Часть I I. Глава 2. Расследование

Еще два дня мы провели в пути и сегодня ночевали в гостиничном дворе города Уарда. Как и обещал Ллойд, все свободное время я занималась обучением. Хранитель оказался отличным наставником, и, несмотря на то, что в дороге я очень уставала, узнавать новое оказалось интересно.

Часто Ллойд подавал информацию так, чтобы я сама приходила к правильным выводам. Это походило на игру, во время которой он задавал наводящие вопросы, а я на них отвечала. Таким образом мне становились понятными не только законы горцев, но и причины, по которым их вводили. В пересказе Ллойда строки сухого текста из «Большой книги законов» превращались в живые истории. Я поражалась тому, сколько всего знал хранитель.

От этого иногда становилось неловко. Рядом с ним я казалась себе неграмотной деревенщиной. С одной стороны, мне хотелось хотя бы немного подтянуться к нему по уровню, с другой – я не понимала причин и все время спрашивала себя о том, что во мне нашел Ллойд? Почему он выбрал в помощницы именно меня? Он мог бы взять подготовленного магически одаренного человека, тогда ему не пришлось бы тратить время на обучение. В идеале именно помощник должен был заботиться о том, чтобы хранитель путешествовал с максимальным комфортом и не отвлекался на бытовые трудности, но в нашем тандеме именно Ллойд занимался последним. А еще он учил, оберегал, поддерживал…

Зачем ему столько мороки? В помощники или помощницы он мог выбрать любого или любую. После осторожных расспросов, я выяснила, что это место совсем недавно освободилось: помощник Ллойда женился и переехал в клан своей супруги. В отличие от хранителей первого ранга, которых побаивались, к хранителям ступенями ниже относились вполне терпимо, поэтому желающих стажироваться оказалось достаточно, но хранитель всем отказал и взял меня. Почему?

Сначала я предположила, что Ллойд хочет интимной связи, но он ни словом, ни поведением не намекнул на подобное желание. Правда, иногда он смотрел так, что румянец мгновенно приливал к щекам. Мне двадцать один год, я – старая дева, а не трепетная малолетка, но когда Ллойд так смотрел, ничего не могла поделать с реакцией своего тела: краснела, забывала то, что хотела сказать, а потом злилась на саму себя.

Но даже если брать во внимание горячие взгляды, ничего неприличного он не делал: иногда целовал руки, подходил близко, касался как-то по-особому, чем ужасно меня волновал, но и всего-то. Не пытался зажать в укромном уголке, чтобы сорвать поцелуй, не делал пошлых намеков, как деревенские или городские парни на моей памяти. Не пытался, как знатный господин, предложить денег или покровительство за ни к чему не обязывающие отношения.

Я не понимала, чего он от меня хочет, но вечером второго дня вдруг осознала, что так обычно ведут себя те, кто хочет влюбить в себя девушку. Ллойд показывал себя с самой лучшей стороны, обозначил интерес, но держал дистанцию и ни к чему меня не принуждал. Выжидал, как охотник, поставивший ловушку на дичь.

Из-за пришедшего в голову объяснения я еще полночи не могла заснуть и, в конце концов, решила серьёзно поговорить с наставником. Лучше сразу понять, к чему он стремится, и построить наши отношения таким образом, чтобы никто не считал себя обманутым. Вряд ли я могла дать Ллойду то, что он хотел.

Точнее, конечно, могла бы и даже хотела, ведь с каждым часом он привлекал меня все сильнее, и я чувствовала, что влюбляюсь. Но ведь никаких серьёзных отношений хранитель мне предложить не может: слишком большая пропасть между нами. Не только в социальном положении, но и в знаниях. Боюсь, что просто не смогу долгое время быть ему интересной. И Ллойд сам достаточно умен, чтобы это понимать. В какой-то момент он увлечется другой девушкой, а я так и останусь с разбитым сердцем.

После беспокойной ночи я проснулась поздно. Ллойд обнаружился в соседней комнате, разговаривающим по артефакту связи.

– Не хотел тебя будить, – вместо приветствия сказал он, как только оторвался от переговорника. – Есть новости. Я, наконец, получил доклад. Хранитель навестил ту отшельницу, к которой отправлялся Вирейд.

– Так быстро? – удивилась я.

