Часть I. Глава 13. Побег

Я подошла к складским помещениям как раз в тот момент, когда возницы запрягли лошадей, а грузчики о чем-то спорили. Солнце только выглянуло из-за горизонта, оно слепило глаза, а все предметы вокруг отбрасывали длинные тени. Скрываясь в этих тенях, я незаметно приблизилась к одному из фургонов, быстро развязала узлы, которые крепили полог, и влезла внутрь.

Тут стояли ящики, похожие на сундуки, странные коробки и большие мешки. Фургон был заполнен примерно наполовину. Надеюсь, ничего сюда больше грузить не станут. Однако моя надежда не оправдалась.

– Здесь есть место, – услышала я голос, а потом уверенные шаги, которые приближались к моему убежищу.

Вот невезение! Здесь совсем негде спрятаться. Если только залезть в один из странных сундуков. Я схватилась за крышку и попыталась открыть. Удивительно, но ящики оказались не заперты, а внутри были только перегородки, которые легко вытаскивались. Быстро спрятав рюкзак, а так же изъятые перегородки за мешками с каким-то порошком, я легла в ящик и закрыла крышку. Вовремя. Буквально через полминуты в фургон кто-то забрался.

Толстые стены ящика глушили все звуки, отчетливо слышался лишь грохот передвигаемых коробок. Кажется, сверху что-то положили. Ох, главное, чтобы я смогла хоть немного приподнять крышку, иначе задохнусь в этом «гробу». Через какое-то время грохот прекратился, но я лежала тихо, пока фургончик не двинулся с места.

Упершись в крышку «гроба», я облегченно выдохнула. Несмотря на то, что сверху что-то стояло, задохнуться мне не грозило: крышку можно было сдвинуть, оставив небольшую щель для дыхания. Я сняла шарф, свернула его и подоткнула между стенкой и крышкой ящика.

Теперь оставалось только ждать. Минуты тянулись медленно, а лежать без дела оказалось довольно сложно. Заснуть тоже не получалось. В ящике было довольно холодно, но я надеялась, что постепенно воздух согреется.

Прошло, наверное, часа три или четыре, прежде чем фургончик подъехал к крепости, которая стояла на выезде из долины. Конечно, подниматься в гору сложно, однако ехать, лежа в холодном ящике, еще хуже – теперь я знала это точно. К сожалению, когда я пряталась в этом «гробу», не подумала о том, что при перемещении по склону моя голова в ящике окажется ниже, чем ноги. Теперь приходилось опираться на локти, чтобы кровь не приливала к голове: ехать в гору ногами вперед – удовольствие ниже среднего.

Я знала, что в крепости будет проверка, но когда, наконец, мы въехали в ворота, сил, чтобы волноваться, не осталось. Кто-то заглянул в фургон, послышались голоса, потом возница прикрикнул на лошадок, и мы вновь покатили.

Почему-то воздух в ящике особенно не нагревался. Чтобы совсем не окоченеть, я стала поочередно напрягать мышцы рук и ног, но это не сильно помогало. В какой-то момент меня сморил сон.

Проснулась от холода. Зубы стучали, в горле першило, хотелось в туалет, хотя я с утра ничего не ела и не пила. Я растирала руки, чтобы как-то согреться, но это помогало слабо. Хотелось вылезти из ящика, но если бы я сделала это, мешки, которые навалили на крышку, свалились бы, и меня непременно бы обнаружили. Поэтому и приходилось лежать, надеясь неизвестно на что.

Становилось все холоднее. Пальцы ног я уже просто не чувствовала, изо рта вырывался пар, меня трясло от холода. Наконец фургон остановился, однако грузчиков, чтобы забрать то, что мы привезли, рядом не оказалось. Возница, ругаясь, пошел разбираться, а я, поднатужившись, откинула крышку. К сожалению, полностью она не открылась, но щель была достаточной, чтобы выбраться.

