Глава 22

Руслан

Впервые в жизни я ехал знакомиться с родителями девушки. Я не чувствовал по этому поводу волнения или какого-нибудь дискомфорта. Что бы ни принес этот вечер, Олеся теперь моя. С Владимиром Юрьевичем мы успели пообщаться, впечатление о себе, благодаря своему сводному брату, оставил не очень приятное, нужно будет это исправить. Мама Олеси — Элина Геннадиевна меня не знает…

Купив по дороге два букета цветов и бутылку элитного коньяка, без пяти восемь подъехал к дому Леси.

Дверь мне открыла мама девушки.

— Это вам, — протянул букет темно-малиновых с нежно-розовыми краями роз.

— Она сейчас выйдет, побежала переодеться, — увидев в моих руках второй букет, пояснила Элина Геннадиевна. — А вы проходите, Руслан Сергеевич.

— Можно просто Руслан, — постарался подбодрить улыбкой женщину. Я видел, что она нервничает.

— Добрый вечер, молодой человек, — вышел к нам хозяин дома. — Не держите своего обещания, вы должны были прийти в гости еще на прошлой неделе, — протянул он руку для приветствия и крепко сжал мою ладонь. Вручив презент — бутылку коньяка, я постарался объясниться:

— Извините, скопилось много дел.

— Проходите, — показал он мне рукой направление, в котором мне стоило двигаться.

Квартира была небольшая: узкие коридоры, маленькие комнаты, но я чувствовал себя здесь хорошо только потому, что здесь жила Олеся. Я замечал ее вещи, фотографии в рамках, висевшие на стене в гостиной.

— Я схожу в кухню, поставлю цветы в вазу, — донесся из-за спины голос Элины Геннадиевны. Развернувшись, я отдал ей букет нежно-персиковых роз, купленных для Олеси. — Вытащу из духовки курицу с картофелем, поставлю пирог и к вам присоединюсь.

Отец девушки пригласил меня сесть за стол, а сам опустился на стул, стоящий напротив меня. Пока к нам не присоединись женщины, он стал засыпать меня вопросами и очень внимательно слушал ответы. Сканировал. Поверял. Я понимал его беспокойство, он переживал за своих детей, поэтому я не раздражался на такой пристальный интерес к своей персоне. Еще неизвестно, как бы я повел себя в подобной ситуации. Скорее всего, всех потенциальных ухажеров моей дочери встречал бы с винчестером.

— Выпьем? — поднял он небольшой графин с водкой.

— Я за рулем. — мой ответ его не устроил, он продолжал пристально смотреть на меня, не опуская графин на стол. — Наливайте, поеду на такси, — улыбнувшись, Владимир Юрьевич довольно кивнул и разлил водку по рюмкам.

— Какие у тебя планы в отношении моей дочери? — негромко спросил он после третьей рюмки.

— Я хочу на ней жениться, — заявил уверено.

— Так она, вроде, не твоя невеста, а братца твоего. — ответить я ему не успел, в комнату вошла Олеся.

— Пап, ты что делаешь? У тебя же сердце больное! — остановилась она в дверях и удивленно смотрела на нас, а я не мог отвести от нее взгляда: только после душа, волосы не до конца просушила феном, влажные кончики закрутились на концах, на лице ни грамма косметики, отчего Леся выглядела еще моложе. Платье в мелкий цветочек из легкой струящейся ткани не доходило до колен сантиметров семь.

Очень живо я представил, что мои руки блуждают у нее под юбкой, гладят и сжимают шелковую кожу бедер!..

Мысленно выругавшись, отвел от нее взгляд. Расслабило спиртное! Надеюсь, меня не попросят пересесть или подняться!

— Мы только по рюмке — за знакомство. — Олеся не поверила этой лжи, но, улыбнувшись, обошла стол и присела возле отца.

С Владимиром Юрьевичем мы друг друга поняли. Дальше наши разговоры крутились вокруг экономики, науки и политики. Я все время поднимал взгляд на Олесю, между нами шел непрерывный молчаливый диалог. Внимательно наблюдавшая за нами Элина Геннадиевна под конец ужина расслабилась и даже улыбалась. Хотя, может, это так подействовало вино, которое они пили с дочерью. Вон, и глаза моей девочки стали блестеть ярче обычного.

