Глава 26

Сказать, что я охреневаю в этот момент, – это ничего не сказать. В голове только мелькает, что Полина ночью приходила… что-то говорила или нет? Я не помню, я напился, черт возьми! – Иди ко мне. Осторожно. Беру покрывало и закутываю девчонку в него, подхватываю на руки. Полина еще что-то мяукает, но так слабо, и она совсем не брыкается. Так на нее не похоже. Как котенок, притихла, сжалась в комок, тогда как я понимаю, что кровь – это плохо. Тем более на четвертом месяце беременности. Это, блядь, хреново просто, да еще и в таких количествах. – Я боюсь… – Не бойся! Нормально все. Рожден, открой дверь! Укладываю Полину на заднее сиденье, сам сажусь за руль. Пока Сергей Николаевич приедет, девчонка кровью у меня тут истечет, нужна помощь, срочно. Завожу машину и быстро выезжаю со двора, поглядывая на Полину в зеркало заднего вида. Еще бледнее стала. Аж серая и молчит она, что меня напрягает. – Почему мне не сказала, что плохо?! Почему, девочка? Я был дома, дома же был! – Я приходила к вам. Ночью. Вы прогнали меня. Блядь, так и знал, что не привиделось мне! Была она в кабинете ночью, не сон это был, тогда какого дьявола я не отреагировал, да еще и прогнал ее? Возможно, реально было бы избежать этого всего, если бы раньше, а теперь… если это выкидыш? Черт! – Сейчас доедем. Скоро, Полин. Сжимаю руль до хруста, в больнице оказываемся через пятнадцать минут. Паркуюсь у входа, подхватываю Полину на руки и заношу прямо в приемную. Там уже ждут. Все наготове. – Выйдите. – Я здесь. С ней буду. Держу Полину за руку. Она плачет. Испуганно смотрит на меня. – Александр… – Я буду с тобой, не бойся. – Выйдите, говорю! Ждите за дверью! Не выдерживаю, наклоняюсь и целую Полину в висок. Впервые. Хочу, чтобы перестала трястись, хочу ее успокоить. – Я буду здесь. Рядом, хорошо? – Да, – кивает коротко, и я вижу, как слезы стекают к ее вискам. За живот держится. Дрожит. Врач выходит через сорок минут, тогда как я не знаю уже, что думать. – Выкидыш? – На этот раз нет. Отслойка небольшая, гипертонус матки. У Полины слабый организм, кровотечение открылось. Остановили пока. Медикаментозно получилось. Кладем в стационар на сохранение, не то выкидыш неизбежен, притом очень скоро. Стискиваю зубы. Я же знал, что ей нельзя волноваться, знал же! Черт. Это я виноват. Не надо было вчера орать на нее. Дал бы ей матери позвонить, Полина бы успокоилась, и не было бы проблем. – Можно к ней? – Сейчас в палату переведем, тогда приходите, девушка все равно спит. Немного успокоительного дали, чтоб не переживала. – А УЗИ? Как ребенок? Видно пол? – Не было видно пола, да и не в этом сейчас вопрос. Физические показатели в норме, но стресс его истощает. Мамочка волнуется – волнуется плод. Надеюсь, вы меня поняли. Вот список. Купите все из лекарств, и питание должно быть очень качественным. У нее была сильная кровопотеря, а силы нужны. Рожать еще. – Хорошо. Я понял. Спасибо. Дверь открывается, и я вижу, как на каталке вывозят Полину. Она и правда спит, пушистые ресницы отдают тени на белых щеках. – Вы муж? – Да, – выпаливаю чисто на автомате и помогаю довезти Полину до палаты. Осторожно перекладываю ее на кровать, виня себя в том, что наорал на нее. Бледная, слабая и тихая. Полина спит еще два часа, пока я даже пошевелиться рядом боюсь, чтобы она не проснулась раньше. Не хочу ее будить: пока она спит, она не нервничает, а это то, что так нужно мне и моему сыну в ее животе. – Мама… Она просыпается как-то резко, и тогда я не выдерживаю, подхожу к ней ближе, беру за руку. – Лежи. Ты в больнице. Со страхом отдергивает от меня руку. Сильнее натягивает одеяло. В глазах плескаются страх и недоверие. Ничего нового, все эти четыре месяца мы не ладили, и это мягко сказано. – Ребенок… – спрашивает дрожащим голосом и кладет ладони на живот. – Живой. Все нормально уже. Кладу поверх ее рук свою ладонь, чувствуя ледяные пальцы. – Здесь холодно. Я привезу тебе нормальную одежду и одеяло. Тебе надо остаться здесь. На пару недель на сохранении. – Зачем? Есть угроза, да? Кровотечения так просто не бывают. Смотрит на меня во все глаза, а я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть, что шансы на выкидыш у нее выше, чем на сохранение ребенка. Восемьдесят на двадцать, судя по прогнозам врача. – Ничего страшного. Просто нужно понаблюдать тебя с малышом. Техника тут. Все под рукой. – Кровь. Ее было так много… Я тоже помню это, у меня весь салон в ее в крови был, пока мы ехали сюда. Лучше бы забыл сразу, да не забывается. – У тебя тонус матки высокий. Так бывает. Эй! – Ловлю ее за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. – Остановили кровотечение. Полина, тебе просто нужно набраться сил. Без нервов. В спокойной обстановке, под наблюдением врача, пока пройдет кризис. Понимаешь меня, девочка? – Да. Спасибо, что не бросили, – говорит хрипло, и мне так хочется в этот момент взять и прижать ее к себе, сказать, что все пройдет и она обязательно справится, но я не могу. Полина – дочь врага, и после рождения ребенка она мне больше будет не нужна… так? Да. Так. Наверное. – Вот ингалятор. Смотри, чтобы был с тобой всегда. – Достаю телефон и даю ей в руки. – Позвони матери. Поговорите. Пусть будет у тебя. Здесь есть и мой номер. Можешь звонить в любое время, хорошо? – Спасибо, Александр, – Полина произносит мое имя очень тихо, берет телефон так, чтобы ко мне не прикоснуться, словно боится меня, хотя так оно и есть. Я все для этого сделал.