Глава 18 · Истинная некромантка

– Лорд Ротта погиб? – спросила в лоб.

Несмотря на все его бесчестные поступки, я не желала ему смерти.

– Нашли обломки машины, но не тела. Его охранников, похоже, захватили в плен или…

Он оборвал мысль и покачал головой.

– Что?

– Или охрана была на стороне заговорщиков, что маловероятно.

Невольно подумала о лорде Мэтиасе, который мог бы полететь с экс-директором, но вместо этого отправился к невесте в Латорию. Кто знает, удалось бы преступнику сбежать, если бы его сопровождал здоровенный и точно верный императору кромешник.

Впрочем, так ли это? Блай подозревал своих друзей, а тут рядовой преподаватель. Мог ли он перейти на сторону заговорщиков?

Подумав мгновение, ответила сама себе. Нет. Лорд Мэтиас – благородный и преданный. А еще Тьма подарила ему свет души. Разве это не благоприятный знак?

– Кайра, прогулку придется прервать, мы возвращаемся в школу, – сообщил задумчивый Блай.

Я была не против.

– Сообщишь коллегам о случившемся?

Он кивнул:

– Заодно посмотрю на их реакцию. Точнее, посмотрим, ты ведь входишь теперь в педагогический коллектив.

Я хмыкнула. Хорошая из меня наставница, загляденье просто.

– Но прежде чем вернемся, Кайра, я прошу тебя надеть Сердце Тьмы. – В темных глазах Блая затаилась тревога.

– Зачем? Это ведь школьный артефакт?

– И ты находишься в школе, – кивнул эмиссар. – Сердце будет благоприятно влиять на твое окружение, и, если рядом окажется кто-то из заговорщиков, Сердце Тьмы выпьет его гнев и дурные помыслы.

– Спасибо за доверие, я изо всех сил постараюсь сберечь артефакт.

Блай на миг опешил, а затем с воодушевлением подтвердил:

– У тебя все получится. Сейчас я могу полностью доверять только тебе, Кайра.

И он поспешно надел на меня багрово-черный кулон.

Лишь ощутив его мощь, испытала сомнения. А что, если я не так поняла? И это не я буду хранить Сердце, а Сердце станет оберегать меня?..

– Кулон невидим и неосязаем, пока ты не пожелаешь иного. Также его нельзя отнять или забрать обманом, можно передать лишь добровольно.

Кажется, первая версия, что меня назначили хранительницей Сердца, все-таки ошибочна. Неловко вышло.

Возле школы мы столкнулись с запыхавшимся целителем. Семенящая позади помощница тащила огромный саквояж с зельями и артефактами и выглядела не менее взволнованной.

– Целитель Власий, что случилось? – остановил старика Блай.

Пока пожилой маг пытался отдышаться, ответила Яриника:

– Вернулись зельевары с ребятами, и у них раненая!

Мысленно выругавшись, я не удержалась от вывода:

– Я должна была поехать с ними!

Блай бросил на меня неодобрительный взгляд и предупредил:

– Сейчас я открою портал к вратам. Целитель Власий, вы шагаете вслед за мной. Яриника, отдайте ему сумку.

Девушка подчинилась и даже отбежала подальше, чтобы ненароком не угодить в переход. В аномальных зонах такой способ перемещений лучше практиковать с по-настоящему сильным магом. Эмиссар им был, что не отменяло страха Яриники.

Блай плавно повел рукой, разрывая заклинанием пространство. Схватив целителя за предплечье, а меня прижав к себе, чтобы точно не потерялась, он шагнул в прореху.

Легкая тошнота и дезориентация – и мы у ворот.

И девушки, и мужчины столпились вокруг одного из двух магмобилей. Суматоха не позволяла толком посчитать студенток. Элайна, Дита, Селена, Ния… Сбилась. Один, два, три… восемь. Тетя Цисса – девятая.

Так о какой раненой они говорили?!

– Целитель! Пропустите целителя! – громко закричала Элайна, которая первой заметила наше появление.

Толпа разошлась в стороны.

Прижавшись спиной к магмобилю, стоял герцог Горейский. Белый, словно молоко, с которого сняли сливки. На руках он держал бесчувственную незнакомку, чья длинная рыжая коса почти достигала земли.

