Глава 16. Одинцов

Лежу поверх одеяла в кровати, в которой меня быть не должно. Одетый. Хотя больше всего на свете хочу сорвать с себя помятую за долгий день и два перелета одежду, но раздеваться не буду.

И даже до сих пор никого не убил, хотя очень хотелось.

Интересно, я бы считался вдовцом, если на момент убийства мы еще не расписаны?

Не представляю, зачем Алена влезла. Просто взяла и вычеркнула Сашу из списка участников, запудрив мозги неопытной регистраторше за стойкой. Не понимаю, чего она этим добивается и как завтра донести до нее простую мысль: как сильно ей повезло, что она вообще пережила эту ночь. Может быть, пойму завтра.

Сначала мне вынесли мозг таможенники. А после она.

Я просто не мог подняться в совместный номер и остаться с ней один на один. Не мог ручаться за то, что останусь адекватным после двухчасовых разбирательств в аэропорту. Самым простым решением было оплатить за собственные деньги отдельный номер, забрать туда Сашу и как можно быстрее уснуть.

Только так я могу успокоиться и разобраться с очередной выходкой Алены уже на свежую голову.

Спать осталось совсем недолго, а сна не было ни в одном глазу. Всю дорогу в отель я мечтал о сне, а теперь в моей крови закипает адреналин.

Тишина в ванне распаляет только сильнее, и я стискиваю зубы. Как будто треск зубной эмали отрезвит и остановит от того, чтобы не представлять, как она раздевается, стягивает с себя трусики и встает под горячий душ, откидывая мокрые волосы назад.

Вместо этого всеми силами следую главному правилу экспедиций, которое сам же и выдумал несколько лет назад. Хотел заставить разхлябанных студентов, которым плевать на режим, хотя бы спать по ночам. Не думал тогда, что Зина продолжит передавать «мудрость» из одной экспедиции в другую. Но сейчас я и правда должен поспать, иначе проблем станет только больше.

Вода в душе стихает. Помоги мне боже.

Я так и не успел заснуть, а она уже закончила. Поворачиваюсь спиной к ее половине, лицом к окну. Буквально балансирую на самом краю достаточно широкой кровати. Выпирающий далеко вперед штырь все равно не даст мне свалиться.

Пусть думает, что сплю.

— Можно включить свет в комнате?

Да чтоб тебя, Саша!

— Зачем? — спрашиваю, не оборачиваясь.

— Тут, кажется, паук.

— Залезь под москитную сетку и все. Паук не доберется.

Не вижу ее, но очень хорошо представляю, как Саша с опаской осматривается, передергивая тонкими плечами от отвращения.

— Ладно, — выдыхает.

Да, рыцарь из меня сейчас не выйдет. С шашкой наголо, если все-таки встану, я буду бегать не за пауком. А за ней. Шуршит креплениями москитной сетки со своей стороны.

В нос ударяет свежий запах персиков. Глаза-то я, допустим, закрыл. Но мне теперь что, еще и не дышать? Возится, сотрясая кровать. Ну как так? Вроде весу в ней совсем нет, а трясется все, как под слоном. Сплю как на водяном матрасе.

— Не могу, — наконец-то сдается. — Не понимаю, как эту сетку закрепить. А так оставить нельзя?

— Оставляй. Только потом или в Москву с малярией обратно поедешь, или с пауком всю ночь спать будешь.

Слышу, как сопит носом. Нет, девочка. Я не обернусь. Ни хрена. И не коснусь тебя. Я вообще практически сплю. Упрямица снова тянется к креплениям, дергает сетку. Конструкция над головой трясется, шатается. Того и гляди просто рухнет к чертям.

Уже хочу подняться и все-таки сделать все самому, как она с визгом вжимается в меня всем телом:

— Он уже здесь! Стоит у меня в изголовье!

Я мог бы ей ответить, что у нас еще стоит… Но не буду.

Резко поднимаюсь, и Саша тут же юркает мне за спину. Таких огромных глаз я у нее еще не видел. Стряхиваю третьего лишнего с ее подушки, подхватываю полотенце и вышвыриваю за дверь номера в коридор. Да простят меня соседи, но я хочу спать.

