Глава 24

Те несколько минут, что нам пришлось провести в ожидании остальных участников приватной беседы, показались мне томительной вечностью. Я не знала, куда деть свои глаза: то ли с преувеличенным интересом рассматривать корешки книг в книжном шкафу позади королевы, то ли уставиться в распахнутое окно, а то и вовсе уткнуться взглядом в ногти своих рук. Аккуратные, чистые и вполне аристократичные руки (спасибо занятиям зельеварением – эта стезя не терпит расхлябанности и грязи). Я действительно могла бы оказаться дочерью какого-нибудь важного советника при дворе. В другой жизни. Вздохнув, перевела взгляд на подругу. Та держалась на удивление легко. Будто не мы ждали аудиенции у королевы, а сама Бригги была той самой королевой, скучающей в своём кабинете. Невольно отметила сходство подруги с её величеством Аулин. Тот же цвет волос, – только у Бригги он был более насыщенный, а у королевы темнее на тон и как-то тусклее. Покатые плечи, горделивая осанка. Глаза. Я даже несколько раз замотала головой, прыгая взглядом от одного лица к другому. Боги, у них совершенно одинаковые глаза! И как я раньше не замечала? Единственное отличие было в цвете – но форма, разрез, да и вообще… всё! Ещё раз удивилась, как другие не замечают столь очевидное портретное сходство. – Позвольте? – В дверях появился Риад. Я невольно выдохнула с облегчением. Жив! Уж не знаю почему, но меня преследовал иррациональный страх, что с моим зельеваром могло случиться что-то страшное. Но вот он – такой же красивый и обаятельный, как всегда, стоял в нескольких метрах от меня. Я поймала его внимательный взгляд и лёгкую улыбку, адресованную лишь мне. – Входи, только тебя ждали, – ответила королева без привычной улыбки. И это меня насторожило. Если уж любимчику своему не захотела показать расположение, то что ждало нас? Риад поклонился королеве и устроился в кресле между мной и Бригеттой. – Итак, мы пережили покушение, – заговорила королева почти безэмоциональным тоном. – Лорд Лотар заключён под стражу. Сейчас его пытают, чтобы выявить всех причастных. Я тяжело сглотнула. Невольно перед глазами всплыл наш с предателем договор. Да, я обо всём рассказала Риаду, а тот должен был передать королеве. Но… – Ваше величество, – всё же обратилась я к королеве. Та нахмурилась и кивнула, разрешая мне продолжить. – Я бы хотела, если, конечно, можно, избавиться от соглашения с лордом Лотаром, которое была вынуждена подписать для того, чтобы мы смогли поймать предателя. Королева Аулин хмыкнула. Изящным движением руки она достала из ящика стола пергамент, развернула его, ещё раз пробежалась взглядом по строчкам и отдала мне. – В нём больше нет нужды – все, кто должен был, уже ознакомились с ним. Эта улика больше не нужна. Можешь разорвать соглашение, Эмма. Я выдохнула с облегчением. Вроде казнить на месте меня не будут? Взяв злополучный документ, я собралась было порвать его на мелкие кусочки, но вспомнила, что тот был запитан магией. Не так просто расторгнуть подобные договора, скреплённые волшебством. – Простите, – я запнулась, – не сочтите за наглость. Не могли бы вы помочь с… этим? В отличие от меня, королева обладала более сильной магической искрой, да и власть монарха накладывала определённые полномочия. Для расторжения подобных договоров мне нужен был либо очень сильный маг, либо судья, либо… самая высшая инстанция в государстве – королева. Лёгкая улыбка скользнула по лицу Аулин. Она выставила руку вперёд, принимая договор. Затем на наших глазах за считанные мгновения испепелила опасную бумагу и с лёгкой брезгливостью скинула пепел в небольшую урну на краю стола. Я же почувствовала, как с моей души словно камень свалился. Дышать стало легче и свободнее. – Если с этим покончено, я продолжу, – сказала она, вытирая руку белым кружевным платком. Конечно, все молча закивали. Кто ж осмелится перечить? – Благодаря вашим усилиям и работе внутреннего сыска опасные заговорщики пойманы и будут осуждены