– Да, оказалось, что… – Ллойда прервал завибрировавший артефакт. Он с недовольством покосился на переговорник, а потом попросил: – Закажи завтрак в номер, чего-нибудь сытного, мы сегодня навестим Вирейда. Ночью он приехал в город.

– Сделаю.

Едва выйдя из комнаты, я наткнулась на служанку и, быстро повторив заказ Ллойда, вернулась. За эти два дня хранитель рассказал мне все, что удалось узнать по «Делу о пропавшем караване». Забавно, что тут всем расследованиям присваивался номер, а иногда и название.

На данный момент удалось выяснить не так много. Но если учесть то, что прошло всего пять дней, то результаты были сногсшибательные. Хранители пятого и четвертого ранга добрались до поместья Ранского и опросили свидетелей. Когда требовалось, горцы могли передвигаться очень быстро.

По словам герцога, выходило следующее: караван прибыл в Малфест на несколько дней раньше. Господин Вирейд – глава каравана – поставил подпись на бумаги, забрал часть контрибуции и отбыл. Эти сведения подтверждало множество опрошенных людей: рабочие мануфактур, где изготавливались малфестские ткани, грузчики, мэр города, стражи на воротах и так далее.

Идущий караван видели крестьяне, жители двух деревень и даже осведомитель, которому хранитель всецело доверял. Он же опознал личность Вирейда. Повозки въехали в ближайший лес и пропали.

Через три дня после отбытия лжекаравана появился настоящий. Растерянный управляющий мануфактуры, объяснил, что все уже отгружено, герцог стал кричать об ограблении, и, надо сказать, жители города его поддерживали. Все они видели уходивший караван, мало того, смогли опознать главу каравана, который почему-то вернулся и ведет себя так, будто не приезжал.

Надо отдать должное Вирейду, он как-то успокоил толпу горожан и пообещал разобраться с украденным караваном. Он же вызвал хранителей, объяснив им всю ситуацию. Со слов главы каравана выходило следующее: на пути к Малфесту караван остановился в деревне Осоково, на следующий день Вирейд планировал преодолеть мост, расположенный чуть дальше деревни, и продолжить путь. Однако жители поселения признались, что осенние дожди размыли основание моста, и теперь его чинят строители, которых специально пригласил герцог.

Посланные на разведку охранники каравана сообщили, что строители действительно перекрыли мост, но клянутся, что через два-три дня все доделают. Глава каравана решил стоять в деревне. Во-первых, время до назначенного срока еще было, во-вторых, брод находился в двух днях пути, и в-третьих, нужно было перековать лошадей, укрепить колеса повозок и просто отдохнуть. Очень удачно, что в деревне обнаружился хороший кузнец, который с удовольствием взялся помогать. Но последнее как раз не удивительно: горцы хорошо платили.

Вирейд признался, что все три дня, пока караван стоял в деревне, отсутствовал – уехал по личным делам. Оказалось, что в дне пути от Осоково жила старушка, которая, по слухам, лечила все болезни, в том числе и бесплодие. А Вирейд с женой никак не могли завести ребенка. Они уже перепробовали все возможное, но ничего не получалось.

Узнав о целительнице, которая живет неподалеку, Вирейд ухватился за эту возможность как утопающий за соломинку. Оставив заботы о караване на своих заместителей, он отправился к старушке верхом и без сопровождения. Через три дня вернулся, но как раз в эти дни его видели в Малфесте.

Теоретически Вирейд мог переплыть реку и преодолеть путь до поместья герцога за сутки (для мага это вполне по силам), а затем возглавить лжекараван, но тут вставал вопрос: зачем ему это надо? Понятно, что первое подозрение падет именно на главу каравана. С другой стороны, слишком явная подстава как раз может отвести внимание от Вирейда.

Хотя все указывало на то, что именно глава каравана – преступник, помогший герцогу спрятать товары, ни один из хранителей в это не верил. Во-первых, потому что они чувствовали правду, во-вторых, потому что подпись на документах герцога была без магического оттиска, и в-третьих, он сделал все, чтобы найти реальных преступников. Именно подчиненные Вирейда по его приказу опросили всех, кто общался с людьми из подставного каравана.

