Глава 25. Саша

— Сейчас? — выдыхаю я.

— Да, уже скоро, — улыбается Одинцов, обнимая меня за талию.

Сегодня!

Мое сердце заходится от восторга, и я до сих пор млею от того, что он не стесняется вот так открыто обнимать меня, не заботясь о мнениях окружающих.

Впрочем, вокруг нас сейчас невероятно много людей. И этим незнакомцам со всего света совершенно нет до нас никакого дела. Их взгляды прикованы к большому экрану, на который выведен проектор.

Вместе с другими зрителями мы собрались в главном здании заповедника Акагеры, потому что ждем знаменательное событие, — семь переселенцев из разных частей Африки наконец-то впервые ступят на землю Руанды.

Передвижение животных будут фиксировать камеры, а передавать координаты специальные спутниковые датчики на ошейниках. Двух братьев-львов выпустят отдельно от пяти львиц в разных точках парка.

Уже скоро!

Ради этого события мы много работали предыдущие дни. Никому не хотелось утратить контроль над передвижением львов по огромной территории парка из-за неисправных камер, спрятанных в дуплах, поваленных стволах или закрепленных на вершинах деревьев. Нельзя терять такой шанс из-за какой-то нелепой оплошности.

Одинцов был в списке международной проверяющей группы, а я была прикреплена к нему как студентка-помощница. Мы выбирались из отеля еще до рассвета и отправлялись инспектировать территорию до самого заката, чтобы убедиться, что парк готов к приему важных гостей. Я впервые поняла, о чем говорил профессор Зелинский, когда предупреждал о том, что это будет сложная поездка.

— А мы будем ночевать в палатке? Поедем на дальние рубежи заповедника? — засыпала я Николая вопросами.

Одинцов скептически приподнял одну бровь.

— Я предупреждал, что хочу быть единственным, кто слышит твои стоны?

— Ага.

— Ну вот, никаких палаток, Александра. Возвращаться будем в бунгало.

Даже при таком графике нельзя было оставаться без сна, как в прошлые дни, и я поняла это очень скоро, когда на второй день пребывания в Акагере заснула сразу же, как только коснулась головой подушки. Весь день мы проводили на ногах, инспектирую, записывая, фотографируя, осматривая каждый уголок парка.

Впрочем, руководство парка, международные организации по защите животных и правительство Руанды уже сделали все, чтобы земли парка можно было назвать практически безопасными. Для львов здесь было самое настоящее раздолье.

Расплодившиеся за время отсутствия больших кошек стада травоядных бродили по саванне мерным шагом без всякого страха. Газели, антилопы, бородавочники и буйволы — за прошедшие пятнадцать лет некоторые из них родились и умерли, так и не встретив ни одного льва на своем пути.

Мы видели слонов, и один из слонов был возбужден, так как у самки началась течка. Эту встречу, по крайней мере, женская часть экспедиции еще долго не забудет. Когда мы увидели, насколько длинным может быть его член в возбужденном состоянии, то по рядам пронесся дружный вздох. Мужчины неловко заерзали на сидениях.

После этой вылазки Одинцов оставил меня даже без ужина, потому что, видите ли, такие квадратные глаза у меня должны быть только, когда я смотрю на него.

— Серьезно, ты что, ревнуешь к слону? — спросила я только через час, когда после головокружительного секса мы вместе приняли душ и заказали еду в номер.

— С тобой я ревную даже к баобабам, на которые ты смотришь восхищением, — сказал он. — Не знаю, что со мной. Никогда не был таким собственником.

На следующее утро у меня начались месячные, что не удивительно. Говорят, интенсивный секс приближает критические дни. Распаковывая новую упаковку таблеток, я только усмехнулась, вспоминая собственные мысли о том, что в эти сорок дней секс мне не светит.

Ох, светил. Еще как.

Впрочем, к вечеру, после тряской езды по бездорожью, я вернулась совсем убитая, учитывая свое состояние, так что рухнула на кровать, обмотавшись одеялом и сказала, что сегодня никаких танцев в моей кровати.

— Слава богу! — выдохнул Одинцов. — Высплюсь наконец-то.

— Ну да, в твоем возрасте надо и отдохнуть.

Он чуть не снес к чертям москитную сетку, когда влетел ко мне под защитный полог.

— Я предупреждал?

Следующие полчаса я расплачивалась за свой острый язык, а Одинцов доказывал, что он еще хоть куда. Только не знаю, кому. Наверное, себе.