– Помогите ей! – потребовал он у целителя, крепко прижимая к себе девушку. – Я остановил кровь, вытащил шипы, но она не пришла в сознание! Она умирает!

– Дайте хотя бы взглянуть на нее! – возмутился целитель.

Герцог опустил раненую на землю.

Короткий приказ Блая – и кромешники из охраны школы занялись остальными девушками, успокаивая и отвлекая на себя.

– Что случилось? Кто это? – спросила я у трех студенток, оказавшихся рядом со мной.

– Мы нашли ее в джунглях, – быстро заговорила Дита, – она тоже собирала травы, но без сопровождения. Кромешники говорят, что она из поселка оборотней.

Дита нервным движением сдернула магические очки с головы и принялась тереть стекла платком.

– На нее напала мелкая тварюшка, утыкала ей всю грудь длинными иглами! – более эмоционально продолжила Ния.

– Не прям всю, там было всего три иглы, – возразила Дита.

– Это мало?! – возмутилась Ния.

Захлебываясь восторгом, торопливо заговорила Элайна:

– Герцог шел впереди и без раздумий бросился отбивать рыжую! А когда увидел, что платье на груди у нее в клочья, залито кровью, сразу сдернул с шеи артефакт. У него была Слеза богини, представляете!

От восторженных воплей Элайны у меня заложило уши, наверное, поэтому не сразу дошло, о чем речь.

– Герцог использовал одноразовый божественный артефакт ради незнакомки! Это так романтично! Пожертвовать Слезу богини!

Я вздрогнула, будто мне пощечину отвесили. Хотя, фигурально выражаясь, так и было.

Элайна продолжала выливать на меня свой восторг, прославляя новоявленного героя:

– Отдать уникальный амулет! Сколько их осталось на Тарре?

– Не больше десяти, – машинально ответила я, не сводя с герцога глаз.

И он почувствовал мой взгляд – обернулся. Багровые пятна украсили скулы бывшего жениха. Опустив голову, он тотчас отвернулся.

А совесть все-таки есть…

Несколько мгновений я с горечью и одновременно облегчением продолжала смотреть на человека, который стребовал с меня долг жизни, хотя не имел на то никакого права.

– Ах, до сих пор не верю, что видела Слезу богини так близко! – продолжала щебетать Элайна. – Этот уникальный артефакт может исцелить любую рану, стать антидотом самого редкого яда!

– Элайна, заткнись! – раздраженно потребовала староста. – Тебя будто подменили, то на кромешника бросаешься, то восторгаешься негодяями, которых клеймила сама богиня Мать.

– Метка, к слову, так и не исчезла, – сухо произнесла Дита. – Знаете, о чем это говорит?

Даже я ждала ответа, не только девчонки.

– Это означает, что артефактом пожертвовал герцог не от чистого сердца, а из практических целей. Видимо, надеялся, что заслужит прощение богини и она сотрет клеймо, – объяснила Дита серьезно и уже для Элайны пренебрежительно прошептала: – Так что лучше продолжай охоту на кромешников, они хоть благородные и не обидят.

После того, что мне рассказал Блай, я сильно в этом усомнилась. Но просвещать студенток не имела права.

К нам торопливо подошел эмиссар:

– Девушки, вы в порядке?

В один голос зельевары дружно заверили, что не пострадали и даже успели собрать образцы.

– Тогда вас проводят в коттеджи, отдыхайте.

Эйликс посмотрел на стоящего неподалеку кромешника. Тот кивнул и поспешил выполнять молчаливый приказ.

Когда мы остались одни, Блай напряженно спросил:

– Кайра, все хорошо?

Заметил, что я огорчена? Ох, а ведь думала, что умею держать маску невозмутимости на лице.

– Да, все отлично.

И это не ложь: кое-что стало на свои места. И кто сказал, что у дарующих свободу открытий должен быть приятный сладкий вкус? Нет, чаще всего он горький, как почти у любого лекарства.

Я узнала, что меня подло обманули, но при этом окончательно получила свободу от герцога: он ко мне больше не приблизится.

– Тогда пойдем, справятся без тебя.

Эмиссар вновь создал темный портал, в этот раз к моему коттеджу.

– В этот раз переход дался легче, – удивилась я. – Привыкаю?

– Вскоре вообще не будет никаких неприятных ощущений, – пообещал Блай.

Я открыла двери, и на крыльцо, нас встречая, выбежал Нокс.