согласно их злодеяниям. Что же касается лорда Лотара, он будет казнён на закате, после того, как палач закончит с допросом и получит исчерпывающую информацию по соучастникам. Я снова тяжело сглотнула. Невольно коснулась шеи, представив казнь на площади. Жутко. При всей моей нелюбви к Страуду я не желала тому смерти. Но понимала королеву – она не могла себе позволить оставить в живых того, кто покусился на жизнь монарха. Это стало бы для всех свидетельством того, что королева слаба, и положило бы начало новым и новым покушениям. К сожалению, казнь Страуда должна была стать той показательной поркой, которая в будущем держала бы всех помышляющих о захвате власти в тонусе и страхе. – Что же касается нашего родства… – Королева взяла со стола другую бумагу. Я с лёгкостью узнала то подтверждение от главного мага столицы, Тревируса Маджирайского Третьего, магистра Белой Башни, которым бравировал в бальном зале Страуд. – Будет проведена проверка. И если она подтвердит то, что ты – моя дочь, ты получишь полагающиеся положению почести. Я поняла, что пришло время открыть королеве нашу с Бригги тайну. Найдя взглядом подругу, я улыбнулась ей, а Бригги кивнула, молча соглашаясь со мной. – Ваше величество, – заговорила я, не в силах удержать расплывающуюся улыбку. – Прежде чем вы отправите меня для повторного анализа, я хотела бы сказать нечто важное. – Слушаю, – ответила королева, даже не употребив плюралис маджестатис[1]. И я рассказала о том, что поведала нам старая нянечка о событиях той судьбоносной ночи, когда на пороге пансиона появились две корзинки с новорожденными девочками. Словно по волшебству, я снова очутилась рядом с нянечкой Бранни в полутёмной гостиной её комнат. Я даже почти услышала потрескивание брёвен в камине, и, казалось, ноздрей коснулся аромат горячего фирменного чая нянечки. Я рассказывала, а у самой в ушах звучал любимый и такой родной голос Бранни: – Я помню ту ночь. Это была одна из тех ночей, в которые непременно случается что-то судьбоносное. Громыхала гроза, ливень стоял такой плотной стеной, что ничего не было видно перед собой на расстоянии вытянутой руки, а фиолетовые молнии, прочерчивающие чернь неба, то и дело норовили ударить в землю рядом с носками ботинок. В ту ночь именно мне выпало дежурить у дверей пансиона. Вы и сами знаете, что каждую ночь непременно кто-то должен следить за порогом пансиона, ведь малышей, которых приносят по той или иной причине, нельзя долго держать в корзинках на пороге – замёрзнут, заболеют и умрут, не дожив даже до имянаречения. Мы тогда лишь дружно закивали, подтверждая сказанное нянечкой. И нетерпеливо заёрзали в своих креслах, ожидая открытия самой страшной тайны. – Сначала я не расслышала стука в дверь. Да и неудивительно – гром стоял такой, что стены сотрясались. Но когда прозвенел звонок, подвешенный у входа, я моментально бросилась к дверям. Было страшно представить, как напугался несчастный дитёнок, волею богов подброшенный к нам в такую ночь. Когда я распахнула дверь, та с громким хлопком отлетела к стене, прижатая ураганным порывом ветра. Я словно под душ попала, моментально промокнув от тяжёлых, хлёстких капель дождя. Корзинку с малышкой я скорее на ощупь нашла, нежели увидела. Бедный младенчик даже не пищал. Холодненький, весь мокрый, с посиневшими от холода губами. Я тут же кинулась к камину. Поставив корзинку на кресло, я начала судорожно вытаскивать все промокшие пелёнки, чтобы поскорее обтереть малышку, переодеть в сухое и согреть. Тогда-то я и узнала, что это была девочка. Маленькая, бледненькая, с ярким рыжим пушком на головке, особенно сильно выделявшимся на бледной, почти синюшной коже. Едва я закончила переодевать девочку, как звонок со стороны двери снова заставил меня мчаться к порогу пансиона. Я не смела позволить себе промедлить ни минутки, ведь там могла замерзать ещё одна бедненькая девочка или мальчик. Со второй корзинкой всё повторилось, как и с первой. Бледный, замёрзший