После этих опросов многие вспомнили некоторые несоответствия. Например, псевдогорцы общались без акцента, одежда на многих была местная, повозки выглядели иначе, чем должны были бы, на фургонах не было опознавательных знаков клана.

Когда хранители прибыли на место, все уже было готово для работы, вплоть до охраняемого домика, который снял глава каравана. После этого Вирейда официально взяли под стражу и должны были доставить в Уард, где мы с Ллойдом сейчас остановились. Уже после отъезда караванщика хранители, работающие в Малфесте, передали кое-какие подробности, которые оправдывали Вирейда.

Если бы глава каравана действительно целые сутки тайно добирался до Малфеста, он был бы магически и физически истощен. Но ни одно свидетельство на это не указывало. Подставной Вирейд не ел мяса больше обычного, не выглядел уставшим, не принимал бодрящих микстур.

Все это говорило в пользу караванщика, но официально оправдать и отпустить его из-под стражи мог только Ллойд, а он хотел поговорить с Вирейдом, который сегодня ночью приехал в Уард.

– Наконец-то! – прервал мои размышления хранитель, присаживаясь за стол. – Поднялся три часа назад, но так и не поел. А тут запахи такие, что можно с ума сойти.

Конечно, Ллойд проголодался, ведь переговорный артефакт оттягивает часть магического резерва, а лучший вариант его восполнения – сытная еда. Поэтому я пододвинула поближе к хранителю самые вкусные блюда. А он вдруг перехватил мою руку и поцеловал в ладонь, а потом нежно погладил большим пальцем.

– Спасибо, – прочувствованно поблагодарил Ллойд.

По коже побежали мурашки, внизу живота потеплело. Я аккуратно освободила руку и постаралась сменить тему:

– Ты сказал, что есть новости по поводу той старушки-целительницы, к которой ездил глава каравана.

– Да, как оказалось, старушки уже нет…

– Что? Неужели, бедную женщину убили?

– Не известно. Жители ближайшей деревеньки в десяток домов сказали, что отшельницу пригласил какой-то важный господин, и она уехала в неизвестном направлении. Возможно, насовсем.

Ллойд отрезал себе большой кусок яичницы с беконом и с удовольствием прожевал.

Кажется, нашу свидетельницу увели. Целительница могла опознать главу каравана и тем самым оправдать его. Нельзя быть в двух местах одновременно.

– Может, кто-то из деревенских видел Вирейда, когда он ехал к отшельнице? – задумчиво спросила я.

– Да, двое, но опознать не смогут. Было темно, они видели мужчину в плаще верхом на лошади. Накрапывал дождь, поэтому незнакомец накинул глубокий капюшон.

– А акцент?

– Вирейд говорит почти без акцента. Только если быстро что-то объясняет, проскакивает. Он спросил дорогу к целительнице, крестьяне объяснили. У них многие проезжают через деревню к этой женщине, поэтому ничего странного или необычного свидетели не заметили.

– Похоже и здесь ничего…

– Эта ниточка оборвалась, но, признаться, я на неё не особенно рассчитывал.

– У тебя есть другой план?

– Есть. Собирайся: настала пора навестить Вирейда и поговорить с ним.

Наверное, еще одной обязанностью любого хранителя было умение быстро собираться. Я и раньше этим умением не пренебрегала, а сейчас-то тем более. Через несколько минут мы шагали в сторону мэрии, где в подвале разместили нашего обвиняемого.

Как мне рассказал Ллойд, градостроитель Уарда был тем еще шутником: он оборудовал тюрьму прямо в здании городской управы, чтобы мэры, которые работали там, помнили о близости наказания. Ну и для того, чтобы приговоренных преступников далеко не вести, а казнить прямо на центральной площади в назидание горожанам.

Потом тюрьму перенесли на окраину, а бывшие камеры переделали под защищаемые апартаменты, в которых иногда останавливались аристократы, помешанные на безопасности. Защитные чары бывшей тюрьмы вплетены прямо в толстые стены и фундамент.

Именно тут сейчас держали Вирейда. Когда мы спустились в подвал, охранники поприветствовали нас поклонами. Бледный черноволосый мужчина с аккуратной бородкой, спал, вытянувшись на диване. Под его глазами набрякли сине-серые мешки, губы потрескались; впалые щеки и лихорадочный румянец на скулах довершали образ человека утомленного дорогой и выпавшими на его долю испытаниями.