Тело ломило, только с третьей попытки мне удалось встать на ноги. Что ж за странный ящик? Почему в нем так холодно? Стараясь вести себя как можно тише, я засунула обратно перегородки и снова навалила на крышку ящика мешки. Узлы, которые удерживали полог, я долго не могла развязать: пальцы одеревенели от холода.

Захватив рюкзачок, я вылезла из фургона, оставив непривязанным полог. Уже стемнело, поэтому никто меня не заметил. Фургоны остановились возле складских помещений, двор тут оказался поистине огромный, два десятка фонарей с трудом разгоняли ночной сумрак. Вокруг сновали люди, но большие ворота, определенно ведущие на улицу, сейчас были плотно закрыты.

Я спряталась в щель между забором и стеной здания и затаилась. Не прошло и десяти минут, как ворота распахнулись, запуская пустые повозки, запряженные тягловыми лошадками. На одной телеге сидели люди, похоже, это приехали грузчики. Пока мужчины разбирались, что и кому разгружать, я выскользнула за ворота.

В отличие от Малфеста, здесь даже на окраине работали осветительные артефакты. Не сказать, чтобы на улице было светло как днем, но дорогу я видела хорошо. Еще бы понять, где я нахожусь. В темноте городок выглядел совсем иначе.

Надо было найти место, где я могла бы снять комнату и поесть. Женщина, у которой я спросила дорогу до гостиницы, объяснила, что здесь есть только клановый дом, в котором можно переночевать и подкрепиться. Однако слуги в этом доме могли меня опознать, ведь я уже ночевала там, когда ехала в большую долину.

Возле какого-то дома я присела на скамью и задумалась о том, что делать дальше. Для начала надо подкрепиться.

Несколько дней назад, гуляя по столице клана, я купила маленький нагревательный камень, который тем не менее мог вскипятить воду в котелке. Сейчас он мне очень пригодился. Прямо в чашке я заварила травяной сбор, из рюкзака достала пирожки и, наконец, поела. Еда меня согрела, стало почти хорошо. Почти, потому что ноги по-прежнему мерзли. Но зато зубы стучать перестали.

Как поступить дальше, я не знала. Ночевать на улице – не вариант: замерзну. Попроситься к кому-то в дом? Но что я скажу горцам? Что бы ни придумала, сразу вычислят неместную: акцент выдаст. Идти куда-то ночью? Тоже так себе вариант. С другой стороны, с пути не собьюсь, тут самая широкая дорога ведет к перевалу. Ходьба поможет не замерзнуть. Если что, можно вскипятить воду с помощью нагревательного камня. Да и отрыв между преследователями нужно увеличить.

Сейчас глава клана уже должен знать, что я сбежала. Первое число второго месяца – сегодня. Значит, отец не заплатил, и меня должны убить. Я всего лишь заложница. Конечно, если поймают, все равно убьют, но пока есть хотя бы призрачный шанс, надо его не упустить. Не думаю, что меня помилуют, если поймают. А значит, встала – и пошла.

С неба вдруг стали опускаться белые хлопья. Снег? Второй месяц осени, а здесь идет снег? Хотя Жеанна рассказывала, что в малой долине зима наступает раньше, потому что город Приграничный находится высоко в горах. Но все же снег осенью? Удивительно! У нас он выпадал в последние два месяца зимы.

Белые снежинки, словно вальсируя, кружились в свете фонарей. Это было волшебно, нереально. Хотелось услышать музыку, под которую они танцуют. Но тут налетел ветер и разогнал белых танцовщиц. Что ж, пора идти.

Небольшая передышка пошла мне на пользу. Сил прибавилось, и мне казалось, что я смогу прошагать всю ночь. Если сейчас выйду, то уже следующим вечером буду на той стороне. Спускаться легче, чем подниматься. А там уже бывшая территория Велии, можно слиться со своими. Надеть парик, притвориться старушкой.

