Глава 28

Я лежу на сохранении весь месяц. Как ни прошу, врач раньше просто не разрешает выписку. Он точно хочет убедиться, что все в порядке, и, с одной стороны, мне даже нравится. За это время мы с Князем ни разу и не ругались. Александр приходит ко мне каждый день, приносит еду и вещи так, словно мы муж и жена, словно у нас семья и мы вместе ждем чуда, хоть я понимаю, что он заботится обо мне только потому, что я беременна его ребенком. На этом все. Никакой ласки дочери врага, любви и нежности. Инкубатор просто дал сбой, вот он и бережет его теперь, сбавив напряжение между нами. Однажды я просыпаюсь и вижу на кровати огромных размеров коричневого плюшевого медведя. Это заставляет улыбнуться, и я беру его, обнимаю, хоть и знаю, что это от Александра. – Это ведь вы медведя мне подарили? Не надо было. Ребенок в животе все равно не увидит. – Это не ребенку, а тебе, – ответил коротко и сразу вышел. Я так и не поняла, зачем Князь это сделал, но даже такая простая игрушка смогла поднять мне настроение на целый день. Я больше не рыдаю и не жалею себя. С каждым днем мой живот растет и я все сильнее чувствую, что скоро стану мамой. Я мечтаю, как возьму ребенка на руки, хотя до конца не знаю, позволит ли Князь мне это сделать, а еще… еще сегодня мне очень сильно хочется клубники. Еще не сезон, весна в разгаре, а у меня аж слюнки текут, так хочется клубники. И соленых огурцов. Таких… домашних, со специями и пахучими листьями смородины. – Александр! Я не выдерживаю и догоняю Князя в коридоре. Он приходил сегодня, как обычно. Спросил, как я себя чувствую, и оставил еду. Я постеснялась попросить его, но, кажется, ребенок очень хочет есть. – Да. Становлюсь напротив Александра, такого высокого, и все слова выветриваются из головы. – Что-то надо? – Нет… Он так смотрит своими строгими зелеными глазами, но я не могу. Мы враги, и я не могу ничего у него просить. – Я пойду. – Стой. Перехватывает за руку, но не делает больно. Мягко привлекает себе. – Ты что-то хотела? Скажи что. – Я хотела попросить принести мне клубнику и огурцов. Соленых. Со специями и душистыми травами. – Тебе плохо не будет от этого? Всматривается, а я запах его вдыхаю и не знаю почему, но очень он мне нравится в последнее время. Мне хочется, чтобы Князь снова меня обнял. Как тогда в палате, и прижал к себе. Наверное, это гормоны, сводящие меня с ума. Мне не может нравиться тот, кто ненавидит меня каждой клеткой. – Нет. – Хорошо. Иди в плату. Я слушаюсь и уже через тридцать минут получаю, что хочу. Нарезку свежайшей клубники и целую банку соленых огурцов. Рожден заносит все в палату, не роняя ни слова. Иногда он помогает Князю, и я благодарна ему за то, что он ни разу не посмотрел на меня с дурными мыслями, как Эдик. Я съедаю сразу несколько сладких клубничек и закусываю огурцами даже без хлеба. Мне кажется, что это идеальное сочетание. Вкуснее этого я в жизни своей не ела, и, похоже, мое состояние не такое уж и плохое. Впервые за столько времени я чувствую себя отлично. Силы вернулись, мое тело уже полностью настроилось на беременность, а еще… я очень хочу снова увидеть Александра. Я хочу узнать, каким отцом он будет, ведь если человек любит детей, как он может быть жестоким одновременно. В эту ночь мне впервые снится он. То в образе дикого рычащего тигра, но больше в виде самого себя. Мне снится Александр в нашу вторую ночь. Как мужчина, как любовник, и я просыпаюсь с частым дыханием, напряженным животом и ноющей грудью. Соски сейчас такие чувствительные и набухшие. Я помню, как Александр их касался, как проводил руками по моей спине, сминал попу, трогал бедра. Пусть он не ласкал меня тогда и совершенно не любил, но это не помешало мне возбудиться от него, как дикой кошке, и получить с ним мое первое в жизни удовольствие как с мужчиной. Я возбудилась во сне, в котором