Пока Ллойд будил караванщика, я обратила внимание на светло-сиреневые полукружья ногтей на руках у Вирейда. Это один из признаков магического истощения. Похоже, глава каравана путешествовал на пределе возможностей.

– Прошу прощения, – обратилась я к охраннику, – он давно ел?

– Около часа назад.

– А есть у вас какое-нибудь горячее сладкое питьё?

Именно такое восполняло резерв лучше всего.

– Да, конечно. Сейчас распоряжусь.

Пока я беседовала с охранником, Ллойд разбудил Вирейда и даже влил в него немного магической энергии. Похоже, болезненный вид главы каравана хранителю не понравился.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарил караванщик, – раньше такие марш-броски мне давались легче. А теперь здоровье уже не то, похоже, пора мне на покой…

– Вир, не говори ерунды, ты еще нас всех переживешь! – отмахнулся Ллойд и, взглянув на стоящих у входа охранников, приказал, – оставьте нас. Станислава, присядь сюда.

– О! У тебя помощница? – Вирейд внимательно меня оглядел и устало улыбнулся. – Очень приятно познакомиться. Я нечасто встречаю таких красавиц. Но не буду вас задерживать, знаю, зачем вы здесь.

Четко, без лишних эмоций, глава каравана пересказывал то, что мы и так знали. Изредка Ллойд задавал уточняющие вопросы. Нас прервали лишь единожды: служанка принесла горячий чай с мёдом, «который заказывала госпожа помощница». Вирейд с благодарностью посмотрел на меня, а Ллойд одобрительно кивнул.

Пока глава каравана и хранитель беседовали, я внимательно следила за их жестами. Оказывается, существовала целая система, чтобы определить лжет человек или говорит правду. Маги, даже слабые, чувствовали людей лучше, но и те, кто не обладал даром, могли прочесть язык жестов и тела и определить, насколько искренен человек. Не всегда это работало, но все же.

Пока я только начала изучение и ни разу не использовала теорию на практике. Но сейчас, наблюдая за беседой мужчин, старательно пыталась прочесть так называемый «язык тела». Это настолько меня захватило, что нить разговора быстро потерялась. Я впитывала жесты и мимику собеседников. Звуки словно бы отдалились, стали гулкими, движения будто замедлились, я улавливала самые мелкие детали. Вот у Вирейда дрогнули пальцы, и он едва заметно скривился, вот Ллойд недовольно поджал губы, переводя взгляд на грудь караванщика. Подозреваемый сипло и с надрывом дышал.

– Итак, Станислава, – обратился ко мне Ллойд, выводя из странного состояния, в которое я незаметно для себя прогрузилась. – Что ты можешь сказать о Вирейде? Лгал ли он?

Каким-то образом хранитель понял, что я решила опробовать теоретические знания.

– Он говорил правду. – Забавно, что я даже не знаю, что именно он рассказывал: не слышала. – Единственное, лорд Вирейд чувствует себя хуже, чем хочет нам показать.

– Я уже вызвал целителя, – заявил Ллойд, – и пока мы его ждем, предлагаю нашему другу поделиться своими мыслями о том, как велийцы умудрились создать двойника.

Караванщик тяжело вздохнул. Бросил быстрый взгляд на меня и хмуро сказал:

– Знаю, о чем ты думаешь. Магия крови. Я сам об этом подумал в первую очередь, но нет. Если еще мой волос и ноготь они теоретически могли получить, то кровь – нет. Ты же знаешь, как я аккуратен.

– Ты проверил?

– Конечно! На всякий случай провел ритуал поиска по крови сразу, как только появилась такая возможность, – и ничего! – Вирейд резко махнул рукой, видно было, что его зацепила эта загадка. – Ни защиты, ни следа – совсем ничего. Либо маг, который это сделал, умеет настраивать такую защиту, которую мы не видим, либо умеет мастерски затирать следы, либо это не магия крови.

– Я даже не знаю, что сказать. – Потёр подбородок Ллойд. – Надеялся, ты поможешь.

– Извини… – развел руками глава каравана.

– А насчет всего остального… что можешь сказать?