Эх, если бы герцог выплатил контрибуцию, всего бы этого не было. Мне бы не пришлось сбегать в холодную ночь, идти куда-то … Ладно! Все равно ничего уже не изменить.

Снег падал и падал, но я бодро шагала вперед. Сначала получалось хорошо, я благополучно дошла до начала подъёма. Но потом поднялся ветер, снег повалил сильнее, и уже не казался чем-то волшебным. Не особенно рассмотришь красоту, когда резкий, порывистый ветер гостями кидает в лицо снег и норовит насыпать его за шиворот. Глаза слезились, горло вновь стало першить, но я не останавливалась. Поздно возвращаться.

Чем выше я поднималась, тем злее становился ветер, тем больше снега падало с неба. Я уже не видела, куда иду, дорогу замело. Подъем становился все круче, иногда мне мерещилось, что ветер хочет сбросить меня вниз, ноги скользили, я несколько раз едва не сорвалась. Холод, казалось, проник во все органы, сковал льдом кровь и кости. Никогда в жизни не чувствовала себя настолько замерзшей.

Я понимала, что дальше идти опасно, но и остановиться тоже не вариант – в прямом смысле заледенею. Нужно найти хоть какое-то укрытие, лучше всего пещеру. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я увидела выбоину, над которой своеобразным козырьком нависала скала. Несколько раз упав и ободрав пальцы, я забралась в это крохотное убежище. Сюда почти не задувал ветер, и не заносило снег.

Дрожащими руками я достала нагревательный камень и вскипятила немного воды. Леденящий холод неохотно отступал. Ноги не держали. Я села на камень, согревая ладони о горячую кружку. Надо идти. Сейчас немного отдохну, согреюсь и пойду. Усталость навалилась как-то незаметно. Я чуть прикрыла глаза. Звук метели отдалился, видоизменился, и теперь мне слышалась в нем колыбельная, которую когда-то пела мама. Холод отступил. Как же хорошо…

Вдруг из белой круговерти выступил темный силуэт. Он угрожающе надвигался, и я ничуть не удивилась, увидев знакомую фигуру. Перекошенное от ярости лицо Ллойда застыло совсем близко. Опять этот сон, но почему-то сейчас мне совсем не страшно.

– А ну вставай! – прорычал хранитель.

– Зачем? – ответила я. – Убивай тут. Я так устала от тебя бегать.

Мне было хорошо. Спокойно и даже немного смешно, потому что у Ллойда забавно вытянулось лицо. А потом он схватил меня за плечи, чуть приподнял и потряс.

– Просыпайся! Просыпайся немедленно!

– Отстань, – я вяло дернула ногой.

Глаза закрывались. Лениво ворочались мысли. Сон или не сон? Хранитель что-то забормотал. Сквозь сомкнутые веки прорвалась яркая вспышка. Распахнув глаза, я удивленно воззрилась на застывший над головой полупрозрачный купол, по которому ползали красные и желтые разводы. Все-таки сон…

– Ты совсем без мозгов?! – Ллойд присел рядом и стал водить вдоль моего тела ладонями. – Зачем ты полезла в горы в метель? Ты понимаешь, что могла умереть?! А если бы я тебя не нашел?

От его рук шло тепло, и я вдруг начала чувствовать тело. Заломило ноги. Сначала слегка, а потом все сильнее и сильнее. Ох, как больно! Нет, не сон. Ллойд действительно меня нашел. А этот потолок над головой – магия, которой он защитил убогое убежище.

– Ничего бы не случилось, – буркнула я и попыталась отодвинуться от него, но не тут-то было.

Хранитель резко дернул меня за ногу, возвращая обратно.

– Не случилось?! Ты бы умерла, если бы я тебя не нашел!

– И что?

– И ничего! – Ллойд грубо содрал с меня сапожок, стянул носок, едва не порвав. – Ноги ледяные!