Ума не приложу, почему его так цепляет разница в возрасте. Уж я-то точно давно поняла, что меня его возраст совсем не волнует. И не мне нужно доказывать, что даже в тридцать восемь он еще хоть куда.

И слонам ему тоже завидовать не нужно. Природа его более чем благосклонно одарила, и у него самого член настолько идеального размера, что каждое его проникновение, даже самое глубокое, заставляет меня поджимать пальчики на ногах от удовольствия.

Его вкус теперь навсегда ассоциировался у меня только с манго. Терпкий, мускусный, солоноватый, он все равно отзывался во рту сладостью, от которой я теряла голову. Желание кипело в моей крови только от его хриплых стонов и безграничного обожания в сапфировом взгляде, с каким он смотрел на мои губы. Словно я дарила ему самое лучшее наслаждение в целом мире, хотя именно эта наука давалась мне хуже всего.

Этой ночью мы действительно легли спать, но на следующий вечер, когда мы вернулись, приняли вместе душ. Ник настоял на презервативе. В эти дни он был невероятно нежен, осторожен и чувственен, и мое тело пело под его руками.

Я упиралась руками в крохотные квадраты белой плитки, пока он плавно входил в меня, снова и снова. Я была очень чувствительной, и ощущения, если он брал темп выше, все равно отдавались болью. Но он спрашивал, уточнял, а я наслаждалась тем, что он не из тех, у кого во время секса словно язык отнимался.

После, укутав меня в полотенце, он сам опять расчесал мои волосы, почти не причиняя боли. Я и не думала, что расческа в чужих руках может приносить столько удовольствия. Моя подруга Кристина любила, когда ее кто-то расчесывал, я же никогда не позволяла никому из чужих людей касаться моих волос, разве что в парикмахерской, но туда я ходила редко.

И только Николай уже во второй раз брал расческу в руки и водил ею по моим волосам, делая то, что я ненавидела всем сердцем.

— Почему ты красишься? — снова повторил он, очевидно, глядя на темные пробивающиеся корни.

— А почему Шема приехала сюда? — выпалила я.

Я не знаю, почему он все-таки заговорил. Видела по его лицу, что не собирался. Не хотел. Но по-прежнему монотонно ведя расческой по моим волосам, он заговорил:

— Целых три года я наблюдал и изучал повадки этого прайда в Уганде. Я видел, как росла мать Шемы, сильная умная львица по имени Зинара. Как у нее родилась Шема, и как она защищала ее в первые месяцы. А потом я в очередной раз улетел в Москву и там меня настигла весть о том, что смотрители «Королевы Виктории» нашли весь прайд мертвыми. Всех львиц. Двух львов. И всех львят. Так мне сказали, и я был совершенно раздавлен, когда узнал, что больше никого из них нет.

— Из-за чего они умерли? Вирус? Болезни? Браконьеры?

Я резко развернулась к нему. И от невыносимой, острой, как стекло, боли в его глазах мои волосы встали дыбом. Прильнула к нему всем телом и обняла, прекрасно зная, как много значат большие кошки для тех, кто изучает их всю свою жизнь.

Закрыла глаза, слушая его тихий голос.

— В том году была сильнейшая засуха. Стада ушли дальше обычного, и львицы все чаще стали возвращаться без добычи. Если взрослые львы могут прожить какое-то время без еды, только на запасах организма, то львята — нет. Тогда львицы сделали то, на что обычно не решались из-за страха перед человеком, стали нападать на фермы. Так продолжалось весь засушливый сезон. За это время львицы достаточно обнаглели, перестали охотиться, даже когда стада уже вернулись. Зачем часами выслеживать добычу, если ее можно всегда, гарантировано добыть в другом месте? Конечно, после того, как львов едва не истребили, правительство Уганды ужесточило законы, запретив охоту. Но так ведь и на прайд Шемы никто не охотился. Отравленное мясо, которое подкинули в прайд, львы съели сами.

***

Шема нашлась случайно. Ей было тогда всего полгода. Никто не знал, когда и как она отбилась от матери, но все понимали, что львенок в таком возрасте не выживет.

Случаи, когда львицы принимали в свои ряды чужих котят, невероятно редки. Странствуя по саванне, голодная Шема не раз оказывалась на территориях чужих прайдов, но каждый раз убегала. Если львицы только угрожающе рычали, то взрослые львы, Вожаки стаи, призванные защищать земли и львиц, не были бы к ней так благосклонны.

Охотиться она еще не умела. И перебивалась остатками туш и падалью. Даже разложившееся мясо — нормальная еда для льва, желудочный сок которых переваривает и такую еду в критические моменты. Львицы могут охотиться в одиночестве, но учатся они этому в прайде. Мамы, взрослые сестры берут львят с собой на охоту, отводят им определенные роли и учат.

