Глава 17

Ранним утром в воскресенье за мной зашел Кит, и мы отправились в столицу, в департамент, который возглавляет средний сын короля. Цель поездки обозначена в пропуске от ректора, — получить добро на мое пребывание в стране.

Было приятно вновь оказаться на прекрасных улицах столицы. Центр Триесты построен одним из пришельцев-людей по образу его родного города в другом измерении. На Андоре только в Триесте найдешь такие просторные бульвары и площади! Здания в пять-шесть этажей стоят вплотную друг к другу, но улицы так широки, а пропорции настолько выверены, что это не создает ощущения тесноты. И всюду пышная зелень, цветущие деревья и кустарники. Красота!

Мы снизились над одним из предместий и влились в поток каррусов на широком проспекте, ведущим в центр. Кит объяснил, что летать над городом позволено лишь членам королевского дома или по особым поручениям короля. По воздуху, конечно, было бы и быстрее, и интереснее, но мы довольно резво домчались до цели — длинного здания с рельефным фронтоном над центральной частью.

При виде служащих в серой строгой форме, я заметно оробела. Но огненный заверил, что Истиан — «отличный парень» и вся процедура лишь пустая формальность. Возможно, меня немного пожурят за чересчур бурное начало учебы, но, несомненно, позволят остаться. Однако все вышло совсем не так, как рисовалось дракону.

В приемной принца нам пришлось подождать, потому что его высочество еще не прибыл на службу. Здесь мы встретились с Домеником дей’Теором; он заявил, что пришел поддержать меня. Но по хитрому выражению глаз, я заподозрила, что эйс явился повеселиться за мой счет. Под мышкой у важного чиновника из Багрового замка была зажата пухлая папка, озаглавленная «Дело сьерры Данаисы-Веронны из Надании». Ого, как интересно! Целая кипа бумаг, и вся про меня!

Минут пять прошло в светском разговоре, и наконец явился сам второй принц. Высокий, стройный, прекрасно сложенный, как и подобает аристократу, он был красив, но очень уж угрюм и мрачен. Невероятно светлые глаза — не то голубые, не то серые — смотрели так, словно ненавидели этот мир. Короткий ежик белых волос — еще одна странная особенность его высочества: аристократы носят длинные волосы; даже военные стригутся длиннее, например, Нико…

Ох, к Тхару, Нико!

Принц едва кивнул нам от дверей и, не реагируя на чириканье секретарши, пытавшуюся сообщить ему о делах на день, молча прошел в кабинет. Даже Кита, который утверждал, что они большие друзья, не удостоил приветствием. Мне не понравилась высокомерная и хмурая физиономия его высочества, но, с другой стороны, что я знаю о принцах и об их манере общения с подданными? Я же просто заезжая авантюристка, которая не дает покоя его ведомству.

Кит, впрочем, ничуть не расстроился таким приемом и шепнул мне:

— У него девушка пропала. Невеста. Только молчок об этом, хорошо[9]?

Я понятливо кивнула. Но любопытство взыграло, теперь, когда угрюмость принца объяснилась столь романтическим образом, все встало на свои места. Невеста исчезла, вот бедняга! Куда же она делась? Не успокоюсь, пока не вытрясу из Кита подробности!

Наконец, нас пригласили в кабинет. Обстановка здесь была скорее удобной, чем роскошной. Нам небрежно кивнули на простые стулья для посетителей перед письменным столом принца. Сам блондин стоял перед окном и, заложив руки за спину, смотрел куда-то вдаль.

Кит не выдержал гнетущей тишины первым:

— Как ты, Ист? Нашли уже какие-то зацепки?

— Пока ничего. Но надежды не теряем.

Однако ж в голосе принца не было и капли оптимизма. Ну как можно быть настолько угрюмым?

— Через час меня ждет его величество, может, начнем? — устроившийся рядом со мной инквизитор всем видом показывал, как спешит.