Обжигающие ладони легли на ступню, боль скрутила еще сильнее. Казалось, что сотни раскаленных игл вошли под кожу, дотянулись до кости и теперь одновременно вкручиваются внутрь.

– Вот именно! Ничего! Ничего бы не случилось! – С силой, которую от себя не ожидала, я лягнула хранителя и отползла от него настолько далеко, насколько это было возможно. – Зачем ты меня спас? Тебя кто-нибудь просил это делать?!

Вместе с болью накатило понимание: побег не простят. Все закончилось.

– А что? Не нужно было?

– Нет! Тебя никто не просил! Для чего все это? А? Зачем ты меня спас? Дай угадаю? Для того чтобы убить по правилам! Вынести приговор за то, что мой отец не внес свою долю контрибуции, и казнить у всех на виду в назидание! Справедливость восторжествует! – ядовито воскликнула я и, переведя дух, добавила. – Когда-то ты мне сказал, что не испытываешь удовольствия от убийств, но, видимо, солгал. Тебе нравится мучить, нравится делать больно. Я заснула и умерла бы спокойно и безболезненно. Без твоего вмешательства. Но ты пришел. Пришел, чтобы убить! Правильно говорят, что ты – бессердечный палач! Если есть у тебя хоть немного сочувствия, просто уходи или убей здесь!

Да, я его провоцировала, специально злила. Четкое понимание, что мне не жить, развязало руки. Хотелось уйти быстро, чтобы больше не чувствовать все нарастающую боль в ногах, не мучиться, ища выход там, где его нет. Я очень устала. Целый месяц дум о том, как сбежать, как обмануть хранителя, как спастись. Целый месяц страшных снов, в которых Ллойд преследовал меня и убивал. Целый месяц размышлений о том, что меня ждет, если ограбят в дороге, если попадусь к насильникам, если схватят горцы…

Я устала и больше не выдержу этой пытки. Ожидание смерти страшнее самой смерти. Пусть лучше он сделает это сейчас. Так, как с Фанасом на площади. У него есть моё признание. Значит, зачитать приговор и исполнить его хранитель может прямо сейчас.

Последнее время я часто думала о том, как уйти из жизни достойно. Даже иногда представляла, как стою в красивом платье с шикарной прической перед Ллойдом, который должен стать моим палачом, и с укором смотрю хранителю в глаза, зная, что ему будет всю жизнь сниться этот взгляд.

Сейчас это казалось таким глупым. Какое достоинство? Я выгляжу, как лохматое убожество, с красным лицом, распухшим носом и искусанными от боли губами. Я даже встать не могу – скрючилась возле ног хранителя. Но взгляд не опустила.

Ллойд был зол. Мне показалось, в глазах у него отражаются отблески пламени.

– А вот и убью, раз ты так хочешь, – выплюнул он. – Только ты сначала ответишь мне на несколько вопросов. Где ждут люди твоего отца? Сколько их? Как они проникли в Тасар? Как вы поддерживали связь? Говори!

– Что? – растерялась я.

– Где ты встречаешься с людьми твоего отца? Кто тебе должен был помочь на той стороне? Ну?!

– Помочь?

– Не отпирайся, – строго произнес Ллойд. – Нам многое известно. Ты ведь уже пыталась сбежать на перевале. После этого я стал тщательно следить за каждым твоим шагом, а так же отправил наблюдателей к герцогу Ранскому. Твои комнаты обыскивали, мне известно про парик и грим. Только артефакта связи мы так и не нашли. Где он? Или ты как-то иначе передавала сообщения? С кем встречалась в Уарде? Где тебя ждут люди герцога?

Я ошарашено глядела на Ллойда. Люди герцога? Он считает, что отец меня спасает из лап горцев?

– Да, тебе удалось обмануть того человека, что за тобой следил, – продолжал хранитель. – Но со мной такой фокус не пройдет.

