Глава 20

– Почему ты не выходишь на улицу? Молчит. Даже не пошевелилась, а у меня кровь кипеть начинает. – Ты меня слышишь?! Полина! Отклика просто ноль, и, не выдержав, я подхожу и сдираю с нее одеяло, вот только мне совсем не нравится то, что я вижу. Она еще больше похудела. Свернулась клубком и подложила руки под голову. Темные каштановые волосы спадают на хрупкие плечи. Через ночнушку виднеются косточки на позвоночнике, а еще… Полина спит. Я ни разу не видел, как она спит. Очень тихо и спокойно, однако это спокойствие слишком умиротворенное, и я понимаю, что она просто истощена, потому и спит! У нее, блядь, сил нет на эту самую еду, не то что на прогулки! Сам не замечаю, как сажусь на край кровати и просто смотрю на нее. Так хочется коснуться кожи, ощутить ее тепло, бархат, но лишь провожу ладонью над ее плечом, гладя воздух. Саня, не забывай, кто это такая, и пусть ее ангельская внешность не пудрит тебе мозг! Сжимаю руку в кулак. Намеренно громко прокашливаюсь, отчего девочка быстро распахивает глаза и, заметив меня рядом, молниеносно спохватывается, отползая к самой стене. *** Я просыпаюсь от его басистого голоса и с ужасом обнаруживаю, что Князь сидит рядом со мной на кровати. Улавливаю его запах, но, на удивление, от него меня не тошнит. Александр сканирует меня цепким взглядом, от которого хочется прикрыться. Смотрит как-то голодно, особенно на мою грудь, и я с ужасом понимаю, что край ночнушки сполз и открывает нежное полушарие груди. Быстро прикрываюсь, подползая к стене. Сжимаюсь вся, видя, что он напряжен. Неужели он снова… – Что вам надо? – Чтобы ты ела. – Я не голодна. Потом поем. – Потом может не быть! Он голоден. Голоден, понимаешь?! Князь наклоняется и накрывает мой живот ладонью, а я замираю вся, смотря на него во все глаза. Его большая рука через тонкую материю опаляет, и мне становится жарко. Поджимаю губы, не знаю я, что сказать. Я его боюсь, он желает мне смерти. Сколько мне там осталось? Восемь месяцев, и все. – Полина, посмотри на меня. Эй, почему ты не выходишь на улицу? Поднимает мой подбородок, сканирует серьезным взглядом зеленых глаз. У них несколько оттенков. Они все время меняются у Князя, исходя из настроения. Сейчас ближе к нефритовому. – Потому что там ваши собаки и тигр, – отвечаю честно. Глупо врать. Я уже не помню, когда дышала свежим воздухом, и чувствую себя как в настоящей тюрьме. – Ты можешь выходить в сад. В любой момент гулять по территории. Никто тебя не тронет. Собаки на привязи, Торн в вольере. Поняла? – Да. Нежно гладит меня по щеке, а после резко убирает от меня руку, поднимается. – Разрешу позвонить матери, если поешь и выйдешь на улицу. Киваю, и Князь сдерживает слово. После обеда я получаю свой телефон на несколько минут. Звонить в полицию нет смысла, но маме я все же набираю. Сдержав слезы, говорю, что у меня все хорошо и я живу с мужчиной. Мама плачет в трубку и просит объяснений, умоляет вернуться, тогда как я хоть как-то стараюсь убедить ее в том, что разлюбила Антона и теперь у меня другой. Как ни странно, мама ничего не отвечает на это. Оказывается, она видела Антона в городе уже с другой девушкой, а значит, он по мне горевал совсем недолго. Я всегда была близка с мамой, и, когда она спросила, не беременная ли я, то призналась и зачем-то добавила, что хочу этого ребенка. Каким-то чудом мама поверила, потому после этого разговора мне становится лучше и я больше не чувствую себя оторванной от всего мира. На следующий день Князь входит ко мне и мы вместе едем в клинику, где мне делают первое УЗИ. Там на экране я вижу крошечную точку, в которой уже есть сердцебиение. Он хочет жить. В этот момент впервые в жизни я ощущаю ответственность не только за себя, но и за невинное дитя, растущее во мне. После УЗИ мне становится намного лучше, словно я проглотила