младенчик, укутанный в насквозь промокшие ткани. Я поставила корзинки рядом, а малышек, обтерев, переодев и обогрев, оставила сопеть возле камина. Две крохотные девочки, словно сестрёнки. Только одна была рыженькая, а вторая настолько светленькая, что сразу и не видно было, есть ли у неё вообще волосики на головушке. Мы с Бригги тогда переглянулись и улыбнулись друг другу. Невольно почувствовав себя участниками событий той ночи, мы прониклись атмосферой чудесного спасения и единения двух детских душ. – Признаюсь, в том была моя вина, – вздохнув, добавила нянечка. – Стоило более внимательно относиться к личным вещам подкидышей. Но мне было важно не допустить, чтобы малышки погибли из-за холода и воспаления лёгких, поэтому, когда пришла директриса и спросила, где чьи вещи, я лишь указала на две корзинки, стоявшие рядом, и честно призналась, что не запомнила, какая от какой девочки. Меня, конечно, пожурили, но в итоге директриса сама оформила девочек, а меня отправила досматривать за младенцами, потому как даже мои старания могли оказаться напрасными, – ведь мы не знали, сколько девочки провели времени под ливнем. Они могли просто не дожить до следующей недели. Но… как вы уже поняли, девочки оказались сильными бойцами и выросли вон в каких подружек. Мы снова заулыбались друг другу, а после оставили нянечку, пребывая в растрёпанных чувствах. Учитывая информацию, которую мы узнали от Бранни, могло оказаться так, что дочерью королевы была вовсе не я, как того хотел Страуд, а моя лучшая подруга. С того времени я начала приглядываться к Бригги и стала замечать её сходство с её величеством королевой Аулин. Именно тогда мы решили заменить мою кровь на кровь Бригги, когда Страуд потребовал от меня флакончик для анализа и подтверждения родства с королевой. Да, мы рисковали. Особенно я – в случае если дочерью королевы была бы всё-таки я, кровь Бригги дала бы отрицательный результат, и одним богам известно, что сделал бы со мной этот предатель. Но боги оказались добры к нам. Бригги действительно была дочерью королевы, а я… Я почувствовала, как с моих плеч свалился многотонный груз. Я не хотела быть принцессой. Не хотела, чтобы за меня решали, с кем мне жить, с кем общаться, в чём ходить и прочее, прочее. Я слишком любила свободу и привыкла во всём полагаться лишь на себя. Ну и на лучшую подругу, чего греха таить. После того, как я закончила своё повествование, в кабинете королевы повисла гнетущая тишина. Аулин молчала, разглядывая каким-то пустым взглядом меня и Бригги, перескакивая с одного лица на другое. На Риада я даже смотреть боялась. Вдруг теперь, когда он узнал, что я – никакая не королевская дочь, он разлюбит меня? – Что ж, – всё же подала голос королева, когда тишина стала невыносимой. – Боги снова сыграли с нами злую шутку. Мы уже смирились с тем, что дитя чудом уцелело, но было особо жестоко обнадёжить нас, что наша дочь хотя бы обладает талантом и даром к зельеварению, а после ткнуть носом в то, что это ошибка. И родная дочь оказалась абсолютно бесталанной пустышкой. Я с испугом взглянула на Бригги – кому понравится, когда мать говорит подобное о своём чаде? Но подруга сидела с неизменной улыбкой на лице, всей своей выдержкой превосходя разочарованную королеву. Именно сейчас я отчётливо поняла, насколько Бригги сильна духом. И насколько она сильнее своей злобной чёрствой матери. Когда мы вышли из кабинета королевы, пожелавшей остаться одной и всё обдумать, я взяла подругу за руку и прошептала: – Ты как? Не сильно расстроилась? На что Бригги ободряюще похлопала меня по руке и сказала: – Дорогая, я и не рассчитывала на то, что у королевы внезапно проснётся ко мне неземная любовь. Я помню, что она желала избавиться от родной дочери, и уже одно моё существование для неё подобно самому страшному наказанию. Но мне плевать. Я отлично проживу без её ядовитой материнской любви. Главное – теперь мне не нужно думать о том, где раздобыть кусок хлеба и крышу