Шему научить не успели.

Она теряла силы, все были уверены, что она тоже обречена. Но ей снова повезло. Шема наткнулась на молодого льва, изгнанного из своего прайда, потому что пришло время искать собственные земли.

Это был упрямый неопытный молодой лев, но только не в глазах Шемы. Рихаз не хотел принимать ее, не желал мириться с тем, что она стала таскаться за ним хвостиком. Не делился едой, рычал и отбивался от нее, но он тоже был молод, как и Шема. И еще не забыл, как рядом с ним постоянно крутились котята. А Шема была именно такой.

Мы переместились на кровать и говорили, говорили, говорили. Вернее, он рассказывал. Одинцова прорвало, как плотину, и я никогда еще не слышала, чтобы он говорил столько.

— Не знаю, как Рихаз вообще стерпел ее присутствие, — вздохнул Николай, обнимая меня. — Шема была настоящей занозой в заднице.

— А я вот могу понять, — хмыкнула я.

Одинцов закатил глаза. Рассеяно провел по моим волосам, на краткий миг сжимая у корней, а после пропуская через пальцы. Замолчал на несколько минут, пока я не спросила, а что же было дальше?

— Именно Рихаз спас ее от голодной смерти. Научил худо-бедно охотиться, потому что и сам не обладал достаточными навыками. Да и львы применяют другие тактики при охоте, нежели львицы… Они провели вместе несколько месяцев, Шема росла на глазах. Мы стали надеяться, что когда придет время, Рихаз будет рядом и тогда они создадут новый прайд… Но, к сожалению, долго их отношения не продлились. Рихаз вступил в схватку с одним старым львом, надеялся, что победа останется на стороне молодости. Но тот лев был опытным бойцом и не зря столько лет правил своими землями и прайдом.

— Он его убил? — прошептала я.

— Очень опасно ранил в бедро. Рана в итоге загноилась… и вскоре Шема опять осталась одна. Я в это время как раз вернулся из Южной Африки, где мы с двумя крепкими парнями отбирали львиц и двух львов для Руанды.

— И тогда ты понял, что нужно делать, — я крепче прижалась к нему.

— Примерно. Просто понимал, что в Уганде Шема не выживет, если снова останется одна. И только Руанда ее единственный шанс. Ведь все отобранные львицы не состоят в кровном родстве. И оказавшись в новых местах, у львиц просто не будет другого выхода, кроме как сплотиться вместе. Одной они крови или нет. К тому же в Акагере нет других львов и даже, если что-то пойдет не так, то у нас будет просто два прайда, вместо одного. Места и еды всем хватит. А травоядные, ты сама видела, ничего не боятся. Даже такая неопытная львица, как Шема, способна прокормиться. Ну вот тогда я и твердо решил, что сделаю все, чтобы получить разрешение на вывоз.

Я снова вспомнила его слова и историю Шемы теперь, когда он обнимал меня, а вся подготовительная работа была окончена. Время пришло, и на большом экране пришел в движение большой засов на воротах, за которыми держали львиц на карантине, и толпа вокруг нас одобрительно загудела.

Я встала на носочки и поцеловала Одинцова.

— Боже… Ты смог, — выдохнула я, отстраняясь. — Ты сделал это.

Одинцов качнул головой со странной улыбкой и крепче обвил мою талию руками.

— Еще нет, Саш. Она самая младшая из них, им придется всему ее учить, если они захотят с ней возиться. А еще только у нее нет опыта охоты в группе. Вот среди них есть самая старшая львица, ей одиннадцать лет…

— Таун, — кивнула я. — Да-да, я помню ее досье. Ну так вы взяли ее, потому что по срокам у нее как раз начнется течка, и тогда львы быстрее объединятся с львицами и создадут прайд. Это очень хороший ход для укрепления связей между львами, возможно, им просто будет не до Шемы, когда начнется горячая пора.

Одинцов хмыкнул.

— Возможно. Ну, план такой, а как на деле все произойдет, мы вот-вот узнаем. Природа также непредсказуема, как и любая женщина.

Я вдруг поняла, что в которой раз мы разговариваем, черт возьми! Как два нормальных человека, улыбалась, глядя друг другу в глаза. Без страстного желания сорвать с друг друга одежду, убить друг друга или вылить прямо за шиворот весь стакан томатного сока. Не то чтобы я это сделала тогда в кафе в стамбульском кафе, но если бы Одинцов продолжил быть таким невыносим, то кто знает?…

— И все равно, ты спас ее. Дал ей шанс, которого она была лишена, — я поцеловала его в щеку.