— Пойдешь, кляузничать на меня, Доминик? — невесело усмехнулся принц.

Ну хоть что-то вернуло его к жизни.

— Не понимаю, о чем вы, Ваше Высочество, — вежливо улыбнулся ему эйс дей’Теор и положил на стол принесенную папку.

Принц взял дело, взвесил в руке. И скептически поднял бровь, разглядывая меня. Затем сел в кресло и вновь взглянул на папку:

— Что ж, приятно познакомиться, сьерра.

Это он мне или кипе бумаг?

— Таких очаровательных, но очень беспокойных гостий по-хорошему, положено выпроваживать из страны в двадцать четыре часа, — заявил хозяин кабинета, бегло просматривая «дело».

— Но, Ист! — рявкнул Кит и наклонился вперед, готовясь защищать меня.

— Что «Ист»? — раздраженно вскинулся принц. — Вы немногим больше недели в Зангрии, леди, но уже успели поучаствовать в разного рода скандалах. Мало того что сломали защиту академии и поссорились с сыном канцлера, так еще и обзавелись подозрительным фамильяром и попали на заметку в Багровый замок. Иному и за десяток лет не удастся совершить столько предосудительных деяний. Из-за вас мне даже от невестки пришлось выслушать немало нелестных комментариев, потому что вы умудрились втянуть ее друга в нелепую историю с заговором…

— Сьерра дей'Ринор обращалась также ко мне, — вмешался инквизитор. — Поэтому юноша уже на свободе — все выяснилось, к ордену богоборцев он не имеет отношения.

— Ну и слава богам, потому что Миарет едва не крушила здесь все от ярости, пока я разбирался, что это не работа нашего ведомства.

Хорошо все-таки, что у Лессли такая подруга, как сьерра Миарет!

Кит добродушно рассмеялся:

— Да девчонка хуже драконицы, если разойдется!

Но принц еще не закончил перечислять список моих грехов:

— Ну а история с нападением на Багровый замок, вообще, очаровательна. Король в ярости отослал ноту Повелителю Иллирии. Тот, разумеется, проигнорирует ее. Если вас так любят драконы, сьерра, возможно, их страна — лучшее место для вас?

Я яростно замотала головой. Ну нет, у ледяных мне нечего делать!

— Истиан, ты не понимаешь: девушка лишена рода, у нее никого нет…

— Это лишь усугубляет ситуацию, разве ты не понимаешь, Кит? Сожалею, но пока не вижу оснований, чтобы разрешить сьерре Данаисе остаться в Зангрии.

Я слушала жестокие слова, и не верила, что рушатся мои мечты: неужели учебе в академии конец? Куда теперь податься? Голова шла кругом.

— Ну а моя личная просьба подействует, дружище? — Кит вскочил и, опершись кулаками на столешницу, со значением прорычал: — Дана мне как сестра, а больше у нее нет никого в целом мире!

Принц заколебался, но тут же нашелся:

— Я слышал, один из ледяных драконов ею заинтересовался. Пусть женится.

— Включи мозги, Ист! — окончательно вышел из себя Кит. — Я же тебе толкую, что девушка лишена рода!.. Чего тут не понять, а? Ну ты… вообще!

Принц нетерпеливо хлопнул ладонями по папке. Звук вышел резким, так что я вздрогнула. Вероятно, у его высочества заканчивается терпение и сейчас нас просто выставят вон!

Инквизитор не обратил внимания на гневный взгляд принца, и спокойно расшифровал мысль, которую огненный был не в состоянии оформить из-за вспышки раздражения.

— Уважаемый лорд арк’Брокк имеет в виду, что дракон из высшего клана арк'Одден, жениться на… — тут эйс Доменик слегка поклонился мне, — …на лишенной рода не может.

— Да! — вскричал Кит, который, кажется, готов был плеваться огнем. — Именно это я тебе уже час пытаюсь втолковать, деревянная башка!