– В доме чисто? – спросил Блай.

Я опешила: вроде бы не разводила беспорядок.

Нокс мелодично мяукнул.

– Ничего подозрительного не видел? – очередной вопрос кромешника прояснил ситуацию.

Он разговаривал с моим котенком… Ладно, со шмырем. Но все же это выглядело странно со стороны.

Котенок ответил, меняя тон, тем самым озадачивая меня еще сильнее.

А что, так можно было? Этот кроха понимал человеческую речь и фактически отвечал… Странно и удивительно.

– Береги свою хозяйку, – сурово велел эмиссар малышу.

Нокс возмущенно мяукнул что-то в ответ.

Сдав меня с рук в лапы шмырю, Блай пообещал:

– Я вернусь, как только смогу.

Прохладная, чуть шершавая ладонь легла мне на щеку. Глядя в глаза, Блай медленно склонился к моим губам.

Я вспомнила наш первый поцелуй и не удержалась от соблазна: подалась вперед, встречая его на полпути. Мне так хотелось раствориться в чужой нежности и тепле.

И мое желание исполнилось. Блай целовал медленно, как будто впереди целая вечность и мы одни во всем мире. Словно я была его миром…

С трудом оторвавшись от моих губ, эмиссар сделал шаг назад и зачем-то спрятал руки за спиной.

– Будь осторожнее, Кайра, – попросил он хрипло.

И, поспешно спустившись с крыльца, исчез в вихре теней. Сбежал…

– Нокс, не знаю, как ты, а я ужасно устала и хочу систематизировать то, что сегодня узнала.

Сегодня был прекрасный день, и упоминание судьбоносной женщины в жизни Блая его не испортило. Если задуматься, она давным-давно превратилась в прах, а я жива и рядом.

Ох, так себе успокоение… Я все равно ревную к прошлому. Иногда воспоминания ярче и дороже реальности.

Пока принимала ванную, переодевалась, а затем чесала шмырю спинку, мысли кружились вокруг эмиссара.

Какие у него мягкие губы… Настойчивые руки… И при этом бережные прикосновения.

Но стоило забраться в постель, как пришли другие воспоминания. Давние и неприятные. Правда о давнем поступке герцога вскрыла замок на сундуке с моими воспоминаниями.

* * *

Я бросила документ на стол, между блюдами с мясной нарезкой и овощным ассорти.

Мой наглый жест остался незамеченным – ни прадед, ни его друг не оторвались от своих газет.

– Доброе утро, – произнесла я ровным голосом, безумно гордясь своей выдержкой.

Рэйт Кери, мой прадед и наставник, равнодушно отозвался:

– Здравствуй, Кайра, ты почти опоздала на завтрак.

При этом он даже не поднял головы – газета была важнее правнучки.

– Кухарка приготовила твои любимые пирожные с ягодным мармеладом, – сообщил Эрх Горейский таким тоном, будто я спустилась вниз из своей спальни, а не вернулась после длительной учебы. – Рассказывай, как твои успехи.

– Сначала завтрак, потом разговоры, – беспрекословно заявил прадед.

Подавив вздох, я опустилась на стул, который ловко пододвинул слуга и тотчас покинул столовую.

Во время приема пищи хозяин особняка и его друг любили побеседовать и ненавидели, когда их, пускай и невольно, подслушивали. Отчасти поэтому большинство слуг были глухонемыми.

Я положила себе на тарелку яйцо, фаршированное нежным мясом и орехами. Затем принялась за упомянутые пирожные. Даже и не верится, что они мне раньше нравились: кислый мармелад вяз на зубах, оставляя неприятное послевкусие.

– И чай, – не отвлекаясь от газеты, сказал целитель.

Молча я поухаживала за мужчинами, затем только налила полную чашку себе.

– Нравится? – спросил через несколько минут лорд Горейский и с гордостью добавил: – Сбор сам составлял.

Очередной травяной отвар со странноватым вкусом. Вроде бы и приятный, пахнет цветами, но при этом чуточку горчит.

– Интересный вкус, спасибо.

Прадед встряхнул газетой, выравнивая страницы, и спросил:

– Как там столица, Кайра? Еще стоит? Наш недалекий королек ее не уничтожил?

Невольно поморщилась. Разговоры о монаршей семье, которую и барон Кери, и лорд Горейский ненавидели, удручали.

