Глава 50

Нас спас Спартак. Когда я думала, что уже все кончено и я ничем не могу помочь Саше, он вбежал в комнату, следом зашла бригада врачей, и Александра повезли в больницу. Я не знаю, что стало с его братом. Ринар точно был жив, когда мы выходили из дома, я слышала его крики. Это он допустил весь этот кошмар, он лишил Сашу самого дорогого, сделав ему дыру в груди. Мы в больнице. Я оставляю Машеньку с Рожденом и поднимаюсь в хирургическое крыло, где до сих пор оперируют Сашу. Пять часов уже прошло, и я не знаю, выживет ли он. Спартак сдал кровь, это должно помочь, но прогнозов нет никаких. Впервые в жизни мне так страшно, но я боюсь уже не того, что мне придется быть женой Александра, а того, что могу стать его вдовой. Не этого ли я хотела все это время? Избавиться от чудовища и чтобы Князю было так же больно, как и мне когда-то? Нет, не этого. Саша пережил страшную потерю, и я сама не хочу его терять. Я не знаю, как нам быть вместе, но сейчас я просто хочу, чтобы он жил. – Вы Князева? – Да! Одна из медсестер выходит из операционной. Я получаю список необходимых лекарств, Спартак помогает, Рожден тоже. Похоже, я недооценила уровень преданности этих ребят. Саша не приходит в себя еще сутки. Он очень бледный и весь в каких-то трубках, но он жив, и это то, о чем я молилась последние часы. Когда он открывает глаза, я рядом. И я… я хочу быть рядом. *** Я хочу, чтобы все закончилось и она была спокойна. Полина так плакала, когда я лежал там на полу, обнимала, была рядом, и впервые за все эти годы я ощутил, что не один. Полина со мной, как и всегда. Отрываю глаза от запаха жасмина. Я сдох и попал в рай? Нет, конечно, мне туда уже заказана дорога. Поднимаю взгляд и вижу Полю. Рядом сидит, за руку меня держит. Крепко так, не отпуская, а еще я помню, как она кричала, что любит. Меня. Глупая. На адреналине сказала, видать, а теперь жалеет. Да, точно. Вон как переживает, глаза красные, плакала, видать. – Полин… Что ты здесь делаешь? – Саша! Сплетаю наши пальцы, и Поля быстро вытирает слезы. Трется щекой о мою ладонь. – Я так испугалась, так испугалась за тебя! – Девочка моя. Не плачь. Маша где? Вы перехватили ее? – Да. Она в палате. Невредима. Рожден и Спартак. Они помогли. У меня от сердца отлегает. – Кошечка моя. Зачем сидишь здесь? Зачем ты рядом? – Ждала… ждала, когда ты проснешься. Прости, Саш! Из меня никудышный стрелок. Всхлипывает, и я пальцем ловлю ее слезы. Глаза голубые красные. Губы тоже раскраснелись. – Полин, я дам развод. Не бойся ничего. Ты все теперь знаешь, знаешь, как сильно я ошибся. Пусть я выжил, свободна ты, Поль. Уходи. Смотрю на нее, а внутри все переворачивается и горит. Больно, отрывать от себя по живому невыносимо просто, да вот только так надо. Обязан я. После всего. Отпустить ее. Она встает и идет к окну, обхватив себя руками. – Саш… не надо. – Ты ни в чем не виновата предо мной. Ты мне ничего не должна. Я буду вам помогать. Во всем, Маше буду отцом, но не стану тебя принуждать. Хватит. Натерпелась ты и так сполна. Все. Иди! – ору и кривлюсь от боли в боку. Видать, разрезали мне все брюхо, я чувствую трубки в животе. Она не двигается. Вижу только, что ревет. – Ну не мучай ты меня! Поля! Я не могу встать и подойти к тебе. Пожалуйста. Ну послушай ты меня хоть один раз! Как придурок. Любить ее и отпустить потому, что так, сука, надо, так необходимо. – Я не уйду. – Оборачивается. – Я же сказал, Маше буду помогать! Вы ни в чем не будете нуждаться. Хватит принуждать себя, тем более, похоже, я теперь овощ. Я не хочу быть тебе обузой, я не хочу больше видеть страх в твоих глазах! – Ты правда хочешь, чтобы я ушла сейчас? Навсегда. Молчу, стиснув зубы. Ну что мне ей сказать? Нет у меня слов. Нет мне оправданий. Ни одного. – Да. – Почему? Просто скажи: почему? Назови хоть одну причину. – Потому я что люблю тебя, Полин. Счастья тебе хочу, а не чудовища под боком. В ее глазах блестят слезы, и я все думаю: сейчас она хлопнет дверью, но Полина подходит и опускается рядом со мной на постель. Смотрит на меня. – Чего ты хочешь, Саш? Скажи мне, чего ты на самом деле хочешь? – Чтобы ты ушла. Чтобы бросила и забыла свое чудовище, – вру безбожно. Я хочу, чтобы она осталась, чтобы обняла и прижалась ко мне. Я до чертей хочу услышать ее запах жасмина снова. Полина молча кивает и идет к двери. Нажимает на ручку, открывает ее, и меня прорывает. К чертям! Мог бы – ползал бы уже перед ней на коленях, вымаливая прощение. – Не уходи… Прошу. Поленька! Не уходи! Хочу быть с тобой. Любить, оберегать. Хочу тебя, девочка. Женой моей настоящей будь. По любви. Не по принуждению. Если хочешь, будь со мной. Останавливается и оборачивается, смотрим друг на друга, а после Полина подходит ко мне, и я все жду, что она пощечину мне влепит, но она лишь наклоняется и целует меня в губы. – Почему? – Я хочу быть с тобой, Саш. – Зачем тогда сказала, что любишь? Испугалась, моя кошечка? Сломал я тебя, девочка. – Нет… Не потому, что испугалась, а потому, что это правда. Не чудовище ты, Саш. Расколдовала я тебя. Тебе больно. Я знаю. Дай разделить эту боль с тобой. Не бойся подпускать к себе. Пусть мы не та семья, которую ты выбрал… – Вы самое дорогое, что есть у меня, Полин. Вы моя семья, нет у меня больше ничего. – Саш… – Прости меня, прости, девочка. Прости! – Простила я. Простила, когда полюбила. Буду с тобой. Буду. Не обидишь ты меня, Саш. Я знаю. Знаю.