— Наверное.

Ворота распахнулись, и зрители вокруг нас стихли. Как и все, я напряженно вглядывалась в проем, перед которым смотрители оставили тушу водяного козла, чтобы привлечь львиц запахом крови. Они были очень голодны, и смотрителями было принято решение накормить их в самый первый раз. Но в дальнейшем пищу они должны будут искать самостоятельно.

Зрители взорвались одобрительными выкриками, когда первой, настороженно принюхиваясь, в проеме появилась именно Таун. Старшая львица, низко пригибаясь и бесшумно ступая по земле, вышла из карантинной зоны и, озираясь, приблизилась к туше.

Следом за ней появилась вторая и третья львицы, а Таун первая вспорола плоть клыками, пробуя пищу. Согласно львиной иерархии, так она заявляла остальным о том, что будет главной. Одна из львиц попыталась оспорить первенство Таун, но удар мощной лапы отбил охоту спорить. А голод призвал к повиновению.

Это Вожаки едят первыми, не допуская никого другого к тушам. Таун хоть и рычала на остальных, но не отгоняла их от еды. Львицы привыкли делить добычу в своих прайдах.

Только Шемы до сих пор не было.

Я посмотрела на Одинцова, но он даже не заметил. Его внимание было целиком приковано к пустому проему. Другие львицы уже разрывали мясо, пачкая морды и лапы теплой кровью, а Шемы все не было.

— Ну же, — процедил он. — Выходи.

Она словно услышала его.

Заглянула за створку ворот, так получилось, что прямо в камеру, и Одинцов вздрогнул всем телом, расслабляя напряженные мышцы.

— Давай, девочка, иди, — прошептал он.

Как и в тот подсмотренный мной случай в «Королеве Виктории», когда он касался ее карамельного бока, ероша пятнистую шубу, в этот миг для него в целом мире больше никого не существовало. Эта львица полностью владела сердцем моего мужчины.

Кажется, я поняла его ревность к слонам.

Я перевела взгляд на экран. Шема боялась. Это было хорошо видно по прижатым ушам, полусогнутым лапам, вздыбленной на холке шерсти, но голод был сильнее страха. Затаив дыхание, Одинцов следил, как, низко пригибаясь к земле, Шема все-таки подбиралась все к остальным.

Но стоило приблизиться к мясу, как Таун тут же набросилась на нее, обнажая окровавленные клыки. Шема буквально вжалась в землю, прекрасно понимая, что не сможет противостоять той, которая метила на место альфа-самки.

— Нет, нет, только не беги, — прошептал Николай, когда Шема затравленно огляделась по сторонам, словно ища пути к отступлению.

Не только Одинцов следил за своей львицей, остальные тоже. В этом зале никто не нуждался в закадровом голосе диктора с «Канала Дискавери», чтобы понять, что происходит. Сейчас львицы были в одинаковом положении, а совместная трапеза была первым шагом к укреплению связей между ними. Но если Шема уйдет… Велика вероятность, что она так и не сможет присоединиться к другим после.

Шема мотнула головой, оскалилась на другую львицу, которая как раз грызла сухожилия задней ноги. Четыре львицы ели, урча и порыкивая, и только Шема следила за ними, сузив янтарные глаза.

Давай, Шема. Начинай есть вместе с ними!

Четвертая из львиц вдруг сама оглянулась на Шему, как бы говоря: «Малявка, кончай выпендриваться, есть ты будешь?»

Смерив львицу взглядом и утробно заурчав в ответ, Шема преодолела расстояние и впилась в другую ногу. И я не могла отделаться от мысли, судя по выражению ее морды, что она как будто сделала им всем одолжение. «Ну раз уж вы просите»….

Похоже, эта львица действительно даст всем прикурить!

_____________

Реальный случай в парке "Королевы Виктории" (Уганда), в 2018 году три львицы и восемь львят обнаружены отравлеными вблизи рыбацкой деревни, некоторые из которых остались на территориях заповедников Африки, что приводит к постоянным конфликтам между львами и людьми.

Шема — реальная львицы, которая была доставлена в Руанду по программе переселения, но в жизни была старше, а еще родом из Южной Африки.

Львы в Руанде были искоренены после геноцида 1994 года, который забрал жизни более чем 800000 человек. Спасаясь бегством, люди постепенно заняли территорию парка, уничтожая в том числе и львов, чтобы сохранить свой скот.