– Квартен, как всегда, прекрасен, – ответила банальной фразой.

– Это ненадолго, – буркнул прадед. – У нас слабохарактерный правитель, он даже с дочерью совладать не может. И законники при нем совсем распустились: даже каторжники сбегают с мест отбывания заключения.

– Это в сегодняшних новостях? – оживился лорд Горейский и потянулся за своим номером газеты. – На какой странице?

– На четырнадцатой.

Они переговаривались, будто забыли о моем присутствии, словно не видя на столе диплома об окончании Квартенского университета магии.

Я стиснула кулаки. Ненавижу! Как же я ненавижу этих старых, циничных интриганов!

– Четверо приговоренных до конца жизни к каторжным работам магов сбежали из шахты. Уверен, без помощи извне не обошлось. И куда только смотрел король? В декольте очередной фаворитки? – едко произнес прадед. – Или на новые счета принцессы Фионы?

– Сбежали, как на подбор, те еще милашки, – хмыкнул лорд Горейский. – Убийства, пытки, изнасилования… Стихийник любил поджаривать своих жертв на медленном огне, тихоня-бытовик увлекался карвингом из людей, а целитель проводил запрещенные опыты…

Прямо как вы. Эти слова жгли мне губы, но я сдержалась. Я ничего не могла им противопоставить, как всегда выберутся. А если немного потерпеть, то вскоре я их никогда больше не увижу.

– О! Среди сбежавших есть и некромант, прозванный Вдовцом, – радостно сообщил прадед. – Помнишь такого, Эрх? Года три назад о нем писали и столичные, и провинциальные газеты. Женился на симпатичных селянках и вместо горячей первой брачной ночи проводил жертвоприношение. Интересно, кого пытался вызвать? Об этом журналисты не писали.

– Меня больше интересует, зачем он портил девственниц.

– А кто сказал, что они таковыми оставались? Читал о нем когда-то. Консуммация брака происходила прямо на алтаре.

Фу… меня затошнило. Какие же они… Жестокие, бесцеремонные, бесчеловечные!

Вскочив на ноги, я подняла лист со светящимися магическими печатями и твердо произнесла:

– Это золотой диплом. Я окончила университет с отличием. Я выполнила условия договора и теперь свободна.

Прадед закрыл газету и, впервые за утро посмотрев на меня, произнес одно слово:

– Нет.

В его черных глазах застыло ледяное равнодушие.

– Нет?! Значит, вы солгали? И не отпустите меня после успешно сданных экзаменов?

У меня перед глазами потемнело от гнева. Даже коленки подогнулись, настолько зашкаливали эмоции.

– Ты сдала выпускные экзамены в университете, Кайра, но еще не прошла мое финальное испытание.

– Испытание кровью, – глухо добавил целитель.

Я же зло рассмеялась:

– На тренировках я убила пару сотен всякой нежити и нечисти. Мало?

– Чтобы стать истинным некромантом, ты должна отбросить жалость и, если нужно, пролить кровь человека, – спокойно объяснил прадед. – Ты должна научиться убивать.

– Значит, не бывать мне истинным некромантом! – усмехнулась я злорадно.

И вдруг заметила странное: у меня заплетается язык… И прадед… его лицо плывет…

…Очнулась я на холодной земле, сильно продрогнув.

Открыв глаза, не поднялась резко, хотя очень хотелось: ночная сорочка позволяла ощущать мелкие камни и каких-то насекомых, атаковавших мою левую лодыжку. Из-за укусов последних, подозреваю, я и проснулась.

Над головой мерцал радужный купол. Красиво, будто мыльный пузырь на солнце… Голова болела и не сразу выдала нужное название. Я нахожусь под УУЩ. То есть универсальным усиленным щитом. Он долго сдерживает и магические, и физические атаки. Кто-то основательно потратился на мощный артефакт. Интересно зачем?

Хотя нет… Важнее иной вопрос. Где я?

Из положения лежа смогла рассмотреть свод пещеры, освещенной магическими лампами.

Почему я здесь? Меня похитили? Прямо из дома прадеда?

Голова раскалывалась. Губы пересохли, хотелось пить.

– Ну когда, когда она проснется? – заныл кто-то тоненько в полумраке. – Уже час ждем.