Я тоже пыхтела от злости, но по другому поводу. Это мы еще посмотрим, кто там на мне не может жениться! Я сама ни за что не пойду за этого диктатора и деспота!

Между тем принц почему-то впервые оживился:

— Арк'Одден? Нико арк'Одден?

— Да, именно он, — подтвердил эйс дей’Теор.

— Что ж, если нужно помочь возлюбленной того, кто не отказал мне в помощи в трудный час, я готов. — Он перевел взгляд на меня. — Хорошо, сьерра Дана, разрешаю вам проживание в нашем королевстве и поручусь перед королем за вас. Надеюсь, вы не подведете меня и впредь станете избегать неприятностей.

— Конечно, Ваше Высочество, — я склонила голову, сдерживая слезы и раздражение. Невероятное облегчение от благоприятного разрешения проблемы тесно переплелось внутри с обидой оттого, что меня оставили здесь только благодаря имени Нико. Прилив эмоций и нежелание их показывать, не позволило наговорить дерзостей особе королевской крови.

Вероятно, принц прекрасно понял мое состояние, потому что его тонкие губы искривила язвительная усмешка:

— Правильно, моя дорогая, сдерживайте ваше умение наживать врагов.

На обратном пути в академию Киттер, вняв моим призывам, рассказал невеселую историю принца. Его возлюбленная пропала, исчезла в другом измерении, и мало надежды на то, что удастся ее вернуть. Насколько я поняла, и Кит был неравнодушен к той роковой, но несчастной красавице, и теперь и сам страдает, бедняжка.

***

Побежали дни, наполненные тренировками, бдениями над учебником и зубрежкой. В те редкие часы, когда магистр дей’Хант позволял передохнуть, я тренировала контроль под руководством Лессли, который исправно снабжал меня лучинками. Успехи в учебе, конечно, имелись: я догнала однокурсников по многим предметам. Однако управляла стихией лишь ценой огромного сосредоточения, словно вопреки собственной природе. Почему так — понять не удавалось. Подозреваю, преподаватели думали, что я недостаточно стараюсь. Только магистр дей’Хант знал, какие усилия я прикладываю, и недоуменно хмурился, разглядывая мою замаранную тьмой ауру.

Открытый в результате испытания Зеркалом Истины дар к магии разума ректор решил пока игнорировать. Слабая и неоднозначная вторая стихия оказалась подавлена огнем. Освоение менталистики отложили до тех времен, когда основной дар мне полностью подчинится. Сейчас я была даже рада, что с этим не спешат, потому что дополнительной нагрузки просто не выдержала бы. И так едва доползала по вечерам до кровати.

Отношения с однокурсниками тоже вошли в определенное русло — теперь меня не замечали, и это меня устраивало, потому что плохой мир лучше войны. Не травили, не подстраивали гадостей — пока Кит находился в академии, никто не рисковал вызовом на дуэль от дракона. Даже подграфчик Шеллар с товарищами проходил, словно мимо пустого места, и насекомых тоже пока не подбрасывали.

Судьбу Черныша «умные головы» магистров решили очень просто — оставили его в том же изолированном застекленном вольере. Фамильяр заметно потолстел от малоподвижного образа жизни, но ханну это даже на пользу, — так что с Чернышом все пока хорошо. Не очень хорошо было только со мной: теперь мне позволялось навещать его два раза в неделю, по четверти часа и в присутствии магистра эр'Кордаллион. Я так и не добилась от эльфийки ответа, какую опасность таит для меня ханн в блокирующей магию клетке? Но решение ректора не обсуждалось.

От Нико за прошедшую с последней ссоры неделю я получила записку, которую отправила назад, не распечатав, и красивую безделушку, с которой не смогла расстаться. Это была Небольшая хрустальная сфера, а внутри пламенел навечно сохраненный магией прелестный цветок аладарийской розы. Нежные бархатные лепестки полураскрывшегося бутона слабо светились по ночам, бросая теплые розоватые отсветы на стену и потолок, отчего комната казалась гораздо более уютной.