– Не знаю. Меня очень глупо, но старательно подставляли, – сказал Вирейд, отхлебнув из кружки. – Не понимаю, чего они хотели добиться? Неужели верили в то, что мы не станем разбираться? Или цель была другая? Одни вопросы…

– У Станиславы есть интересная теория на этот счет, – Ллойд неожиданно перевел разговор на меня.

Конечно, он спрашивал об этом, но одно дело рассказывать о своих предположениях учителю, другое – Вирейду. С другой стороны, мужчина производил хорошее впечатление. Немолодой, но надежный, умный, ответственный и, в отличие от Нэйта, настроен по отношению ко мне доброжелательно.

– Уверена, что по замыслу заговорщиков, мы должны были либо обвинить и казнить вас, либо тянуть время, – выпалила я.

– Почему?

– Люди из Велии представляют эту ситуацию иначе. Не удивлюсь, что по их задумке вы не должны были рассказать о том, куда отправились, оставив караван в Осоково. Для мужчины признаться в том, что он не способен зачать дитя, – это очень болезненный удар по репутации.

Среди горцев эта тема была довольно острой, поэтому, как правило, не поднималась в обществе. Но в то же время, если человек признавался в бесплодии – это не считалось постыдным и, как правило, вызывало не негатив и презрение, как в Велии, а сочувствие. Возможно, дело было в том, что хуже всего с рождаемостью обстояло у сильных магов, а таких людей опасно поливать презрением.

– Хм… – недоверчиво протянул глава каравана. – Но даже если так, хранители держат в тайне личную информацию…

– Дело в том, что в Велии плохо представляют работу хранителей. Герцог Ранский привык к тому, что практически любого можно подкупить или шантажировать. Полагаю, он считал, что и на вас можно влиять с помощью этой тайны. Как мне кажется, он мог действительно рассчитывать на то, что вы, опасаясь шантажа или боясь запятнать репутацию, будете молчать.

– Кстати, эта теория совсем не противоречит тому, что Его Светлость узнал о тебе, – вмешался Ллойд. – У тебя идеальная репутация, Вир. Неудивительно, что герцог решил, что ты будешь пытаться сохранить её любыми средствами.

– Глупость какая! – фыркнул Вирейд. – Я поступил согласно инструкциям и ни в чем не виноват. Каким образом бесплодие относится к выполнению служебного долга и моей репутации?

– Люди часто судят по себе, – пожал плечами хранитель. – Когда мы решали насчет каравана, Ранский сам предложил твою кандидатуру. Он сказал, что во время обмена пленными, имел возможность убедиться в твоей честности.

– Не так уж долго мы тогда с ним контактировали.

– Вполне достаточно, чтобы понять, что ты дорожишь своей репутацией. В том, что он попросил, чтобы за контрибуцией прибыл именно ты, не было ничего необычного. Отец, конечно, согласился...

– Этот Ранский скользкий, как рыба, – неприязненно выплюнул Вирейд. – Перманентно лжет.

На редкость точное определение личности моего отца…

– Что ты будешь делать, Ллойд? – немного помолчав, спросил караванщик.

– Пока не решил. Пойми правильно, у меня нет никаких сомнений в твоей искренности, однако…

– Однако, это – политическое дело, – продолжил за него Вирейд. – И если ты меня отпустишь, аристократы Велии будут крайне недовольны. И не только они. Это ж международный скандал! Преступник разгуливает на свободе.

– Ты сам все понимаешь. Зато немного отдохнешь, приведешь здоровье в порядок. Тебе давно положен отпуск.

– Говоришь, как моя жена, – проворчал Вирейд.

– Если ты хочешь, могу пригласить сюда Эверику.

– А давай! Сколько лет вместе, а в заточении пока не сидели, – улыбнулся глава каравана.

– Я рад, что ты так это воспринимаешь, – Ллойд немного расслабился.

Теперь я видела, что он боялся осуждения от своего хорошего знакомого. Насколько я успела понять наставника, ему не нравилось держать невиновного человека под стражей. Хранитель встал, показывая, что встреча окончена, и, взявшись за ручку двери, сказал:

– Охрану я сниму, но доверенных людей оставлю. Если что-то потребуется, обратись к ним. А пока отдыхай. Я постараюсь сделать так, чтобы ты тут долго не сидел.