над головой. А об остальном я позабочусь сама. – Но как же… – растерянно забормотала я. – Как же договорные браки, ограничение свободы и прочее? – Милая. – Бригги остановилась. Взглянув мне в глаза, она доверительно сказала мне: – Королева даже не представляет, с чем ей придётся столкнуться, если она пожелает меня к чему-то принудить. Уж мужа я себе выберу сама, можешь даже не сомневаться в этом. Я нервно хихикнула. Ну да, в этом я точно не сомневалась! Уже внутри покоев мы разделились. Бригги тактично ушла в мою спальню, оставив меня с Риадом наедине. Почти. Я успела заметить Халана на подлокотнике дивана, прежде чем кот беззвучно растворился в воздухе. Как бы не так! Я прекрасно знала, что любопытный кошак останется подслушивать нас с Риадом. Но меня это не сильно беспокоило. В отличие от того, как лорд Виран отреагирует на только что открывшуюся информацию. Ведь до сих пор он пребывал в неведении о наших с Бригги делишках. – Почему? – спросил Риад, остановившись посредине гостиной, и посмотрел мне в глаза. – Почему ты не сказала мне раньше? – Это… что-то изменило бы? – осторожно поинтересовалась я, чувствуя, как всё моё естество буквально заледенело от дурного предчувствия. Ну всё, сейчас он скажет, что все чувства прошли и меня заждались в пансионе. Я сама не поняла, в какой момент на щеках появились слёзы. Всхлипнув, со злостью стёрла предательскую влагу и смело взглянула в лицо королевскому зельевару, готовая принять любую правду, какой бы жестокой она ни оказалась. – Эмма! – В голосе Риада послышалась такая теплота, что я заставила себя не дышать и не моргать, чтобы не удариться в позорную истерику. – Да что происходит? Шагнув ко мне, Риад отвёл мои руки в стороны, мешая вытирать бегущие по щекам слёзы. – Что ты себе успела придумать, дурочка моя? Нет, нельзя так. Я всё же зарыдала. Переполненная эмоциями, с напрочь расшатанными нервами, я просто не смогла сдержать хлынувшие наружу чувства. Риад притянул меня к себе, обнял и прижал к груди. Он гладил меня по волосам и что-то говорил, но из-за рыданий я далеко не сразу смогла разобрать его слова. – …ох уж эти женщины! – вздохнул Риад, не переставая успокаивать меня мягкими поглаживаниями. – Эмма, в десятый раз уже говорю, я ничего плохого не имел в виду. Просто мне было бы приятно, если бы такие новости я узнал от тебя, а не в присутствии кучи лишних людей. Почему ты не сказала мне, что ты не дочь королевы? – А… сам… как… думаешь? – прерываясь на всхлипывания, спросила я. – Я же… больше… не принцесса! – Ох уж эти женщины! – снова повторил Риад и закатил глаза. А после широко мне улыбнулся. – Ты даже не представляешь себе, как я рад! Искренняя радость в голосе Риада меня ошеломила. Как? Как можно радоваться упущенной выгоде? – Как это? – озвучила свои мысли я, даже немного успокоившись и перестав всхлипывать после каждого слова. – Я полюбил обычную девушку, а не принцессу. И очень рад, что носителем королевской крови оказалась не ты, а твоя подруга. Я подумала, что ослышалась. Как? Он сказал – полюбил? Риад впервые сказал о своих чувствах так открыто. – Полюбил? – переспросила я, желая убедиться, что он не оговорился и мне не послышалось. – Неужели ты до сих пор этого не поняла? – удивился Риад. А я настолько растерялась от внезапного признания, что даже не знала, что ответить. Уж не знаю, как долго мы бы стояли вот так, молча глядя друг другу в глаза и не находя нужных слов, если бы не вездесущий Халан. Появившись на столе в метре от нас, он с умным видом окинул нас взглядом и задумчиво произнёс: – Я уж думал, вы никогда не созреете. Глупые человечки, ходят вокруг да около, а признаться друг другу не могут. Мучаются, страдают, а двух слов связать не могут. – Халан! – одновременно воскликнули мы и, снова посмотрев друг на друга, засмеялись. А потом Риад склонился и поцеловал меня. Так нежно, так сильно, с таким пылким чувством, что у меня закружилась голова. От любви и всеобъемлющего счастья.