– Заткнись, – пробасил второй мужчина. – Еще разбудишь малышку.

– Пусть поспит, – произнес третий мужчина с удивительно приятным голосом. – Последний сон самый сладкий, и пробуждать от него надо поцелуями.

От его ласкового тона по спине морозом сыпануло.

– А девочка уже не спит, – проскрипел четвертый голос. Ощущение, что заговорила рассохшаяся дверь. – Подслушивает нас, негодница.

– Выходи, знакомиться будем! – повеселел голос нытика.

– Очень близко и тесно знакомиться, – гоготнул бас.

– Не пугайте леди, друзья, – попросил обладатель бархатного голоса. – Ей и так страшно.

Скрипун промолчал.

Я резко села и огляделась.

Как и думала, я в ночной сорочке, босая. На руках тяжелые блокираторы магии. И как насмешка – лежащая возле моего бедра изогнутая сабля.

Я все-все вспомнила. Завтрак. Мармелад со странным привкусом. И разговоры о сбежавших каторжниках…

Нет, нет, нет! Неправда! Прадед не мог поступить так со мной! Не мог! Это кошмар! Мне все это снится!

Я крепко зажмурилась.

– А она хорошенькая, – проскрипело совсем близко.

Я распахнула глаза.

Они вышли из темноты. Вышли все четверо. Отросшие волосы, всколоченные бороды. Одежда давно превратилась в грязные лохмотья. На лбах выжженные знаки каторжников. На руках сверкали блокираторы магии – хоть в этом мы равны.

Но самое страшное – их глаза. В них не было человечности. Похоть и жажда боли. Чужой боли.

Легко представить, какой они меня видят. Девчонка в белой ночной рубашке с растрепанной косой. Жалкая, потерянная, беспомощная… Одним словом, жертва.

Вот только жертвой я не была.

Я отстранилась от реальности, лихорадочно размышляя, что делать. Слова каторжников звучали фоном, почти не цепляя.

– Девонька, иди к нам!

– Иди сама, и тебе не будет больно.

– Щит все равно вскоре погаснет…

– Ничего личного, малышка, но твоя жизнь – это наша свобода. Обещаю, ты не почувствуешь боли.

Трусливая мысль, что можно договориться, мелькнула и тут же исчезла. Нет, с ЭТИМИ нельзя договориться, да я и сама не хочу. Не зря прадед подобрал именно их для моего превращения в бездушную некромантку-убийцу. Пока я не убила человека, моя душа чиста.

– Ты будешь долго кричать, сладенькая. Я напишу на твоей нежной коже свое имя. Это будет красиво: красное на белом…

Еще мгновение я позволила себе понадеяться, что сплю. Затем коснулась рукояти сабли. Серебристо блеснул клинок.

Что ж, даже у солнца есть пятна…

Я вышла из-под защитного купола.

Вечность спустя я стряхнула темные капли с оружия. Вот и все. Ни царапины на теле, что в душе – неважно.

Чужое присутствие я ощутила слишком поздно – в шею больно кольнуло. В глазах потемнело.

– Держись, – шепнул голос сквозь дурман.

И я провалилась в темноту…

…Очнулась, испытывая странное ощущение повторения.

Нет, в этот раз я не замерзла и лежала на мягкой банкетке.

Просто я снова подслушала чужой разговор.

– Теперь мы должны создать идеального целителя, – возбужденно говорил лорд Горейский. – Внуки меня разочаровали: Горан – упрямый солдафон от рождения, Хельена – целительница, но боится экспериментов. Зато из самого младшего, решившего стать бытовиком, еще можно вылепить истинного целителя, нужно только подсадить мою искру.

– Нет.

– Согласен, парень так себе кандидат в наследники, но у меня только три внука, не всем везет так, как тебе.

– Нет, Эрх, экспериментов больше не будет. Кайра будет единственной, и ты знаешь почему.

Молчание, а затем лорд Горейский тихо произнес:

– Я надеюсь, что до конца обеда ты передумаешь. Если нет, то я найду другого некроманта для ритуала, ты не единственный, кто может удержать душу.

Интуиция подсказала, что пора просыпаться.

Наигранно застонав, я приподнялась на локте.

– Пить… пожалуйста.

Чувствовала я себя прекрасно, но можно ли подобное показать? Слабых не опасаются.

Целитель молча принес чашку с отваром.