— Я провожу, — обратилась Леся к родителям, когда я собрался уходить.

— Такси сначала нужно вызвать, — напомнил глава их семьи.

— Вызову внизу. Вечер приятный, постоим немного во дворе, — вел я себя так, словно их дочь — моя невеста. Спорить со мной никто не стал. Попрощавшись с родителями девушки, я вместе с ней спустился вниз.

Машину вызывать я не спешил, хотя мне нужно было еще кое-куда заехать. Спрятавшись в самом темном углу фасада дома, я прислонился спиной к стене и потянул на себе Лесю.

— Знаешь, о чем я думал весь вечер? — мой голос звучал на пару тонов ниже.

— Нет, — улыбнувшись, она помотала головой. Скользя руками по ее бедрам, задрал немного подол и принялся ласкать нежную кожу.

— Об этом, — выдохнул и впился ей в рот.

В моих руках Олеся лишь тихо постанывала. Оттолкни она, я бы остановился, но Леся мне отвечала…

Не прерывая поцелуя, я поднимал руки все выше и выше, пока не коснулся пальцами кромки белья. Сместив ладони на ягодицы, несильно сжал упругие половинки.

Я готов был сорвать с нее трусы, развернуть к себе и войти сзади или прислонить к стене, закинуть ее ноги себе на бедра и ворваться в девственное лоно…

«Девственное!» — осознание этого немного остудило мой пыл, но руки я свои не убрал. Пусть мне предстоял еще не один поход под холодный душ, но не мог я ее не касаться!

Мой язык бесчинствовал у нее во рту, а мои пальцы забрались под кромку белья и отыскали горячую влажную плоть. Мне казалось, я ослеп от желания, и только ее глаза зеленого цвета были мне маяком в этой темноте, но и их она прикрыла, когда я отыскал гладкий бугорок и принялся его ласкать.

— Ах! — громко выдохнула она. Олеся осела бы на землю, не держи я ее свободной рукой за талию.

— Раздвинь немного ноги, — приказал я. Она послушалась. Теперь я мог ласкать не только клитор, но и вход во влагалище. Ее дыхание участилось, громкие стоны я заглушал страстными поцелуями.

Один мой палец скользнул в узкое лоно, а большим я продолжал поглаживать чувственную точку. Я вел себя как подросток, впервые прикоснувшийся к женщине. Наверное, так и было. С ней было все по-другому: чувственно, нежно, открыто и безумно страстно!

Касаться любимой женщины — ни с чем несравнимое удовольствие!

«Как же там влажно!.. Горячо!.. Узко!.. Я рехнусь, если не окажусь в ней!»

— Отпусти себя, давай! — обводя ее ушко языком, глухо шепнул я.

И она расслабилась. Первый крик не успел сорваться с ее уст, как я вновь запечатал ее губы поцелуем. Внутренние мышцы моей девочки стали сокращаться с каждой секундой все интенсивнее и интенсивнее. Палец словно попал в плотный капкан, а член сейчас не просто завидовал, он буйствовал, рвал на мне боксеры и брюки, требуя своего.

— Поехали ко мне! — не своим голосом прорычал я, когда по ее телу перестали проходиться волны наслаждения.

— Не могу… сегодня, — охрипшим голос произнесла Леся.

Я понимал, что она не может, но сейчас мне сложно было соображать, хотел до безумия забрать ее к себе. Навсегда!

Я аккуратно вытащил палец из ее влагалища. И она негромко охнула.

— Хочешь, я… — опустила она руку на пах, меня словно током ударило, но я нашел в себе силы перехватить ее тонкое запястье.

— Не так. Не здесь, — прижал ее к себе.

— Мои родители завтра на несколько дней уезжают, — несмело подняла она на меня робкий взгляд. Я понял, что она хотела мне сказать, и застонал в голос, буквально вжимая ее в себя.

— Собери все, что тебе понадобится на эти дни. Я тебя не отпущу домой! — она нервно улыбнулась, но согласно кивнула.

«Моя девочка!»

— Но есть одна проблема — Олег.

— Что опять? — напрягся я, даже забыв о дискомфорте в штанах, который все это время мне мешал.