Мне вдруг стало смешно. Ллойд уверен, что любой отец не может оставить свою дочь в беде. Артефакт показал наше родство, общую кровь. А кровь для горцев – это очень важно. Важнее крови для них, пожалуй, только дети.

В Тасаре женщины рожают редко. Я не сразу поняла, что мне кажется странным в столице клана, а потом сообразила: здесь мало детей. Ллойду, как бы умен он ни был, просто не пришло в голову, что собственного ребенка можно расчетливо отправить умирать.

– Конечно, куда уж мне обманывать, – невесело усмехнулась я, – даже не буду пытаться, сам надумаешь и обманешься. Мне никто не помогает и не думал помогать. Герцогу Ранском не нужна незаконнорожденная дочь. Я – пятно на его репутации. Доказательство несостоятельности и глупости.

Ллойд хмурился. Он не понимал. Для горцев дети, любые дети, – благо. В браке они появились или нет – неважно. Он не осознавал, откуда в Велии такое презрение к незаконнорожденным. Надо объяснить.

– Знаешь, почему бастарды у магов из знатных семейств – нечастое явление? – спросила я и сама же ответила: – потому что нужно всего десяток секунд, чтобы прочесть противозачаточное заклинание. И если появляется незапланированный ребенок, значит, маг, когда делал дитя, напился до свинского состояния, или не способен овладеть своим даром, или этот дар настолько мал, что его не хватает даже на такое крохотное заклинание. Понимаешь? И я была свидетельством того, что отец или бездарен, или глуп. Как ты думаешь, какие чувства он ко мне испытывал? Любовь? Совсем нет. Раздражение. Я никогда не была ему нужна! И когда появилась возможность избавиться от позорящей его дочери, да еще и не платить дань, он это сделал! Нет никаких артефактов связи, нет никаких людей, которые должны мне помочь, ничего нет, Ллойд. Отец прекрасно знал, что вы меня убьете, но ему все равно.

– Ты радовалась, когда приехала сюда… – задумчиво протянул хранитель. В его голосе явно слышалось сомнение.

– Да потому что я не знала для чего к вам еду! Герцог солгал, сказав, что в Тасаре такая традиция примирения: женить своих детей. Говорил, что мне надо выйти замуж за тебя, Сэлиса или Канлира. Я узнала правду только тут, поговорив с маркизой. А ведь чувствовала, что что-то не так! Старалась найти ответы, даже подслушала один странный разговор. Сначала не поняла, о чем отец говорил, а потом сообразила, что он не хочет платить…

Моя речь оборвалась кашлем. Я не видела лица Ллойда и не могла понять, поверил он мне или нет. Думаю, это уже не важно.

– Выпей, – хранитель сунул мне под нос кружку, над которой вился горячий парок.

– Зачем?

– Это поможет не заболеть.

– Зачем оттягивать неизбежное? – просипела я. – Ты знаешь законы. Герцог не выполнил свои обязательства, значит, меня ждет смерть. Я ведь права?

У меня оставалась крохотная надежда. Но Ллойд убил её одним словом.

– Права.

– Дурацкие законы, – заключила я устало.

– Нет, просто бывают единичные случаи, которые…

– Единичные случаи? – Я зло рассмеялась. – У вас больше половины таких «единичных случаев». Вам отдали ненужных детей. Тех, которых не жалко. Мешающий дядюшке малолетний племянник, старая дева, которую отец не мог выдать замуж, ущербная немая принцесса. Мне продолжать? Ты считаешь, если вы их убьете, родственники будут переживать? Нет, они спасибо скажут, что вы их избавили от этой проблемы! Мой отец так точно порадуется.

– Не собираюсь я его радовать! – нахмурился Ллойд.

– То есть ты...

– Не буду тебя убивать, – продолжил хранитель. – Мало того, сделаю все, чтобы ты осталась жива. А теперь пей.

Он снова сунул мне кружку под нос.

– Но как же…

– Пей, я сказал!