– Не тошнит? Тебе нужно поесть, – доброжелательно произнес прадед.

– Твоя правнучка в порядке, – сухо произнес целитель. – Просто нужно больше пить, а не есть.

– Спасибо, я ничего не хочу.

Я лежала на банкетке в чистом домашнем платье. Кто-то отмыл от брызг крови и переодел. Жаль, душу вымыть нельзя.

События в пещере мне не приснились, но я бросила все силы, чтобы заблокировать воспоминания. Не думать, не вспоминать…

Час спустя лорд Горейский напряженно спросил:

– Ты подумал, Рэйт? Ты со мной или наши пути расходятся?

Прадед положил на тарелку вилку и нож параллельно друг другу концами вверх, демонстрируя, что трапеза закончена.

– Я не отдам тебе свои записи, Эрх. Мы договорились, что Кайра будет единственным созданным магом. Слишком большая ответственность.

– Рэйт, ты… – Лорд Горейский прошипел несколько ругательств, которые я раньше не слышала. – Без меня у тебя бы ничего не получилось!

– Ты сказал, что хороших некромантов много, так и целителей немало. Я справился бы и без тебя, – спокойно парировал прадед. – Нам обоим был интересен эксперимент.

– Вот и увидел я твое истинное лицо, друг, – ядовито произнес лорд Горейский и заносчиво добавил: – Мне не нужны твои записи, я вел свои.

Он поднялся со стула, переполненный гневом и разочарованием.

– Зря. Ты не сможешь ими воспользоваться.

– С чего это вдруг? – Лорд Горейский тяжело оперся о стол.

– Угадай. – Прадед нехорошо усмехнулся.

Какой странный разговор… О чем он вообще? После пещеры я соображала туго.

Несколько секунд бывшие друзья буравили друг друга злыми взглядами.

Затем лорд Горейский покачнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Удивленно посмотрев на свою чашку, прошептал:

– Что здесь?

– Смола змеиного дерева. Извини, Эрх.

Лорд Горейский, торопливо перебирая артефакты-браслеты на руке, недоверчиво спросил:

– Но ведь и твоя внучка тоже пила этот чай!

– Ее спасут, не переживай, – безмятежно произнес прадед.

Слабость с сонливостью набросились на меня, позорно роняя головой на стол. Хорошо, что передо мной стояла тарелка с дольками фруктов…

– Держись, – прошептал уже знакомый глухой голос.

В мой рот капнуло нечто холодное.

И снова темнота…

– Кайра! Очнись, Кайра! Не засыпай, нельзя!

Я открыла глаза.

Надо мной нависло лицо Горана Горейского, старшего внука одного из моих мучителей.

Испуганный Горан тормошил меня, не позволяя спать. А так хотелось.

– Что здесь произошло, Кайра? Они мертвы!

Он поднял меня на руки, позволяя увидеть спящих: Эрха Горейского на полу, прадеда – в кресле. Они спали вечным сном.

– Я пила то же, что и они, – сообщила через силу.

– Но ты жива! – воскликнул Горан и, запнувшись, добавил: – Жива… я использовал Слезу богини.

Бесценный артефакт, который, говорят, воскрешает и мертвых.

Я посмотрела на целителя, лежащего на полу.

Внук выбрал не его… меня. Это как удар под дых.

Равноценный ответ – только долг жизни.

И я дала клятву.

* * *

– Кайра, проснись!

Теплые руки Блая и встревоженное мяуканье Нокса стали моим маяком в океане болезненных воспоминаний. Нельзя было погружаться в транс, не с моей проблемой – ослабленной связью души с телом.

– Я не сплю, всего лишь вспоминала тут кое-что из прошлого, – прошептала, прикладывая усилия.

Охрипший голос почти не слушался. Хорошо хоть в остальном тело подчинялось – я села в кровати, отмечая, что эмиссар явился в черной расстегнутой рубашке.

– Как же ты меня напугала, звездочка, – признался Блай, осыпая мое лицо быстрыми, полными сдерживаемой страсти поцелуями.

Чудом вмиг не охмелела – спасло любопытство, и я немного отстранилась.

– Почему напугала?

– Твое состояние… Я не мог растормошить тебя минуты три, уже хотел нести к целителю.

– А как ты здесь оказался?