Возвращаюсь в комнату и в прямом смысле каменею. Везде.

На ней такие низкие пижамные штаны, что я даже вижу родинку на острой косточке бедра.

Призываю плоть к смирению и настойчиво требую игнорировать длинные ноги, родинку, линию голого живота между штанами и топом на бретельках. И особенно сильно нужно игнорировать проклятое острое плечо с ключицей, которую подчеркивают резкие тени полумрака.

Волосы кажутся бледными, серыми. А глаза наоборот двумя бездонными провалами.

— А какой твой натуральный цвет? — вдруг спрашиваю.

Не представляю даже, какой еще цвет бы ей пошел. Брови вроде темные, но женщинам в этом вопросе вообще нельзя доверять.

— Нашли время, — хмурится Саша. — Он не вернется?

— Вот забыл его спросить. Позвать обратно?

— Не смешно. Просто он такой… Такой большой.

Я завидую пауку. Дожил.

Молча закрепляю сетку с ее стороны и обхожу кровать. Саша не сдвигается, только следит за мной взглядом, как пуганная дворовая кошка.

— Кыш с моей половины.

Она отползает к себе, юркнув под тонкое одеяло. Вот там и лежи. Устраиваюсь поверх неразобранного одеяла, закрепляю сетку со своей стороны и отворачиваюсь.

Пора спать.

— Вы хотели в душ, — тут же раздается сзади.

— Утром пойду. Тихо.

Саша потянула одеяло на себя, поерзала, устраиваясь удобнее. Зашуршала гостиничной подушкой, набитой как будто целофаном. Кровать снова затряслась. Чертовы водные горки.

— Ты можешь просто не шевелиться? — рявкнул так, что он замерла на полувдохе.

— А можно придвинусь ближе?

Куда ближе? Задыхаюсь уже от персиков.

— Спи.

— Не могу! Мне страшно.

Резко развернулся, готовый наорать. Но замер. Губы искусаны до крови, глаза по-прежнему квадратные. Не притворяется. Действительно боится какого-то таракана с восемью лапками. А в каждый шорох начнет вслушиваться, точно спать не даст.

— Взрослая, говоришь? И к сложностям готова, и знала, куда ехала? Так что теперь началось, Александра?

— Просто я ненавижу пауков! А уж таких размеров! Вы его видели вообще?

— Я его даже щупал! Спи!

Она вжалась в подушку и старательно зажмурилась. Господи. Адам делал так, когда ему было шесть. Настоящий ребенок, даром что у меня стоит на нее, как на взрослую.

Тоже лег, взбил проклятую подушку. Не стал отворачиваться на этот раз. Только закрыл глаза…

— А змеи здесь есть?

Да она издевается!

— Змеи! Ау, змеи, вы тут?.. Слышишь что-нибудь? — с серьезным видом спросил Сашу.

— Нет, — ответила, закусив губу.

— Раз молчат, никого нет. А теперь спи.

Прыснула, но мигом закрыла глаза, хотя улыбка так и осталась на губах.

Она очень красивая, когда улыбается.

Черт возьми. С какой женщиной в последний раз я так веселился в постели? И секс здесь абсолютно не причем.

— Не надо так на меня смотреть.

Заметила, что лежу с открытыми глазами и смотрю на нее. На чистое лицо без капли косметики, рассыпавшиеся по подушке волосы. На нее всю со мной в одной постели — ситуация, которая просто не укладывается в голове.

Момент какой-то дружеской платонической близости тут же осыпался, как прошлогодняя листва, обнажая истинные грани наших взаимоотношений. Нас влекло друг к другу сильнее, чем к любому другому человеку. С самого чертового знакомства мы бы и не смогли остаться друзьями.

— Почему не надо? — спросил неожиданно хрипло.

Не сводя с меня темного взгляда, Саша медленно облизала губы.

А потом поцеловала меня первой.