В кружке оказалось что-то горячее и крепкое. Я закашлялась, но под суровым взглядом Ллойда выпила все до капли. Сначала жидкость обожгла гортань, а потом осела в животе, согревая изнутри. В крохотной выбоине, которую хранитель с помощью магического купола превратил в небольшую пещеру, закрытую от ветра и снега, стало заметно теплее.

– Теперь снимай с себе все мокрое. В первую очередь сапоги и штаны. – Ллойд стащил с себя куртку и постелил на каменный пол. – Переползай сюда. Вещи сейчас посушу.

Внезапно я сообразила, что мы здесь одни. Пещерка до ужаса маленькая, Ллойд не мог встать в полный рост. Как бы он ни отодвинулся, все равно оказался бы слишком близко.

– Я не могу при тебе раздеться. Это непозволительно…

– Чушь! – перебил меня хранитель. – Непозволительно сидеть в мокрых тряпках и замерзать! Я дам тебе одеяло. Пока вещи будут сохнуть, посидишь, закутавшись в него. Если стесняешься, отвернусь. Учти, если штаны не снимешь, то я стяну их сам.

– Ужасно звучит, – прошептала я, когда Ллойд повернулся ко мне спиной.

– Зато не замерзнешь. О чем ты думала, когда пошла куда-то ночью в метель?

– В Велии мягкие зимы, у нас снег нечасто выпадает, и метелей почти нет…

– Давай я тебе ноги разотру, пока ты окончательно в ледышку не превратилась, – предложил Ллойд, протянув мне походное одеяло.

На меня он старался не смотреть.

– Нет, это…

– Непозволительно, да? Забудь об этом. Представь, что я врач, и не стесняйся. – Он обхватил мою лодыжку, достал баночку с мазью и начал втирать остро пахнущую субстанцию, приговаривая. – Потерпи немного, сейчас подействует, здесь есть обезболивающие и согревающие компоненты. Мог бы, конечно, поколдовать, но у меня целительские чары получаются через раз. А резерв на купол расходуется – лучше поберечь.

– Давай, я сама… – Я попыталась отобрать свою ногу обратно, но не тут-то было.

Со словами:

– Растирай другую. – Ллойд сунул мне в руки баночку и кивнул на вторую ногу.

Это казалось неправильным, но поздно отбрыкиваться, когда уже сняла штаны. Будем считать, что сейчас он – доктор и оказывает помощь. Отходящие после обморожения ноги ужасно болели. Ллойд не делал ничего выходящего за рамки простой помощи, но когда он думал, что я не вижу, я поймала его голодный взгляд. Это смутило.

После растирания хранитель устроил допрос. Он подробно и въедливо расспрашивал о том, что происходило в поместье герцога, а потом о караване невест и о моей жизни тут. Он хотел знать все: о чем я подумала и почему, как догадалась. Пока я говорила, хранитель с помощью магии высушил вещи.

К тому времени рассвело, и метель стихла. Теперь нам предстоял путь обратно.

– Ллойд, – спросила я, когда мы покинули маленькое убежище, – а почему ты мне поверил?

– Я же – хранитель, Стана, – пожал плечами он. – Умею отличать ложь от правды.

– Всегда?

Оказывается, я ничего не знаю о хранителях.

– Нет, но довольно часто. Есть, конечно, те, кто может обмануть меня. Но для этого нужен определенный навык. Кроме того, можно ведь говорить полуправду. Как твой отец, например. Я ведь чувствовал, что он обманывает, но не мог понять, где именно.

– А чувствовать правду – это такая магия?

– Нет! Точнее, только отчасти. Ты сама сможешь научиться чувствовать правду. У тебя есть способности и определенный склад ума, – Ллойд, улыбнувшись, посмотрел на мои выпученные глаза, – хочешь, я научу?

– Еще спрашиваешь!

– Тогда вперед. У нас сегодня будет очень сложный день.