— Он хочет, чтобы я за ним ухаживала после выписки. Сказал, что завтра переберется ко мне.

Она не могла видеть моих глаз, как, впрочем, и я, но мне этого и не требовалось, знал, что они полыхали убийственным огнем!

— Эту проблему я решу прямо сейчас, а ты беги домой.

— Я подожду, пока не приедет такси.

— Олеся, не стоит, — серьезно произнес я.

Ей не нужно было все разжевывать и просить дважды. Поцеловав ее в макушку, я отпустил Лесю домой. Она оборачивалась несколько раз. Олеся не могла видеть, куда направлен мой взгляд, но пока она не скрылась в подъезде, я смотрел только на нее.

*****

Руслан

Такси мчало по ночному городу в сторону больницы. Откладывать разговор на завтра я не был намерен. Приспустив вниз окно, позволил прохладным порывам ветра обдувать лицо. Наполняя легкие вечерним воздухом, задерживал дыхание и медленно выдыхал.

Олеся стала моим наваждением. Как только я ее увидел, все другие женщины в мире перестали существовать. Она сама, без моего давления, согласилась, что теперь моя! А тут я узнаю, что Олег требует, чтобы Леся утирала ему сопли и варила борщи! Он собрался на несколько дней остаться с ней наедине в одной квартире?! Я его точно покалечу!

Ее пряно-цветочный аромат сохранился у меня на пальцах. Думая об этом, я немного успокаивался. Леся выбрала меня. Ее решение братец будет обязан уважать!

Если бы не Андрей…

В корпус, где лежал Олег, я попал через приемное отделение. На позднего посетителя обращал внимание дежуривший медперсонал, но никто меня не задержал.

Негромко постучав в дверь, открыл створку и прошел в палату, где все три койки были заняты. Олег, привалившись к спинке кровати, что-то печатал в телефоне.

— Вставай. Выйдем, погорим, — не доживаясь его ответа, я развернулся и покинул пропахшую хлоркой, лекарствами, едой… палату.

Сводного брата я ждал в коридоре. Засунув руки в карманы, осматривался, искал место, где нам никто не смог бы помешать.

— Нахрена ты приперся?! Я тебя не звал, — закрывая за собой дверь, в коридор вышел Олег. На немощного он не был похож, на лице оставались еще остатки синяков, но в целом брат выглядел неплохо.

— Разговор имеется, где здесь есть укромное место? — Олег указал рукой на небольшую полустеклянную дверь, за которой виднелся обшарпанный коридор и лестница, ведущая только вниз.

Спустившись на один пролет, я дожидался Олега, который еще с трудом передвигался, хромая на правую ногу.

— До утра потерпеть не мог? Какого хрена ты ночью притащился? Нравоучения мне читать? — громко бурчал он, ступая по ступенькам.

— Заткнись и слушай. Олеся мне показала сообщения, которые ты ей писал, — зло процедил я. — Ты всегда был мразью, но я не думал, что ты можешь опуститься до гнусного шантажа! Пользуешься ее неопытностью и доверчивостью?! В тебе хоть капля совести есть, Олег?!

— Твое какое дело, как я общаюсь со своей невестой?! — повысил и он голос.

— Какая она тебе невеста?! Ты ей угрожаешь, а то бы Олеся давно вернула тебе кольцо! Удерживаешь ее рядом с собой только благодаря шантажу! — сделав шаг к нему, я схватил брата за грудки и ощутимо встряхнул. — А теперь слушай сюда, — сильней сжал я мастерку у его горла, — будешь продолжать угрожать ей самоубийством, я тебе помогу реализовать задумку, — зло прошипел ему в лицо. — Ты меня понял?!

— Убери руки! Гендиректор крупной компании решил вспомнить свое бойцовское прошлое?! Ты не посмеешь! — принялся он вырываться, но даже у мухи, попавшей в паутину, больше шансов освободиться от капкана.

— Ты меня понял?! — встряхнул его с такой силой, что зубы клацнули.