Сердце оборвало свой бег, а каждая мышца в теле напряглась. Вцепился в одеяло, удерживая себя от того, чтобы не запустить пальцы в ее волосы и не вжать в кровать всем телом, подминая под себя. И наконец-то повторить наяву то, о чем мечтал так долго. Войти по самые яйца так глубоко, чтобы утолить звериную жажду.

Но рвущийся на волю зверь озадачен, потому что Александра продолжает всего лишь касаться моих губ краткими, секундными поцелуями. Уголок губ. Нижняя губа. Верхняя губа.

Замерла вдруг, как будто ошалевшая от собственной смелости. Как будто обычный поцелуй для нее куда интимнее всего того, что может женщина предложить мужчине.

Приоткрыла губы, хватая ртом воздух. Глубокий вдох, как будто собралась бить рекорды по нырянию на глубину. И еще одно порхающее прикосновение к моему лицу.

Второй нерешительный нежный поцелуй достается моему носу. Другой — щеке, чуть выше скулы. Все это без единого звука, на все той же задержке дыхания.

Это настолько ласково и запредельно невинно, что окончательно сбивает с толку. Внутри бушует торнадо эмоций, а напряжение в паху тяжелой пульсацией расходится по телу, но внешне я ничем не выдаю этого. Лежу, не шелохнувшись, с закрытыми глазами, как чертова спящая красавица под принцем, только наоборот. И охреневаю.

Я не умею так. Не знаю, какую магию она пытается рассеять и почему поступает именно так. Я не умею простыми прикосновениями дарить столько нежности, обволакивающего спокойствия, которые персиковой сладостью растекаются под моей кожей. Ее нежность обрушивается на меня с силой цунами, смывая грязные желания разодрать на ней одежду, убедиться, что она сможет принять меня, а после трахнуть, не раздумывая ни о последствиях, ни об отношениях. Секс с ней нужен был, чтобы прочистить наконец-то мозги, только для этого.

Чистый секс. Безумный, яростный, для которого запреты работали порохом. Я даже целовал ее только потому, что хотел заставить заткнуться!

А она…

Она целует меня совсем иначе. Как меня уже давно никто не целовал.

Невесомые касания пробивают мою броню с невероятной легкостью, хочу ее касания везде, дразнящие, заботливые.

Понял, что и сам не дышу из-за нее. Как будто боюсь спугнуть, пока она изучает мое лицо. Как если бы обводила пальцами, только Саша скользит по нему губами.

Судорожный вдох возле моего уха. Мазнула губами по щеке, а приподнявшись на дрожащих руках, поцеловала в лоб. Волосы защекотали лицо, но я все равно открыл глаза.

С одного плеча, как обычно, сползла лямка. Хлопковая ткань бесхитростного топа натянулась и не скрывает твердой высокой груди. На шее часто бьется синеватая жилка, при взгляде на которую во мне пробуждается голодный вампир.

Я мог бы уже опрокинуть ее на кровать, провести языком по родинке на бедре, если бы не встретился с ней взглядом.

Моментально теряюсь в ее блестящих расширенных глазах.

Не смей так смотреть на меня, Саша. Черт возьми, нет! Ты не смотрела так даже на моего сына, а он куда больше подходил тебе для этого нелогичного, жестокого, сильного, ломающего чувства, которое каждый должен испытать хоть раз в жизни.

Впрочем, Адам не так хорош, раз за целый год, что он провел рядом с ней, так и не добился от нее такого же отклика. Не подходит она ему. Все просто. Я пытался не замечать этого, стараясь занять сторону сына, но теперь вижу, что ошибался.

Я хорошо знаю этот взгляд. Когда я впервые целовал свою будущую жену, она смотрела на меня также.

Но я больше не тот человек. А Саша совсем другая женщина. Я не тот, кто ей нужен. Не тот мужчина, на которого она должна смотреть, сдаваясь в плен одним только взглядом.

Не смогу я дать тебе, Саша, всего, что должно быть у такой, как ты. Я любил давно и только однажды, и мне хватило даже этого. Сложно найти более разочаровавшегося в любви мужчину, чем я.

Так что же ты делаешь со мной, девочка?

Во что втягиваешь на этот раз?