Глава 22

– Что ты творишь, озверела совсем? Делаю шаг к ней, а эта дура еще сильнее сжимает стекло в руке. Острый край впивается ей в живот. – Не подходите! Я убью! Убью его! – Какого черта ты делаешь? Ребенка убьешь? Сдурела? Полина тяжело дышит и смотрит на меня испуганными глазами. Загнанный зверек, дикий и ошалевший от собственной смелости. – Да, убью! Пусть лучше сейчас умрет, чем потом будет мучиться! Граната? Веревка? Что дальше будет? Брату своему отдадите на оплодотворение? Или т… тигру своему? На корм? Ее голос дрожит, она как-то заикается, и я вижу, как у Полины из ладони стекает капля крови. Порезалась, хотя в таком состоянии она ни хрена не чувствует. Один сплошной комок нервов. Она испугалась Ринара. И меня. Снова. Вон уже снова хрипит как паровоз, еще немного – и опять приступ хватит. Блядь. – Опусти руку, Полина. Перестань. Не отдам я тебя никому. Слово даю. Не дури. Усмехается как-то нервно, не верит, но мне быстро надоедает этот цирк. Один шаг к ней. Выбить стекло и прижать к себе, однако Полина громко вскрикивает и с силой отталкивает меня, начиная трепыхаться как птичка, не давая прикоснуться к себе. – Нет! Нет, пусти! – Полина, перестань! Обхватываю ее в кольцо рук, но Полина дерется как кошка, а после вскрикивает, и ее словно подкашивает. Она перестает трепыхаться и просто падает на осколки стекла. От неожиданности охреневший я ее отпускаю. Полина забивается в угол комнаты и ревет. Навзрыд, как раненая волчица, однако криков нет. Она… она просто воет, тяжело дыша. – Не надо! Не надо, не надо, не надо… – шепчет тихо, раскачиваясь у стены, закрываясь от меня руками, прикрывая живот коленями. *** Несчастная, беременная моим ребенком девочка, которую я уже давно должен был убить, сейчас Полина забилась в углу и дрожит. Аж подкидывает ее, блядь, а я не знаю, как подступиться. Эти приступы. Они жуткие, они ее просто душат, и я не хочу, чтобы Полина снова это переживала, только не сейчас. Мог бы уже сто раз оторвать ее пола и привязать эту бешеную к кровати, да вот только что-то подсказывает мне, что, если так сделаю, Полина скинет ребенка, а допустить еще одной смерти своего малыша я просто не могу. Делаю вдох, приседаю напротив нее на корточки. От этого Климова опускает голову, закрывает лицо руками. Чтобы не видеть. Меня. – Эй! А ну, перестань дрожать! Голос сел, еще и успокаивать ее буду. Трындец просто. – Полина. Посмотри на меня. Хрен она меня слушает. Забилась как птичка к стене, а у меня плечи напрягаются, и я понимаю, что Полина не выдерживает. Мне же надо, чтобы она не психовала. Я хочу, чтобы Климова просто выносила моего ребенка! Без истерик и слез. Неужели, блядь, это так сложно?! Влада бегала и радовалась всю беременность, а эта умирает, как мученица чертова. – Моему сыну должно было быть уже восемь. Он любил собирать конструктор, играть с мячом, просил купить ему собаку. Макар был похож на меня. Я очень хотел этого ребенка, а потом его не стало. Он больше ничего не хочет. Он не живет больше, Полина, его больше нет. Молчит, но вижу, хоть дрожать перестала. – Я не стану отдавать тебя Ринару, девочка. Хватит трястись, подумай о ребенке. – Вы же все равно убьете его! Так какой смысл?! Ребенок от врага. Александр, в малыше будет и моя кровь тоже! Он может быть похож и на меня! Вы заблуждаетесь, вы делаете страшную ошибку. Он не заслужил ничего плохого, ничего не сделал, он ни в чем не виноват. Со мной уже ладно, но ребенок, что вы будете с ним делать после родов? Убьете, да? Стискиваю зубы. Климова правда верит в то, что я убью ребенка? Похоже, да, притом на полном серьезе. – Зачем мне ребенок, чтобы его убивать? Я хочу вернуть свое! То, что отнял твой отец! Молчит, так и сидит, лицо ладонями закрыла, съежилась вся, просто в скорлупу залезла от меня, и я понимаю, что ее надо как-то расшевелить, иначе она не сможет. Слишком слабая и молодая, Полина сдается, а мне не надо, чтобы она опускала руки. Еще только три месяца, что будет дальше… – Иди сюда. Не бойся. Не трону, – почему-то добавляю, ладони ее опускаю, видя заплаканное лицо. Красивая она, только дрожит сейчас и совсем не смотрит на меня. Подхватываю девчонку на руки, переступая через стекло, сажусь с ней на кровать. Не упирается, но и не касается меня. Как ежик сжалась, притихла, всхлипывает тихо. – Поля, подумай о ребенке. Он там живой уже. Я ведь тебя не обижаю. Не надо так нервничать. Ты ему вредишь, понимаешь? – Да. Я понимаю. Я больше не буду. Слезы катятся по ее бледному лицу, и я сильнее прижимаю ее к себе. Не знаю я, как ее успокоить, смотрю только на раскрасневшиеся губы и понимаю, что хочу ее поцеловать сейчас. Хочу и не могу, не стану! Она дочь врага, она сама мой враг. – Тише, дыши, просто дыши, девочка. Слушает меня, прикрыв глаза, и делает медленный вдох, складывая руки на животе. Стоп. Он чуть округлился или мне показалось? Нет, не показалось. У Полины начал расти живот, и мне так хочется прикоснуться к нему, но, видя ее состояние, я даже не пытаюсь. Полина перестает реветь, но вижу, что переживает. Снова, блядь, нервничает, тогда как ей нельзя. – Тебе принести что-то? – Нет, – коротко и тихо, все так же не смотрит на меня, а я ее на руках в этот момент держу и не хочу отпускать. Я не знаю почему. И почему мне до одури сейчас хочется ее потрогать всю, я тоже не знаю! Она ведь мне не нужна больше для оплодотворения, но ее тело так пахнет жасмином. У меня мгновенно просто встает, аж сидеть больно, но я не двигаюсь, а Полина успокаивается и вскоре расслабляется. Ее пушистые черные ресницы трепещут, и я замечаю, что она просто уснула. Прямо у меня на руках. Вымотанная и слабая, она согрелась, на щеках выступил красный румянец. Дыхание восстановилось. На ее правой ладони замечаю кровь. Он порезалась о стекло. Осторожно убираю локон с ее лица. Полина не очень похожа на отца, и, наверное, это хорошо, иначе я бы не то что прикасаться к ней – я бы рядом спокойно стоять с ней не смог. Касаюсь ладонью ее щеки, провожу по скуле. Маленький нос и пухлые губы. Интересно, какие они на вкус? Я не целовал никого, кроме жены, уже несколько лет. Мне кажется, я умер вместе с ними, но Полина… она дает мне надежду на жизнь. Жизнь, которую я давно потерял. Что будет после ее родов? Я не хочу об этом думать. Только не сейчас, держа эту девушку на руках. Я просто хочу, чтобы Полина перестала психовать и была спокойна. Я уже говорил с врачом. Полине вообще нельзя волноваться, а значит, мне придется посадить своего зверя на цепь, чтобы как-то уживаться ней под одной крышей еще целых шесть месяцев.