– Почувствовал, что тебе плохо, через связь, подаренную солемом, и почти сразу прибежал орущий шмырь.

Я с благодарностью погладила котенка по голове. Он уже не нервничал, наоборот, прижавшись к моему бедру, довольно мурлыкал.

Случайно взглянув на эмиссара, поразилась: его взгляд напоминал взгляд хищника – выжидающий, цепкий.

Но если он хищник, то я добыча?.. Я резко осознала, что мы сидим в кровати, на мне всего один слой одежды. Да и кромешник не очень-то одет. И мне стало жарко. Смущение и еще что-то неопознанное. Томление? Предвкушение? Не знаю… и пока не хочу знать.

И я заполнила паузу откровением:

– Вспоминая кое-что, поняла, кто на меня напал в лесу. Я знаю имя наемника, Блай, точнее, наемницы.

Эмиссар вопросительно вскинул брови:

– Ты уверена? Есть доказательства?

– Только косвенные, но интуиция заверяет, что я не ошибаюсь.

И я перечислила все, что вспомнила странного.

– Этого мало.

– Знаю, поэтому остается блеф.

Эмиссар кивнул, соглашаясь:

– Хорошо, но я пойду с тобой.

– При тебе она не признается.

– А если я сделаю так?

Сидящий на моей постели мужчина окунулся в вихрь теней. Миг – и он исчез.

Поддаваясь импульсу, я вытянула руку и наткнулась на препятствие – обнаженную мужскую грудь. Какая твердая, поистине стальные мускулы… Мои пальцы, зажив собственной жизнью, заскользили сверху вниз. Когда коснулись рельефного живота, дрогнувшего от первого же прикосновения, их перехватили.

– Кайра…

Невидимый Блай поднес мою руку к губам, восхитительно горячим и щедрым на ласку.

Послышался стон, и я не сразу осознала, что он принадлежит мне. Поцелуй-провокация достался левому уголку моих губ, затем правому, воспламеняя кровь.

В эту игру можно играть вдвоем. И я вслепую протянула руку, касаясь литого торса. Невидимый кромешник вздрогнул и наконец поцеловал по-настоящему – напористо, страстно…

По нашим коленям запрыгал черный котенок, отрезвляя, возвращая в реальность.

– Пойдем блефовать? – предложила я, выравнивая сбившееся дыхание.

Надеюсь, что алыми щеками не напоминаю сейчас поспевшую вишню.

Блай вновь стал видимым:

– Пойдем. Только, может, для начала переоденешься?

Своевременно спросил.

Он вышел из спальни, и я быстро сменила одежду.

Прошло еще минут десять, и я уже стучала в дверь одного из коттеджей, отданных экспедиции.

– Долго же мне ждать пришлось, – проворчала Элайна, открыв.

Она отступила на несколько шагов назад, без вопросов впуская меня в дом.

Блондинка была непривычно серьезна и молчалива. А еще она успела собрать чемодан и одеться, как будто не планировала сегодня спать.

Я молчала, не зная, с чего начать. Блефовать не пришлось – она фактически призналась сама. И вот к этому я была не готова. Впрочем, главное ведь начать говорить, правильно?

– Вижу, вы вещи упаковали. Далеко собрались?

– В Квартен, естественно, у меня сроки горят, – подчеркнуто весело произнесла Элайна.

Пока не узнала настоящее имя, я буду называть ее так.

– В школу кромешников попасть оказалось легко, а вот выйти – проблема, – пожаловалась наемница доверительно. – Вы выпустите меня завтра?

Я опешила – она смотрела поверх моего плеча. Смотрела на невидимого Блая.

– Почему я должен отпускать преступницу? – спокойно спросил эмиссар, выходя из теней.

Он встал рядом со мной, непринужденно беря за руку. И я вмиг успокоилась, откуда-то зная, что все будет замечательно, раз он рядом.

– А почему нет? – удивилась Элайна. – Да, я нарушила закон, но никого не убила, не покалечила. Всего лишь выполнила задание, оплаченное вашей, леди Кери, тетей. Вы же не сдадите любимую родственницу законникам?

Блондинка мило улыбнулась, хлопая длинными ресницами.

Да, с тетей Циссой проблема. Одну осудить, не затрагивая вторую, нельзя.

Я задала не менее важный вопрос:

– Где настоящая Элайна? Она жива?