Тревожной тенью на горизонте оставался пропавший Эйнар. Я обменялась несколькими письмами с Ринией, та по-прежнему находилась в городке Аламо — анклаве Надании на северном побережье Табхайера. Бывшая управительница дворцом Честных дев сообщала все более тревожные новости. В последнее время их небольшой форт буквально атакован беженцами с юга. Страшное поветрие пожаром распространяется с отрогов Золотых гор. Деревья умирают, их ветви оплетает густая паутина, в которой копошатся пауки жуткого вида.

Боюсь, мне знакомы симптомы этой напасти — я видела подобное на острове болотной ведьмы, которая не брезговала кровавыми обрядами. Это запрещенное колдовство и его плоды ужасны: там, где появляются черные твари — так окрестили пауков местные племена — гибнут посадки, сады, скот. Люди забирают пожитки и бегут на север.

В Ра-Истра, столице Белого царства, также творятся странные вещи — пропадают одаренные магией девушки. Все это очень похоже на вернувшуюся Юнру. Конечно, ведьма убита, но, возможно, остались последователи, и теперь уже они выпивают чужую магию, делаясь все сильней.

На фоне этих рассказов тревожило, что от Эйнара до сих пор нет вестей. Несмотря на то, что наш фиктивный договор расторгнут, я испытывала к царю белых племен теплые, дружеские чувства. Мало найдется таких бескорыстных и верных друзей, как Эйнар Смелый. И чем дальше, тем больше укреплялась в подозрении, что его отсутствие напрямую связано с распространяющейся с юга заразой, которая губит все. Возможно ли, что царь белого народа уже мертв? Эта мысль засела в голове, и днем я все время возвращалась к ней. А ночью…

Редкая ночь обходилась без того, чтобы я не просыпалась в испарине и слезах, с именем отца на устах. Все та же черная пещера с горками черепов по углам и разрушенными клетками вдоль стен. Я то падала в колодец, то пугалась жуткой бесформенной тени на стене, то искала выход — вот только его не было.

***

Дворец Повелителя Иллирии Тиррена арк’Лейра

— Проклят час, когда я отправил Нико в Наданию за невестой! — Плечистый, все еще красивый мужчина с густой окладистой бородой от души бухнул увесистым кулаком по столу. Блюда с закусками и многочисленные бутылки задребезжали, но сам добротный предмет мебели не дрогнул — во дворце дерево особое, ведь неистовый Черный дракон часто гневается. — Шандор наказал меня справедливо за то, что я пожалел собственных сыновей, и решил, что твою волю, Повелитель, выполнит сын моего покойного брата!

В малой столовой, примыкающей к рабочему кабинету Повелителя, царил полумрак. Громко потрескивали бревна, пылающие в огромном камине. Темноволосый дракон средних лет сидел во главе длинного обеденного стола, и лишь усмехнулся в ответ на признание старого приятеля. Этот мужчина казался еще более крупным, чем разбушевавшийся Тай арк’Одден. Алые отсветы огня отражались в черных как ночь глазах Повелителя.

— Я послал за мальчиком, — медленно и спокойно произнес Тиррен арк’Лейр, отставляя кубок с вином. Его низкий властный голос гулко звучал в почти пустом трапезном зале. — Думаю, стоит выслушать, какие у него планы. Таких драконов, как Нико арк’Одден, смелых и верных, среди молодежи теперь мало, как ни печально. Юнцы все больше думают о наполнении собственной кладовой, жаждут золота и власти. Однако, прожив столько, сколько мы с тобой, друг Тай, понимаешь, что настоящее богатство не в этих блестяшках, хотя их блеск все еще ласкает взор нашего зверя. — На огромной ладони мужчины материализовалась великолепная золотая цепь, унизанная крупными бриллиантами и изумрудами. Черный дракон небрежно подбросил украшение, оно музыкально зазвенело, засверкало в свете камина поистине волшебными огнями и исчезло в драконьем подпространственном хранилище. — Не дает счастья и неограниченная власть, поверь. Я не стану наказывать Нико за дерзость. Он так молод, — полные чувственные губы Тиррена Арк’Лейра изогнулись в полунасмешливой улыбке, но глаза затуманились — старый дракон вспоминал полузабытые чувства, испытанные когда-то. — Молод, потому всегда куда-то торопится.