занималась сексом с Князем. Все было так натурально. Его поцелуи, его прикосновения ко мне… Боже. Кажется, гормоны совсем сошли с ума. Как я могу думать о нем в каком ключе после всего? Я же ненавижу его, тогда почему он снился мне в эротическом сне? Открываю глаза оттого, что пищит телефон среди ночи. Мама звонит, и я узнаю, что она попала в больницу. *** Я весь этот месяц засыпаю, держа телефон на тумбочке. Так, на всякий случай, мало ли Полине станет плохо, и вскакиваю резко от звонка посреди ночи, с опаской нажимаю “принять вызов”, видя на дисплее “Полина”. – Тебе плохо? – Александр… – тихо и запинаясь, я мгновенно улавливаю в ее голосе волнение и уже набрасываю рубашку. – Вы можете приехать? Пожалуйста. Ее голос дрожит, но почему-то я рад, что Полина набрала мне. Впервые за все это время. – Еду. Будь в палате. *** Я долго сомневалась, звонить Князю или нет, вот только, кроме него, никто не мог помочь, а оставлять маму я просто не имела права. Александр приезжает спустя двадцать минут и рывком открывает дверь. Я же машинально натягиваю одеяло выше, все еще помня свои ночные эротические сны с ним в главной роли. – Что случилось? Тебе плохо? Как-то слишком быстро подходит ко мне, и я пугаюсь. Вжимаюсь в стену, пока Александр касается моего живота. – Нет… то есть да. – Так плохо или нет?! Мне кажется или в его голосе волнение? Определенно, но Князь волнуется только за ребенка. На меня ему плевать. – Не мне. Маме моей. Александр как-то тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу, тогда как я медленно спускаюсь к кровати и подхожу к нему. – Мама в больницу попала. Можно к ней? – Нет, нельзя. – Почему? – Ты очень слабая, и тебе нельзя волноваться. – Пожалуйста! Всего на пять минут! Мне уже намного лучше! Она там одна, ей никто не поможет! Я просто быстренько сбегаю за лекарствами. Сама не замечаю, как теряю чувство самосохранения и подхожу к Александру вплотную. Касаюсь его ладони, смотря в строгое лицо. От моего прикосновения он замирает, но руку не отдергивает. Дышит только тяжело, сплетая наши пальцы. – Будут твоей матери лекарства. Не переживай. Князь делает пару звонков, и уже через пятнадцать минут я получаю отчет о том, что маме купили лекарства и ее определили в хорошую палату. Он сдержал свое слово. Теперь ход за мной. Александр не уезжает. Он садится на стул в коридоре у моей палаты. Я вижу очертание его широких плеч и спины через стеклянную дверь. Тихонько выбираюсь в коридор и вижу, что он там спит. Еще четыре утра. Я уже говорила с мамой. Она не знает, кто это был, но ей оплатили все лекарства. Пришлось сказать, что лечение ей возместил мой мужчина, с которым я живу. – Александр… Осторожно касаюсь его плеча, и он резко распахивает глаза. Слишком большой для такой крошечной скамейки, Князь сидит на ней, едва умещаясь. – Чего ты не спишь? – Говорила с мамой. Ей лучше. Спасибо… Ай! В этот момент в животе словно кто-то пинается. Впервые и так сильно, что я, не ожидавшая этого, вскрикиваю на весь пустой ночной коридор, и Князь моментально поднимается. – Что такое, живот болит? – Он там… ножкой толкнул меня. Александр осторожно кладет ладонь мне на низ живота, и в этот раз я слышу повторный толчок. Не менее сильный. Князь коротко улыбается. – Больно? – Нет. Необычно. – Давай в кровать. Осторожно. Князь подхватывает меня под руку и доводит до кровати. – Мне не хочется спать. Укладываюсь на бок. Александр садится рядом на стул, и не знаю почему, но мне спокойнее, когда он рядом. Я понимаю, что, пока беременна, мужчина не сделает мне плохо или больно. Ему очень важен этот малыш, а значит, до родов я могу быть спокойна. – Спи. Еще рано. Князь укрывает меня одеялом. Мне уже правда лучше. Ребенок словно слышит его тепло и успокаивается. – Спасибо. Я засыпаю, чувствуя, как Александр сидит рядом и гладит меня по голове.