Глава 4

Лавиния

Руки Джона бережно обнимают меня, вовлекая в вальс. Зал ресторана погружен в приятный полумрак, который нарушает лишь освещение сцены.

Знакомая мелодия струится легче шелка, нежнее бархата, и последнее, что я хочу — это танцевать. Но я должна играть на высоте. Всегда. Везде. В любых обстоятельствах. Даже если воспоминания, словно кислота, прожигают во мне дыру.

Я улыбаюсь Джону, отвечаю на его короткие вопросы о моем самочувствии, снова улыбаюсь — теперь уже папарацци. На автомате. В моей голове совершенно другие мысли и совершенно другой человек. Сама себе запрещаю смотреть в сторону молодого мужчины, сидящего за роялем, но мой взгляд то и дело скользит по широкой спине. Он однозначно раздался в плечах — сразу видно, место в сборной Америки досталось ему вовсе не из-за денег отца. Упорства и упрямства ему всегда было не занимать.

Скай снова поспешно уходит, едва композиция заканчивается, будто повторяя прошлое пятилетней давности. Я радуюсь короткой передышке, потому что точно знаю: мы еще не раз пересечемся.

— Свалил, поганец, — сетует мой жених, цокнув языком. — Мог бы еще немного задержаться.

— Он сказал что-то про тренировки, — отмечаю я.

— Да, готовится к новому сезону, — говорит Джо с нескрываемой гордостью. — Мальчики целятся на кубок.

Мальчики для него и мужчины для меня. Я начала забывать про нашу с Хиллом разницу в возрасте, равную моей жизни, хотя сначала никак не могла привыкнуть. Нет, он вовсе не выглядел на сорок два: подтянутый, в темных волосах ни седины, лицо еще гладкое, а в голубых глазах всегда искрят смешинки. Только когда ему, как мне сейчас, было двадцать, он стал отцом, а у меня и личной жизни нет.

— Кажется, мне начал нравиться хоккей, — заключаю я.

— Мы всегда можем пойти на матч Ская, — Джон с улыбкой поправляет выбившуюся из моей прически прядь.

О нет, это уже слишком. Смотреть через экран телевизора или компьютера — без проблем, но опять сидеть на трибуне… Болеть за него, кричать, чуть ли не срывая голос, когда он попадает шайбой прямо в ворота, сквозь толпу прорваться к нему… И увидеть, что я ему больше не нужна.

Прогоняю сцены из прошлого прочь и предлагаю жениху выпить чего-нибудь. Вечер почти подошел к концу, и теперь мы можем со спокойной душой отдохнуть и сами.

Джон ведет меня к столу, усаживает и даже пододвигает стул. Затем наливает мне вино, а свой бокал наполняет вишневым соком.

— Я обещал Элен приехать, буду за рулем, — объясняет мне.

— Передавай ей привет, — понятливо киваю я, чокаясь с пустотой. Отчего-то мне становится грустно. Даже у Джона есть человек, к которому он может поехать, а я одна. Мое одиночество нарушают разве что рыбки, но и они скоро меня покинут, если и дальше буду забывать их кормить. А ведь когда-то одиночество меня не напрягало…

***

Прошлое

Дэнни впервые получает высший балл. Не по математике, конечно, но и успехи в биологии меня очень радуют.

— Знаешь, Лави, а мне понравилась биология, — Дэн продолжает любоваться первым в жизни тестом с отличной оценкой. — Фотосинтез, хемосинтез, бактерии и вирусы — это все очень интересно.

Я со смехом треплю мальчика по голове:

— А говорил, что ты безнадежен. Ну что, мой будущий ученый, пойдем праздновать в пиццерию?

— Ты еще спрашиваешь? — удивляется он и говорит, тяжело вздохнув: — Знания отбирают столько сил.

— И повышают аппетит, — добавляю я. — Собирайся, пока я щедрая и готова угостить тебя большой пепперони.

— И колу не забудь!

— И колой, конечно.

Мы, весело болтая, выходим из школы. Чтобы срезать путь, идем к парковке, и… Я вижу Ская. Его черную спортивную машину знает каждый ученик, просто потому, что больше такой ни у кого нет. Какая-то супер лимитированная тачка, подарок щедрого отца на восемнадцать лет. Хилл безумный счастливчик, я говорила это? Нет? Самое время признать это, потому что почти лежащая на блестящем капоте блондинка, с которой он целовался, тоже подарок — только судьбы. И я даже знаю, кто эта девушка. Стелла. Девчонка, которая перевелась к нам совсем недавно и которую каждый, на лексиконе наших местных идиотов, мечтает "завалить".

Ну что? Скайлар молодец, справился. Интересно, а поцелуй со мной тоже часть какого-то глупого соревнования?

