Глава 27

Я лежала в одиночной палате, и ко мне частенько наведывались медсестры, пару раз заходил врач. Когда я очнулась, то была уверена в том, что потеряла ребенка, но разговор с Александром меня успокоил, малышу дали еще шанс. Последний, потерять который мы просто не имеем права. Я заставляю себя перестать волноваться, и еще я не понимаю, почему Александр вернул мне мой телефон и разрешил звонить маме в любое время. Раньше он был против. Что изменилось за одну ночь? Я не знаю, но не теряю такого шанса услышать родной голос. Мама волнуется, она мне не верит. Как бы красочно я ни рассказывала о своем счастье с новым мужчиной, мама по голосу слышит, что я расстроена, потому мне приходится приложить немало усилий, чтобы убедить ее в том, что у меня все хорошо. Мне снова делают УЗИ, где я отчетливо слышу стук сердца малыша. Его уже хорошо видно, пятый месяц пошел. Ручки и ножки, пальчики даже – все есть. Маленький комочек в моем животе, крошечный и очень нежный. Как раз в этот момент в кабинет входит Князь, окидывая меня изучающим взглядом. Мы не ссоримся больше. Кажется, общая цель сохранить ребенка нас сплотила, и это то единственное, что не дает мне опустить руки в моей ситуации. – Пол видно? – спрашивает Александр, вглядываясь в монитор. – Нет. Не видно. Ножками прикрылся. Непонятно пока, – улыбается врач и водит датчиком по моему животу, тогда как я с опаской поглядываю на Александра. Как же он хочет сына, и я безумно надеюсь, что во мне растет именно мальчик. Пусть уже мальчик, его Князь точно не будет обижать. – А если девочка будет? – Не будет, – мрачно отвечает и выходит за дверь. Первые несколько дней я практически не встаю, так как живот все еще очень твердый, но мне делают болезненные уколы, и становится чуть легче. Еще берут просто невероятное количество крови на анализы, и тут уже я расклеиваюсь. Я всегда боялась этого всего, половина моего детства была проведена в больницах. Мне больно, и эти иголки в коже окончательно расшатывают мои нервы. Одна из медсестер раза в три старше меня, и сейчас она тыкает этим шприцем мне в руку так, словно это подушечка для иголок. Она никак не может попасть в вену, бесится и прокатывает мне кожу хаотично, снова и снова, провоцируя просто адскую боль. – Мне больно! Хватит! Вы не можете нормально набрать кровь! – Вот только не надо меня учить! У меня тридцать лет стажа! – отвечает эта противная тетка, и я вздрагиваю, когда распахивается дверь и входит Князь. – Что здесь происходит? Почему ты плачешь, Полина? *** Я услышал, как она пищит, еще в коридоре и ускорил шаг. Когда увидел Полину всю все слезах и рядом старую медсестру, мне захотелось открутить последней башку. Подойдя ближе, я замечаю, что обе руки Полины просто на хрен исколоты. Они все в синяках. Эта курица в халате не смогла даже нормально набрать кровь. – У нее вены плохие. Что я могу сделать? Еще и грубит. – Пошла вон! – А вы что хамите?! Я сейчас полицию вызову! – Вон, сука, пошла, пока я тебя не закопал! Эта тварь выходит, а Полина отползает подальше к стене, всхлипывая, и я просто не выдерживаю. Подхожу к ней ближе. Бледная, трясется вся. Глаза голубые снова наполнены слезами. Сажусь рядом и беру ее руки в свои. Тонкие и белые, исколотые просто ужасно. – Прости. Никто больше не будет делать больно. Я позабочусь, чтобы к тебе приходил только нормальный персонал. Полина молчит, лишь коротко кивает, и я сам не замечаю, как беру ее и осторожно прижимаю к себе. Она плачет. Снова плачет, когда я уже не могу видеть ее слезы. – Все хорошо, девочка. Ну все. Поль, не плачь. Я думаю, Полина сейчас начнет царапаться и отбиваться, но она лишь сильнее прижимается ко мне, разрешая себя