– А я что, фальшивая? – наигранно обиделась наемница, и мне остро захотелось сорвать с нее иллюзию.

Она или талантливый маг грез, или обладает мощным артефактом, меняющим внешность.

– Под конец игры ваша маска начала трещать, но, как я теперь понимаю, намеренно. Кто вы?

Блондинка с легкой грустью объявила:

– Я девушка для решения деликатных проблем. Цисса Кери сделала заказ на избавление сына от клейма. Я выбрала наиболее оптимальный вариант – спасение кузины от яда.

– А для чего нанимал вас мой прадед?

Эмиссар бросил на меня быстрый взгляд.

Жаль, я не успела рассказать о «добром» прадеде. И мне еще предстоит сделать немало признаний, большинство из которых будут малоприятными.

Блондинка посерьезнела:

– Барон Кери просил позаботиться о правнучке, сначала проследить, как она справится с заданием, подстраховать.

Я мысленно поблагодарила за то, что она ответила обтекаемо. Не время и не место раскрывать семейную, кхм… «методику» воспитания некромантов.

– Затем я должна была дать противоядие.

Рука эмиссара чуть сжалась на моем запястье. Но он сдержался, не засыпал вопросами.

– Чай отравили вы?

Мнимая Элайна покачала головой:

– Нет, это сделал ваш прадед. Я даже не знала, что должна дать антидот, он назвал его просто лекарством.

Несколько тягостных секунд я смотрела на загадочную девушку – что-то подсказывало, что она ненамного старше меня.

И я вернулась к важному вопросу:

– Итак, что вы там говорили, произошло с настоящей студенткой?

– Я не говорила, – усмехнулась Элайна. – Не волнуйтесь, она в порядке, я не убиваю людей, которых временно заменяю. Всегда можно похитить и немного подержать в надежном месте того, чья внешность на время заимствуется. Но в случае с Элайной этого не потребовалось: она была должна мне и с радостью выполнила просьбу. Большего сказать не могу – не моя тайна.

Она стояла пред нами, прямодушная, казалось бы, и в тоже время настороженная, готовая бежать. Не нападать, она точно была разумной девушкой. Прекрасно понимала, что находится не на своей территории и проще договориться, чем воевать с кромешниками.

– Мы вас услышали, леди, – произнес эмиссар. – Сразу, как появится возможность, первый же магмобиль отвезет вас в столицу. Возможно, уже завтра.

– Благодарю, – кивнула блондинка.

В молчании мы дошли до моего коттеджа. Я остановилась и внимательно посмотрела на эмиссара.

– Блай, ты был откровенен со мной сегодня. Спасибо за это. У меня тоже есть секреты, и что-то подсказывает, что они гораздо мрачнее твоих.

– Сомневаюсь, звездочка.

Он коснулся моей щеки кончиками пальцев. От нежности жеста защемило в груди.

– Мои секреты местами очень гадкие, и я пойму, если ты разорвешь помолвку.

Он шагнул вперед, обнимая, запуская руку в мои волосы. Горячие губы накрыли мои. И в этом поцелуе не было нежности только страсть и… алчность.

Он целовал жадно, напористо, покоряя, нагло обозначая свою территорию. У меня даже ноги подкосились от переполняющих чувств – хорошо, что держалась за Блая, иначе свалилась бы на землю.

Справа, реагируя на накал наших эмоций, глухо взорвался магический фонарь.

Эмиссар нехотя оторвался от моих губ:

– Я никогда не откажусь от тебя, Кайра, ты моя. Моя со всеми своими тайнами.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша.

– Расскажу тебе все обязательно, но…

– Но сейчас ты не готова, – с пониманием договорил вместо меня Блай. – Что ж, свои девичьи секреты пока оставь при себе, день был тяжелым.

– Спасибо!

Я прильнула к его груди и впервые поцеловала сама, а не только ответила на поцелуй.

– Кайра, – простонал Блай, – твоя смелость мне приятна, но лишает последних крупиц выдержки.

Я не сдержалась и поцеловала еще раз, теперь в четко очерченный упрямый подбородок, покрытый легкой щетиной.

И тотчас бросилась на крыльцо.

Блай проследил, чтобы я благополучно вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Облегчение и капельку разочарования подарила мне это отсрочка.

Дохлый квакус! Как я могу быть светом души, если я сама переполнена тьмой?