— И просьбу моего племянника не собираешься удовлетворить? — Глава клана Одден запустил пятерню в свою бороду, словно собираясь вырвать ее. — Ты мог бы все-таки дать той девочке хоть захудалое имя, по старой-то дружбе…

— Она человечка, хоть и близка нам по крови, — холодно возразил Черный дракон.

Однако глава клана Одден не видел в этом ничего зазорного:

— Значит, родит правильное потомство, способное к обороту. Почему же ты упрямишься, Тиррен?

— Поверь, я бы пошел навстречу Нико, но он слишком спешит. — Повелитель Иллирии раздраженно заерзал, но сдержал гнев. — Тебе, как старому товарищу, так и быть, объясню. Сколько времени Нико знает эту девчонку? Месяц или меньше? И вы настаиваете, чтобы я отдал ей камень рода, что является великой честью? Так обесценивать одну из высших наград неприемлемо!

— Не хочу напоминать, но разве наш род не достоин награды? И мой племянник Нико служит тебе не первый год. А его отец…

Черные глаза Повелителя надменно сверкнули, и Тай запоздало понял, что опасно близок к грани, которую переступать нельзя.

— Я знаю, мой друг, и клан Одден мною не обижен, разве не так? Но боюсь, мальчику просто затуманила голову страсть. Так бывает. Подождем хотя бы несколько лет, пускай Нико делает, что хочет. Я не сержусь на него. Много веков прошло с тех пор, как я занял трон своего отца, и за это время понял, в том числе и то, что спешка не доводит до добра.

***

Скучный голос мэтра Резе навевал сон. Ночью я прекрасно выспалась — впервые за несколько дней не мучили кошмары о пещере. Но после пятнадцати минут лекции о разнонаправленных силах, влияющих на частицы мусора под действием заклинания уничтожения, у меня начали слипаться веки. Такой скучный предмет эта бытовая магия! Мэтр уткнулся в свои записи и бубнит, и бубнит и, кажется, вообще не обращает внимания на аудиторию.

Я оглянулась на однокурсников. Кое-кто прилежно записывал за гномом. Я тоже стараюсь вести конспекты, но по бытовой магии не видела большого смысла писать что-либо на лекциях: мэтр диктует все по учебнику. Менее озабоченные учебой перешептывались или занимались своими делами. Некоторые откровенно дремали, для приличия поставив на парту локоть и прикрывшись рукой.

Тихий шорох привлек мое внимание. Это за окном, возле которого я сидела. Несколько мелких камешков ударились о раму. Я подавила улыбку: снаружи Яр подавал мне какие-то знаки, указывая на парк. Чего он хочет? Едва заметно кивнула, желая, чтобы он ушел, пока преподаватель не заметил.

Разумеется, появление столь популярного студента перед окнами нашей аудитории во время нудной лекции привлекло внимание остальных. Шум усилился настолько, что мэтру Резе даже пришлось поднять от бумаг большую кудлатую голову и призвать нас к порядку.

Чего хотел Яр? Просто развлекается или назначал встречу? Размышлений на эту тему хватило до конца лекции, и когда проревел звонок, я вышла из учебного корпуса, все еще недоумевая, не случилось ли чего. Впрочем, долго гадать не пришлось: возле знакомой скамейки сидел на травке оборотень и жевал соломинку. Мой любимый уголок парка вновь стал уединенным — студенты естественного факультета нарастили свежие веточки на поломанных супругой Яра кустах.