— Я тебе Лесю не уступлю! Не мечтай даже, что сможешь ее у меня забрать! Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на мою невесту, как вьешься вокруг нее?! Хрен тебе, а не Олеся! Она моя! — я не сразу понял, что он задыхается, злость застлала глаза, и я слишком сильно сжал ворот его футболки с кофтой на шее. Брат посинел и стал громко ловить воздух опухшими губами. Пытаясь оторвать мою руку от ворота, Олег царапал ногтями кожу на моей руке.

— Я прямо сейчас звоню Ирине и все ей рассказываю! Если тебе, беспомощному, нужно зад подтирать, то пусть это делает твоя родная мать!

— Не смей ей ничего говорить! — откашливаясь, хрипло сипя, проговорил он.

— Это зависит от тебя! Оставь девушку в покое!

— Хочешь мою невесту? Не получишь! — голос к нему еще полностью не вернулся, а мне очень захотелось снова его заткнуть.

— Условия меняются! Я готов отдать тебе акции, но только при одном условии: ты перестанешь преследовать Олесю, — к этому я давно себя готовил, поэтому произнес абсолютно безэмоционально. За спокойствие моей девочки я отдал бы и больше. Тем более, брат получит только деньги, которые тут же просадит. Видеть его ежедневно в компании мне не придется.

— Ты не сможешь нарушить условия договора, — пристально вглядывался он в мои глаза, ища там подвох.

— Смогу! Сомневаешься? Не согласишься — будешь гнить в вонючей канаве! Я не позволю Ирине тебе помогать.

— Интересно, что скажет моя мамочка, когда узнает, что ты пытаешься увести у меня девушку? Такой правильный, честный, благородный Руслан Аваров пытается соблазнить невесту сводного брата! Хороший заголовок для бульварной прессы, — ехидно говорил он, но при этом я видел животный страх в его глазах. Чего он боялся больше — потерять Олесю, лишиться материальной поддержки или моего гнева? 152e1bc

— Не угрожай мне, Олег! — понял я, что прессу и мать он упомянул не просто так.

— Знаешь, а я рискну! Может, хоть раз в жизни моя мать посмотрит на тебя моими глазами! Только последний подонок может пытаться увести любимую девушку у брата!

— Подонок — это ты! — не выдержав накала эмоций, раздирающих меня, приложил его разок о стену, кое-где посыпалась старая штукатурка. Сводный брат болезненно застонал, но это меня не остановило. — Любимую?! — еще раз ощутимо встряхнул я его. — Ты не знаешь, что такое любить! Удерживаешь ее возле себя шантажом! Эгоист! Слабак! Поймал Лесю на крючок, угрожая ее брату?! Если не отойдешь в сторону, не оставишь Олесю в покое, лишишься всего. Пусть она сама решает, с кем хочет быть! — я не собирался перед ним раскрывать все карты, и так в порыве гнева упомянул Андрея, а делать этого не собирался. Теперь сводный брат не будет спать днями и ночами, станет думать, как нам отомстить.

— Знаешь, я даже не удивлен, что моя невеста тебя заинтересовала. Олеся не похожа на твоих бывших, да? Как, впрочем, и на моих! Красивая, умная, чистая, — ухмылялся по-злому Олег. — Вот и я не устоял. Не получишь ты ее! Она моя! — и вновь мне захотелось закрыть его рот, я даже кулак сложил для удара, но смог сдержаться.

— Леся не вещь! Она не трофей, за который мы боремся! Я тебя предупредил: продолжишь ее запугивать — пожалеешь! Если тебе требуется уход и помощь, позвони матери! — оставив его в полутемном пролете, заваленном окурками, я быстро поднялся в отделение и по коридорам поспешил покинуть здание.

В приемном покое было шумно и людно. Несколько карет скорой помощи одновременно подвезли экстренных больных. Проход в вестибюле был заставлен каталками и штативами для капельниц, о чем-то громко спорили медсестра и пациент, между собой переговаривались врачи, заполняя у стойки бланки, санитарка грязной тряпкой, намотанной на швабру, размазывала темные разводы по полу. Маневрируя в этом потоке людей, мебели и медицинского оборудования, спешил скорее оказаться на улице.

В углу на кушетке одиноко сидела девушка. Не останавливаясь, мазнув по ней взглядом, подошел к дверям, уже потянулся к ручке, и тут что-то щелкнуло в сознании. Обернулся резко.

«Олеся?!»