Часть I I. Глава 3. Предложение

Всю дорогу до гостиницы Ллойд молчал. Между его бровями залегла складка, он явно думал о прошедшем разговоре. Как я поняла, наставник планировал искать чародея, который создал Лжевирейда с помощью магии крови. Но все оказалось совсем не так. Что дальше? Ниточка с целительницей оборвалась, двойник главы каравана, похоже, создан без участия мага крови. Не представляю, как искать пропавший караван и как доказать причастность к его исчезновению моего отца.

Едва за нами захлопнулась дверь номера в гостинице, я обратилась к хранителю:

– Ты хотел найти того, кто сделал двойника Вирейда?

– Да. Точнее, я хотел найти самого двойника. Обученный маг крови, если у него есть волос, кровь, частичка кожи или ноготь человека, может создать иллюзию и как бы надеть её на себя. Но такое сложное колдовство всегда оставляет след. Можно, конечно, попытаться спрятать этот след, замаскировать, но сильный и обученный маг крови все равно увидит, если будет искать. Так же он способен обнаружить своего коллегу, если его уровень выше.

– Получается, Вирейд – маг крови? – сделала вывод я.

– Один из самых сильных, что когда-либо у нас рождались, – подтвердил Ллойд. – Стана, предупреждаю особо, за разглашение этой информации предусмотрена смерть. Даже хранители, которые работают в Малфесте, не знают.

По позвоночнику пробежал холодок страха, но одновременно я чувствовала себя польщенной доверием.

– Почему не знают?

– Магия крови, кроме самых простейших заклинаний, запрещена. Лишь те люди, у кого есть явная склонность к этому дару, жесткие принципы и сила воли, занимаются этой разновидностью. Однако мы все равно скрываем эту информацию. Просто иногда такой специалист необходим.

– Магия крови настолько опасна?

– Чрезвычайно, – глухо ответил Ллойд. – Особенно, когда маг не обделен силой, хорошо обучен и подготовлен. В бою даже самое примитивное проклятье, основанное на магии крови, косит противников, словно серп зрелые колосья.

– Ты это видел? – шепотом спросила я.

– Да. На войне. Огромная, чудовищная сила, – хранитель смотрел перед собой невидящим взглядом, явно вспоминая прошлое. – Понимаю, почему наши предки запретили использовать магию крови. Однако бывают такие ситуации, когда без неё не обойтись.

– Например, хитростью взять кровь короля, моего отца и еще множества аристократов…

Кажется, горцы все предусмотрели. Кровь всех значимых в политике Велии людей у них есть, а так же, как человек, который через эту кровь может наслать любое проклятье. В том числе и смертельное, как я полагаю.

– Ты все правильно поняла. Это последний аргумент. Не думаю, что мы когда-нибудь будем его использовать. – Ллойду явно не нравилась эта тема. – Чаще всего мы используем магию крови в мирных целях. С помощью неё можно вылечить некоторые болезни, найти заблудившегося ребенка, защитить территорию, создать вестник. В основе большинства клятв лежит именно магия крови.

– И с помощью неё можно создать двойника…

– Да. Однако Вирейд не обнаружил ни самого мага крови, ни следов, которые остаются при создании этого заклинания. Значит, либо этот колдун сильнее Вирейда, либо двойник был создан без магии крови. Тем не менее, у меня есть основания сомневаться в первой версии.

– Почему? – Я тоже не очень верила, что в Малфесте работал маг крови, но хотелось бы послушать, что скажет Ллойд.

– Многие отмечали, что Лжевирейд не полностью копирует главу каравана. Есть небольшие отличия вроде родинки на щеке, разных ушей, цвета глаз. Издалека настоящий и подставной глава каравана кажутся похожими, но при близком общении видно, что сходство неполное. А это может указывать только на то, что у мага крови недостаточно опыта или резерва на создание идентичного образа. По крайней мере, я так думал до того, как поговорил с Вирейдом. Раз он не нашел более слабого коллегу…

– … значит, двойник создан как-то иначе.

– Верно. Если бы у них был сильный и опытный маг крови, он бы сражался на поле боя. Есть еще одно предположение – артефакт иллюзии, – продолжал рассуждать Ллойд. – Однако это очень редкий предмет. И как только нам стало известно о том, что кто-то скопировал образ Вирейда, я сразу осмотрел нашу сокровищницу, а потом связался с другими кланами. Артефакты на месте. Значит, герцог сумел отыскать где-то еще один. В Велии есть древние вещи, которые до сих пор обладают магией. Нам попадались только боевые артефакты, но где-то мог остаться и тот, который накладывает иллюзии. Ты не знаешь, в сокровищнице вашего рода может быть такой?

– Не знаю. – Пожала плечами я. – Отец меня как-то не водил по сокровищницам. Думаю, он и жене её не показывал: очень уж дорожит деньгами. Но мне кажется, артефакта у него нет. Если бы был, то он бы пользовался им постоянно.

– Тогда как он сделал двойника Вирейда?

