Глава 25

Жалел ли я о том, что не дал Торну сожрать Климову? Не жалел и от этого бесился. Она либо придуривалась, либо и правда такой была. Какой-то слегка отрешенной, мягкой, бойкой только с виду, а внутри… ранимой. Я старался не появляться дома лишний раз, просто чтобы не видеть ее, а точнее, чтобы Климова не нервничала при виде меня. Каждый день как пытка – жить с ней под одной крышей, хоть девчонка тихая и ее практически не слышно. Фаина мне все доносит. Полина приняла вещи, начала нормально есть и принимать витамины. Стала выходить на улицу, гулять в саду, что как раз было надо мне. Она любила животных, и, пожалуй, это то единственное, что было у нас общего. Одно лишь я не предвидел, – что девчонка попрется к Торну, который признает только меня. Какая-то доля секунды, один миг, и он бы просто затащил Полину в клетку и перегрыз ей шею. Торн родился в диких условиях, тогда как Климова воспринимала его как домашнюю кошку и хотела погладить! Погладить, как кота! С ума сойти можно, и я совру, если скажу, что меня не обдало холодом, когда я увидел у клетки ее, протягивающую свои тонкие руки дикому зверю. Я выстрелил, Полина отшатнулась, и Торн отступил назад. Я не знаю, что бы делал, если бы в тот момент с собой у меня не было пистолета, и от этого мороз идет по коже. Она то ли правда дура, то ли специально ищет способ покончить с собой, что просто выводит, а потом Полина пришла. Сама. Ко мне. Впервые. Поглядывая на свои руки, девушка начала тихо благодарить, тогда как я смотрел на нее и не мог оторвать взгляд. В Полине начались метаморфозы. Я не видел ее больше двух недель. Она порозовела, уже не такая зеленая от тошноты, и ее живот стал еще больше, а потом она снова вспомнила про отца, и я не выдержал. Снова он, снова этот ублюдок. Он постоянно меняет локацию, словно насмехаясь надо мной, а еще… еще он ни разу сам не выходил на связь и не интересовался дочуркой. Даже если бы я Полину тут на части резал, ему, похоже, плевать. Абсолютно. Мать ее сильно переживает, вот только я не собираюсь возвращать Полину. Моя она теперь. Моя до мозга костей. И ребенок в ней мой. До последней капли крови. Я просыпаюсь утром в кабинете. Рядом пустая бутылка коньяка, закуски. Голова просто трещит, я снова спал сидя. Уже который месяц, чтобы не идти к ней! К девушке, которую нельзя трогать, хоть и хочется безумно. Что мне мешает трахать Полину каждую ночь? Ничего, вот только она такая слабая и дерганая, что лишний раз я не хочу даже пересекаться с ней, не то что снова с ней спать. Вспоминаю наши оба раза и ее слезы после. Мучение это было, а не секс, и повторять такое уж точно не стану, хоть второй раз она сама как кошка подо мной мурчала, а еще я помню, что она вроде приходила ночью. Или нет. Черт. Зачем было так напиваться? Я получил плохие новости. Климов снова ускользнул, но я нанял еще сыщика, и его найдут. Обязательно найдут. Скоро. Поднимаюсь и иду в спальню к ней. Просто так. Проверить Полину. Обычно я вхожу к ней ночью, пока спит, укрываю, она вечно скидывает одеяло, начинает мерзнуть и сразу кашляет. Смотрю на часы. Уже девять. В такое время она просыпается, однако сегодня Полина все еще лежит в кровати, укрытая одеялом до ушей. – Не хочешь пойти на улицу погулять? Там рыб новых привезли. Иди посмотри. Тишина. Снова игнорирует. Как же меня достало с ней возиться. – Полин. Ты меня слышишь? Выйди подыши. Погода хорошая. Не реагирует, и я теряю терпение. Одним махом срываю одеяло и застываю на месте от увиденного. Полина лежит на боку, скрючилась вся, поджала под себя ноги, ладонями держится за живот. И не спит она. Плачет. Без единого звука ревет. Приседаю напротив нее. Я ее точно не трогал, чего она тогда рыдает? Блядь. – Что случилось? Тебе плохо? Скажи мне. Переворачиваю ее на спину и касаюсь живота ладонью. Впервые, и он оказывается просто каменным. От моего прикосновения Полина глухо стонет, всхлипывает. Накрывает мою ладонь своими дрожащими руками. – Мне больно. Живот очень болит, – шепчет сухими губами тихо, и я охреневаю, когда вижу огромное красное пятно под ней, пропитавшее простыню, ее трусы, испачкавшее бедра. Сама Полина бледная как стена. У нее открылось кровотечение.