставаться равнодушной не могла. Один только вид окутанного безжизненностью жениха заставлял меня содрогнуться. Я была не в силах бездействовать.

– Нельзя поддаваться этому чувству, – говорила себе, меря шагами комнату. – Алан Грэмт поступил с тобой ужасно. Привёз тебя сюда против воли. Безжизненность – это его наказание, а не твоё.

«Да, наказание… – кивала себе задумчиво. – Но за что?»

Этот вопрос не давал мне покоя. Лорд Грэмт однозначно не был безгрешен. Помимо холодности, которая, возможно, стала результатом проклятья, он также отличался крайней эгоистичностью. Наша злосчастная помолвка – тому свидетельство. Но такой ли эгоизм ужасный грех, чтобы нести за него столь суровое наказание?

Мне было жаль моего жениха, и я ничего не могла с собой поделать.

Лукреция ворвалась в мою комнату получасом позже.

– Довольна?! – заорала она с порога, но я не удостоила её даже взгляда, что слегка остудило пыл надзирательницы. Ругаться с безучастной стеной не настолько интересно. – И кого же ты тогда выберешь себе в камеристки? – спросила она ехидно. – В этой дыре ты…

Но я оборвала её на полуслове.

– Да вот хоть бы и её, – показала на дверной проём, в котором промелькнула проходившая мимо служанка. Мне было без разницы, кто будет помогать мне одеваться и укладывать волосы. Главное, чтобы это не была ставленница Лукреции.

– Её? – изумилась надзирательница и, выглянув в коридор, буквально волоком затащила к нам неудачливую служанку.

Отдать ей должное, девушка не выглядела напуганной. Она уверенно держала свою курносую голову, обрамлённую заплетённой в косу каштановой копной волос, и не опустила глаза, даже когда наши взгляды встретились. Возможно, мой случайный выбор оказался удачным.

– Ты знаешь, что входит в обязанности камеристки, девочка? – обратилась к ней Лукреция.

– В общих чертах, – ответила служанка.

– Штопать умеешь? – не унималась надзирательница.

Девушка кивнула.

– А дорогое платье заштопаешь? Не испортишь?

Служанка слегка нахмурилась.

– Такому меня не учили, госпожа, – ответила она без капли стыда в голосе. Обычным слугам не приходилось чинить дорогую одежду, и в том не было ничего зазорного.

– А сложные причёски умеешь делать? – вопрос Лукреции буквально сочился ядом.

– Нет, госпожа, – покачала головой служанка.

– Ну? – спросила надзирательница, ликующе глядя на меня. – И кто её будет этому обучать?

– Да ваша Мариса Ротвер и будет, – ответила я с вызовом. – Если её попросит управляющий, она не посмеет отказать. Как тебя зовут? – обратилась к девушке.

– Кэт, – ответила она. – Кэт Симас.

– Поздравляю, Кэт. С этого дня ты становишься моей камеристкой. О твоём обучении договорится господин Орно. Уверена, проблем не возникнет.

– Да хоть сама себе волосы укладывай, – гаркнула надзирательница. – Мне какое дело?! – и вылетела из комнаты.

Но дело ей было. И ещё какое. Потому она и злилась.

– Если госпожа Гийер будет тебе угрожать или препятствовать твоему обучению, докладывай об этом мне. Я придумаю на неё управу, – пообещала я Кэт.

Озадаченно кивнув, после секунды промедления девушка выдала как на духу:

– Это огромная честь для меня, Ваше превосходительство, – склонила она голову. – Я оправдаю ваше доверие.

Её признательность была мне понятна. В Флуэнском герцогстве вряд ли осталось много богатых семей, которые держали камеристок. Да и получить подобную должность без опыта и обучения – большая редкость. Что ж, мне оставалось надеяться, что благодарность, которую испытывала по отношению ко мне Кэт Симас, убережёт её от дурного влияния Лукреции. В этом замке мне нужен был хотя бы один союзник, помимо лорда Грэмта.

Перед обедом я разыскала господина Орно и договорилась с ним по поводу обучения для Кэт. На удивлённый взгляд управляющего я ответила довольно просто:

– Мне понравился её характер, – что было отчасти правдой. – Она в любом случае лучше Марисы Ротвер.

Господин Орно кивнул, изображая понимание, но взгляд у него был по-прежнему озадаченный. Спорить со мной он, однако, не стал.

– Лорду Грэмту я сообщу об этом сама. Во время обеда.

– Но Его Светлость предупредил, чтобы обед на него не готовили, – сказал господин Орно.

– Тогда во время ужина… – вздохнула я.

– Кхм, – управляющий сделал паузу. – Ужин он тоже пропустит.

– В любом случае. Я сообщу ему сама, – ответила с напускным спокойствием.

Мне не верилось, что лорд Грэмт пропустит и обед, и ужин из-за внезапно возникших дел. Скорее, он поступит так, избегая меня. Насколько загадочной была для меня причина подобного поведения, настолько же она была и досаждающей.

– Ну, и ладно, – хмыкнула я, заходя в столовую. – Было бы из-за чего расстраиваться.

Однако повод для расстройства был. Совместная трапеза с Лукрецией напрочь лишила меня аппетита. Я с трудом проглотила несколько ложек супа и поднялась из-за стола, не дожидаясь надзирательницу, чем, конечно же, ещё больше её разгневала. Столовую я покидала под её пристальным и испепеляющим взглядом.

К моему сожалению, управляющий оказался прав. На ужин лорд Грэмт не пришёл. И после, в гостиной, тоже не появился. Я сидела у камина до самой ночи, но так и не дождалась возвращения жениха. Действительно ли он меня избегал или, может, с ним что-то приключилось?