— Дэн, давай лучше сходим в "Прайм"? — выдавливаю из себя. Голос не дрогнул, хотя во мне будто взорвалась не одна ядерная бомба Ким Чен Ына.

— Почему это? — удивляется мальчик.

Я хмыкаю. Думаю, потому, что в твоем возрасте смотреть порно очень рано. Впрочем, я и в свои шестнадцать не горю желанием узнавать подробности интимной жизни некоторых.

— В "Прайме" делают офигенные коктейли, — нахожу ответ я. — И их "четыре сыра" — чистый восторг, ты должен попробовать!

Дэниэл с подозрением на меня косится, но послушно разворачивается. Я облегчённо выдыхаю воздух и снова начинаю говорить — тема ни о чем, мне лишь бы чем-нибудь занять себя. Но даже это не помогает. К слову, пицца с двойной порцией сыра и ветчины тоже. Я злюсь и в первую очередь на себя, а потом на Хилла.

Я была к нему безразлична. Мне было плевать, кто он и что он. Скай сам месяц ходил за мной и насильно заставил привыкнуть к его постоянному присутствию рядом. А теперь он делает все, чтобы мы не пересеклись и взглядом. Сволочь. Какая же он сволочь!

Я настолько взвинчена и зла, что даю свой номер подошедшему познакомиться старшекласснику. Кэл Юджин тоже из нашей школы и даже, кажется, игрок нашей сборной по футболу.

— Я позвоню, Лав, — обещает парень, белозубо улыбаясь и пряча телефон в карман.

Я не особо радостно киваю и добавляю, что буду ждать. В другой жизни.

Дэн, который молча слушал наш короткий диалог, провожает взглядом Кэла до самого выхода из пиццерии.

— "Лав"? Серьезно? Что-то мне это не нравится, — качает головой он.

— Что именно? — я берусь за новый кусок пиццы, верчу в руках, раздумывая, откуда лучше начать есть. Вкусная корочка или мягкость сыра?

— Все, — мой подопечный следует моему примеру, только без лишних церемоний откусывает львиную часть порции. — Сама посуди: раньше кто-нибудь, тем более старшеклассник, подходил к тебе знакомиться?

— Что? — аппетит пропадает напрочь. Возвращаю кусок обратно в коробку, медленно вытираю руки. — Ты хочешь сказать, что я уродливая, и не могу никому просто понравиться?

Дэнни закатывает глаза и ворчит что-то типа "девочки, что с них взять?".

— То есть это "да"? — мрачно уточняю я.

— Дура ты, а не уродина, — констатирует мальчик.

Да, дура. Влюбленная.

— Сам дурак, — делано обиженным тоном бурчу я.

На этой ноте мы с ним заканчивает разговор. Дэн не видит смысла сейчас что-то мне разъяснять, а мои мысли витают где угодно, но не в нашей реальности.

Кэл звонит мне вечером. Неожиданно он оказывается очень интересным собеседником, и мы болтаем почти час. Для меня это в новинку. Еще пару недель назад я бы предпочла любому парню подготовку к SAT* или волонтерство, а сегодня болтаю с почти незнакомым человеком. Смешно, правда?

Мы общаемся целую неделю — по телефону, в сети, перебрасываемся словами и шутками на переменах. Нет, Юджин мне не нравится как парень, я воспринимаю его только как друга, но он сам не хотел дружеских отношений между нами. И четко дал это понять.

Он ловит меня на большой перемене.

— Лав, отойдем? — спрашивает с несвойственной ему серьезностью. Парень выглядит немного злым и… решительным?

— Может, потом… — начинаю я, но спотыкаюсь, столкнувшись с его взглядом. Смотрю на сумку с хрестоматиями для исторички, сжимаю лямку покрепче, но киваю: — Хорошо.

Он, особо не церемонясь, хватает меня за руку и тащит к какой-то аудитории. Кэл сжимает мою кисть сильно, и мне больно. К тому же ощутимо тянет плечо рюкзак с учебниками.

— Что с тобой? — удивленно выдыхаю, когда мы оказываемся в пустом помещении. Машинально потираю пострадавшее от его грубости запястье. — Ты какой-то нервный.

Присмотревшись к нему, понимаю, что он с кем-то подрался. На скуле наливается синяк, а одежда более чем потрепанная. Будто по земле катался… И судя по тому, что в блондинистых волосах зеленеет кусок травы, парень действительно побывал на школьной лужайке. Всем телом.

— Все окей, — отмахивается парень, широко улыбаясь. — Просто тяжелый день.

Настолько тяжелый, что свалил тебя на газон? Этот вопрос крутится на языке, но я благоразумно не озвучиваю его.