Я поприветствовала приятеля и спросила со смехом:

— Что это была за пантомима, Яр? С десяток девушек вообразили, что ты назначаешь им свидание!

Яр довольно усмехнулся.

— Ну, я действительно назначал свидание, да только не им. Не уверен был, что ты придешь сюда. Вот уже два дня не могу тебя застать здесь.

Я присела на скамью и сорвала с ближайшей ветки душистый цветок.

— Была немного занята.

В ответ на вопросительно поднятую бровь оборотня, пояснила:

— Пыталась убедить ректора, что Черныш безопасен.

— И как, удалось?

Белые лепестки, кружась, спланировали к моим ногам.

— Нет, конечно. Он и слушать не стал! — я раздраженно отряхнула юбку от остатков растерзанного цветка.

— Неудивительно, — Яр сочувственно скривился, — студентов до четвертого курса они здесь и магами не считают. По их мнению, ты ничего не можешь знать об опасности, которую представляет та или иная сущность. Извини, не обижайся, но, скорее всего, это правда.

— Да я понимаю и не прошу выпустить его! Просто хочу, чтобы мне разрешили навещать его почаще и не в присутствии магистра эр'Кордаллион. Она не позволяет даже разговаривать с фамильяром! Ректор сказал, что пока я не овладею до конца даром, об этом не может быть и речи. А когда я им овладею? Что если никогда? Контроль мне почти не дается, и магистр Риордан ужасно злится, думая, что я вредничаю и не стараюсь.

— Да, она тетка с характером. Помню, на втором курсе не принимала реферат, потому что я не ходил на ее практики.

— Боюсь, что и мне не сдать зачет по медитациям, а ведь без этого не допустят к сессии!

— Думаю, декан дей’Хант надавит на Джеллу Риордан. Все будет в порядке, вот увидишь, Дана.

— Надеюсь. Так зачем ты меня звал?

— Я придумал, как нам быть. Смотри что у меня есть! — Оборотень извлек из кармана маленький фиал из темно-зеленого стекла. Внутри плескалась какая-то подозрительная темная жидкость.

— Что это?

— Снотворное, детка. Пожаловался знакомой целительнице, что плохо сплю. Сегодня ночью мы проберемся в мою комнату. Сосед уйдет ночевать к подружке, я уже договорился. Я проведу тебя к себе, и приму эту настойку. Таким образом, у нас будет все, что тебе требовалось: бесчувственный пациент и полная тишина.

Я во все глаза смотрела на оборотня, мысленно выискивая недостатки в его плане. Идти на этаж, где живут юноши, разумеется, рискованно. С другой стороны, моя комната тоже не подходит, ведь прямо над ней апартаменты магистра дей'Ханта.

— Ну что скажешь? Согласна?

— А как же твоя жена? Она не ворвется снова?

Яр презрительно махнул рукой.

— Нет, конечно! Маринель живет в первом корпусе вместе с остальными, и в третьем ей нечего делать. Никто не заметит, и это никак не скажется на твоей репутации. — Он озорно улыбнулся: — Обещаю вести себя прилично.

Я показала ладошку, на которой тут же расцвело яркое пламя.

— Надеюсь, что в бессознательном состоянии ты будешь безобиден и тих. А долго ты проспишь? И как мне потом обратно идти?

— Я все продумал: у меня есть амулет, меняющий внешность. Выйдешь утром в моем плаще, никто и не догадается, что ты девчонка. Ну что, встречаемся после отбоя в холле нашего корпуса?

— Договорились.

В волнении я сжала руки, пытаясь унять опасения по поводу грядущего приключения.

— Надеюсь, все пройдет гладко, и мне удастся проникнуть в твое сознание.

Остаток дня пролетел в предвкушении ночного сеанса. Я урвала от занятий пару часов после ужина и немного подремала, чтобы быть бодрой ночью. А когда провыл отбой, оделась в полевую форму, убрала косу так, чтобы ее не было видно, и тихонько выскользнула из комнаты.