касаться. Она обнимает меня в ответ, утыкаясь мокрым носом мне в плечо. Я же глажу ее по мягким волосам, а после опускаю руку на ее спину, и острые позвонки через майку врезаются в пальцы. Блядь. – Полин, надо поесть. Хорошо? – Да. С интересом заглядывает в пакет, который я притащил. – Фаина утром готовила. Можешь брать, что хочешь. Я буду привозить тебе еду каждый день. – Спасибо, Александр. Быстро вытирает слезы и коротко мне улыбается. Пожалуй, это ее первая нормальная улыбка за все это время, и она оказывается просто обворожительной и безумно милой. Полина очень красивая девушка. Как жаль, что она дочь моего самого лютого врага. *** Я думаю, что Князь запрет меня в одиночной палате, где я буду тихо сходить с ума в четырех стенах, но нет. Он приходит ко мне. По нескольку раз в день. В этой частной клинике плохое питание, однако Александр приносит мне кучу вкусностей от Фаины, и я не отказываюсь, ведь аппетит ко мне возвращается вместе с приливом сил, а еще… Александр приносит мне два теплых одеяла, обогреватель, одежду и книги, отчего пребывание в больнице уже не кажется таким унылым и страшным. Живот у меня больше не болит, однако руки покрылись синяками после жутких уколов той медсестры, которую я больше ни разу не видела в отделении. Князь меня пожалел тогда, и я не знаю, что произошло. Он меня обнял, и впервые я сама обняла его в ответ, потому что захотела этого. Мне это было необходимо, я вжалась в Александра изо всех сил и вдохнула его запах. Он не был отталкивающим или противным для меня. Он был приятным, хоть и принадлежавшим мужчине, так яростно ненавидящему меня. Здесь, в больнице, на нейтральной территории, кое-что изменилось – наше общение. Больше не было стычек и перепалок, ссор, обвинений. Александр больше не повышал на меня голос, не пугал и не угрожал, а я не психовала и не истерила. Я приняла свою судьбу, мы оба поняли, что ребенок важнее, и, кажется, впервые за все это время начали думать прежде всего о здоровье малыша. – Можно? Я стою у окна и даже не замечаю, как сзади подходит Князь. Я уже несколько дней в больнице, и мне намного лучше. Когда его ладонь накрывает низ моего живота, застываю на месте. Чувствую его силу и тепло, но больно Александр не делает. Нежно поглаживает, вызывая у меня какой-то трепет. – Толкается уже? – Еще нет… то есть я не знаю. Уже скоро должен. На УЗИ сказали, что все нормально, кризис миновал. – Я знаю. Ты выглядишь намного лучше, девочка. – Спасибо. Так и стоим рядом, Князь касается моего живота, и я накрываю его ладонь своей. При этом его взгляд темнеет, ведь Александр замечает мои множественные синяки, выступившие после того издевательства с набором крови. – Сядь на кровать, Полина. Берет стул и садится напротив. Выгружает из пакета витамины и какую-то мазь. – Дай сюда руки. – Зачем? Почему-то пугаюсь. Я все же ему не доверяю. Инкубатор только ребенка вынашивает. Пустая оболочка. Он и воспринимает меня точно так же. – Синяки. – Я сама. Не касайтесь. – Позволь. Я не сделаю больно, – добавляет зачем-то, и я разрешаю. Осторожно протягиваю ему руки, которые Князь быстро обрабатывает мазью и накладывает повязки на особо травмированные участки. – Персонал поменяли. Больше тебе не будут делать больно, – отвечает серьезно, и я коротко киваю. Я благодарна Князю за это перемирие между нами, хоть это всего лишь затишье перед бурей. Чем ближе срок родов, тем меньше мне остается жить. Уже пятый месяц, а значит, еще четыре, и все. Я не дура. Я помню его слова, когда Князь только привез меня в свой дом, однако ради ребенка буду покорной. Мне придется кровью смывать грехи отца, и если цена моя жизнь – я согласна. Главное, чтобы мой малыш был жив.