волшебное плацебо и теперь окончательно убедилась в том, что скоро стану мамой. Мы возвращаемся вместе, и я иду гулять в зимний сад, чтобы нормально подышать свежим воздухом впервые за столько дней. Собаки теперь и правда на привязи, к тигру я не подхожу, но замечаю в саду изменения. Всего за сутки там появилась протока с прекрасными золотыми рыбками. Отдельно от нее было создано искусственное озеро, в котором я нахожу двух белых лебедей. Они оказываются ручными, и у меня даже получается их покормить, после чего мне становится еще лучше. Обернувшись к поместью, я замечаю в окне Князя и быстро отворачиваюсь. Я не хочу думать, что он сделал все эти изменения в саду только для того, чтобы я тут гуляла. *** Свежий морозный воздух, звонок маме и поездка навеяли аппетит, которого не было последние недели, поэтому после ужина я снова чувствую голод, притом такой сильный, что едва могу усидеть на месте. На часах двенадцать ночи, а у меня урчит живот. От голода, и, наверное, я бы съела сейчас все, что нашла. Мне очень хочется чего-то кислого, такого как лимон, и сверху чтобы варенье сладкое, и закусить сосиской. От представленного рот мгновенно наполняется слюной, и я не выдерживаю. Прокрадываюсь на кухню, пробираясь сквозь темноту. За все это время я ни разу не выходила ночью, но сейчас голод такой сильный, что уснуть я все равно не смогу. Тихонько открываю холодильник. Что же это, как не воровство в чужом доме? Оно самое, но я голодная как зверь и просто не могу ждать до утра. В холодильнике обилие всего, но я не знаю, что именно в контейнерах. Фаина уже ушла, а мне хочется… так хочется есть. – Проголодалась? Аж подпрыгиваю на месте и, обернувшись, вижу Князя. Он стоит напротив меня босиком, в черных спортивных штанах и без майки. Его голый торс меня смущает, и я опускаю глаза, чтобы не видеть эти кубики на его прессе, плечи широкие и грудь с черными волосами, опускающимися тонкой дорожкой вниз. – Это… Я просто хотела воды! Быстро закрываю дверцу холодильника и спешу на выход, однако пройти мимо Александр не позволяет. Он с легкостью перехватывает меня за предплечье, останавливая. – Стой. Бери, что ты там хотела. Никто не запрещает. Что тебе дать? Князь подходит к холодильнику и начинает из него выгружать буквально все. Какие-то нарезки и икру, сладости, плов, рыбу. Грузит все это на стол, тогда как я машинально прикрываю нос ладонью, учуяв запах рыбы. – Что такое? Не то? Тошнит снова? Только и могу кивнуть, закрыв нос, после чего Князь одним махом сгружает эту рыбу в мусорное ведро. – А от чего не тошнит? – От лимона. – Лимон – это не еда. Что ты хочешь? – Я хочу… жареного мяса с картошкой, – выдаю на одном дыхании, потому что от одной лишь мысли об этом скручивает желудок. Александр смотрит всего секунду, после чего кивает на стул. – Сядь. – Я пойду. – Сядь, я сказал! Пожалуй, послушать его сейчас будет безопаснее, тем более что я не хочу злить Чудовище и ругаться с ним ночью. Осторожно опускаюсь на стул и с удивлением вижу, как Князь достает из холодильника свежее мясо и овощи, а после начинает все это сам нарезать, притом делает это предельно быстро, ловко управляясь с ножом. И уже через полчаса я получаю огромную тарелку жареной картошки с мясом и луком, а также салат из помидоров и зелени, сыр, немного хлеба. Себе Князь ставит такую же тарелку с едой, садится напротив, пока я все еще пытаюсь отойти от увиденного. Осторожно пробую кусочек мяса, и это оказывается просто божественно вкусно. – Откуда вы умеете так готовить? – Жизнь научила. Ешь бери. И я слушаюсь его впервые, с удовольствием ужиная горячим сытным блюдом вместе с Чудовищем. Будет ли Александр так же ненавидеть ребенка, как он ненавидит меня? Ведь у малыша тоже будет моя кровь. Я не знаю, но сейчас я слишком хочу есть, чтобы думать об этом.