— Я хотел поговорить, — напоминает он, делая плавный шаг ко мне.

Снимаю с себя рюкзак, кладу на пол и сообщаю:

— Я в боевой готовности. Слушаю.

— Знаешь, я передумал говорить, — вдруг произносит Кэл.

Мое удивленное “что?” застревает в горле, потому что Юджин меня целует. Чужие губы на моих губах, чужие пальцы трогают мою кожу, а мне… Никак. Не хочется ни обнимать парня в ответ, ни отвечать ему. Полное безразличие. И для меня это даже не поцелуй, а глупый и бессмысленный обмен слюнями.

— Кэл, — виновато произношу, слегка отталкивая. — Прости, если дала повод, что мы можем быть кем-то большими, чем друзья.

— Вот как, значит, — криво улыбается Юджин, делая шаг назад.

— Прости, пожалуйста, прости, — заглядываю в его глаза, надеясь поймать его эмоции, но его взгляд совершенно нечитаемый.

— Проехали, — качает парень головой и задает вопрос, от которого у меня вмиг вспыхивают щеки: — Дело в Скайларе?

Откуда он?.. Неужели все так заметно? Смелости для того, чтобы сказать “да”, у меня не хватает, потому лишь спрашиваю:

— Мы же будем общаться как раньше?

Мне все еще неловко, но терять того, с кем действительно интересно, я не хочу. Чертов Скай! Он во всем виноват. Если бы не он, то я могла бы…

— Посмотрим, — неопределенно отвечает Кэл, пряча ладони в карманах. А потом разворачивается и уходит.

Я смотрю, как за ним захлопывается дверь, и только убедившись. что остаюсь одна, сажусь на пол, обхватив колени руками. Как-то все уже… слишком. Мне впервые хочется поистерить, но слез нет. Только опустошенность.

Не проходит и пяти минут, как злосчастная дверь с оглушительным стук распахивается, являя Хилла собственной персоной. Он перешагивает через порог, озирается, будто что-то ищет.

— Потерял свою совесть? — хмуро интересуюсь. — Если да, то не старайся. Ты родился уже без этой важной составляющей.

— Смешно, — ему ни капли не весело.

— Ты тоже хочешь поговорить? — удобнее устраиваюсь, чтобы видеть Ская.

— В смысле? — не понимает он.

— В прямом. Только целовать меня не надо, хорошо? Лимит поцелуев со мной превы…

Скайлар цепляется за слово “поцелуй”. Его лицо темнеет, выступают желваки.

— Кто тебя целовал? — его тон обманчиво спокойный.

Я хмыкаю. Да ему бы не в хоккей играть, а на сцене выступать.

- А тебе какая разница? — улыбаюсь, глядя в его злые глаза, и утешаю: — Не волнуйся, я не со Стеллой. Честно.

Он шипит что-то себе под нос, и из всех произнесенных слов я разбираю только “Да к черту!”. Спросить, что там у него идет к рогатым, не успеваю. Скай подходит ближе и протягивает мне ладонь. Я вскидываю бровь:

— Ты чего?

— Давай попробуем? — он ждет, пока я ухвачусь за его руку и поднимусь.

— Попробуем что? — теряюсь я.

— Все, — выдыхает он. Сам поднимает меня, прижимает к стене и требует: — Скажи “да”.

— А если мой ответ — “нет”? — шепчу пересохшими губами.

Его глаза так близко, и мне кажется, что я тону в их глубине, сравнимой с океанской. Наши дыхание безотчетно смешиваются.

— А кто тебе сказал, что у тебя есть выбор? — утыкается лбом в мой лоб. — Только “да”, Очкарик.

Это сумасшествие. Меня ведет. Я не могу сопротивляться. Понимаю, что, возможно потом пожалею, но…

— Да, Кай… Да.

Я жду, что он меня поцелует, только Хилл не торопится. Смотрит на меня, чуть прищурившись. Чуть отстранившись, проводит большим пальцем по моим губам, надавливая и очерчивая их.

— Что ты делаешь?? — удивляюсь я.

— Стираю чужие прикосновения с тебя, — он злится. — Ты моя, слышишь?

Я хотела было вспылить и даже ударить его после первого предложения. Даже сжала ладонь в кулак, только его “Ты моя” перевернуло все с ног на голову.

А какого это быть — его?

Решаю узнать на практике. Поднимаюсь на носочки и сама целую напряженного парня. Он перехватывает инициативу сразу. Прижимает сильнее к себе и к стене, обхватывает одной рукой мой затылок, а второй исследует мое тело. Мягко поглаживает шею, переходит на грудь, талию, сжимает мое бедро.