– Возможно, никакой магии не было. Герцог смог найти просто похожего человека и заплатить ему. Это и объясняет, почему сходство неполное. Полагаю, что Вирейда многие видели издалека, поэтому точно опознать не могут. Знают, что он черноволос, худощав, с черной бородой, а вблизи не видели или не присматривались.

– Да. Эта теория объясняет, почему герцог попросил, чтобы караван возглавил именно Вирейд. – Ллойд задумчиво потер подбородок. – Если он до этого видел кого-то похожего.

– Только не знаю, как они сделали так, чтобы голос двойника соответствовал оригиналу. Голос может быть совершенно другим, – вслух размышляла я.

– Кстати, голосовой артефакт сделать проще. Кроме того, есть люди, которые могут изменять голос. Например, певцы, актеры.

– Актеры, – эхом отозвалась я. – Герцог приглашал артистов на день рождения Люсинды. Кажется, семь или десять трупп. Акробаты, музыканты, шуты – кого там только не было. Праздник устроили через две недели после того, как Велия заключила мирное соглашение. Тойта – мельничиха из моей деревни – как раз попала в Малфест в это время, поэтому я знаю подробности.

– А после дня рождения твоей сестры прибыли мы, чтобы подробно обговорить все нюансы. Если взять твою версию за рабочую, то получается следующее: герцог увидел человека, похожего на Вирейта, среди актеров, приглашенных на день рождения дочери. Вот и решил воспользоваться этим, чтобы похищение каравана выглядело более правдоподобно. Вполне логично.

– Актер мог играть какую-то роль в гриме, поэтому жители города не узнали его в Лжевирейде, – продолжила я. – Возможно, он как-то изменил свою внешность, чтобы больше походить на настоящего. Отпустил бороду, покрасил волосы, налепил брови, сделал грим. Помнишь того актера, что играл старушку, когда мы были на ярмарке? Он с помощью грима сделал морщины, и они выглядели, как настоящие.

– Да, ты права. Если человек еще сам по себе похож внешне…

Ллойд откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в потолок.

– Теперь мы постараемся найти этого актера? – предположила я.

– Да. Надо попробовать его поискать. Вдруг он еще жив. Если он вообще существовал, все же версию с артефактом иллюзии пока нельзя сбрасывать со счетов.

– Ты считаешь…

Можно было не продолжать. Я как-то не подумала о том, что такой человек будет мешать герцогу.

– Твоему отцу совсем не нужен свидетель. Конечно, если сам актер не дурак, он сообразит, что после выполнения договора, станет опасен. Теоретически он мог сбежать, но найти его в этом случае будет еще сложнее. Если бы у нас был его волос, мы бы хотя бы знали: жив он или нет. Но хранители обыскали все в комнате подставного Вирейда и не нашли ничего.

– Тогда что нам остается?

– Пока я вижу только одну возможность найти караван – искать того типа, которого ты видела. У нас есть описание. Рано или поздно герцог должен встретиться с ним. Приказ о слежке я отдал. – Ллойд нахмурился. – Надеюсь, этого будет достаточно. Его Светлость умен. Вряд ли сам будет встречаться с этим человеком. Скорее всего, прикажет кому-то из слуг.

– Например, Алану, – подсказала я. – Он ему доверяет.

– Да, пожалуй, ты права. За ним надо тоже установить наблюдение. Жаль, у нас мало людей. Ладно! – Хранитель резко поднялся. – Будем работать с тем, что есть.

До вечера мы занимались своими делами. Ллойд снова схватился за переговорник: отдавал приказы и что-то выслушивал в ответ. А я получила задание: прочитать несколько параграфов книги и выписать главное. Мы прервались на обед, а после Ллойд сообщил радостную весть:

– Стана, я договорился. Твоих родственников вывезут из Велии на новые земли. Только все должно быть быстро и незаметно. Ты сможешь написать письмо бабушке, чтобы она поняла, что это послание от тебя?

– Конечно! – сердце радостно забилось.

Как хорошо, как замечательно! Скоро я их увижу!

– Пусть твоя бабушка не говорит никому о том, куда едет, или придумает причину, по которой они снимаются с места.

– Как скажешь!

– Нужные нам люди выкупят у твоей родственницы дом, ей дадут хорошую цену. А здесь можно присмотреть какое-нибудь жильё.

– Спасибо, Ллойд! Спасибо тебе большое!

Я настолько расчувствовалась, что порывисто обняла хранителя, да так и застыла в его объятьях, потому что он не отпустил. Ладони Ллойда на спине будили незнакомые чувства, рождали трепетное волнение в груди. Какие удивительные у него глаза! Голубые, переходящие в зеленые. И этот его восторженный, жаркий взгляд.

Ллойд наклонился к моему уху и, обдавая теплым, прерывистым дыханием, прошептал:

– Я так не хочу тебя отпускать…

Творилось что-то непонятное. Раньше меня тоже обнимали, прижимали, пытались погладить или ущипнуть за грудь, но никогда ничего подобного я не чувствовала. Мало того, я даже целовалась несколько раз, но не сказать, чтобы это было очень приятно. Мокрые губы, слюнявый язык – в общем, мне не понравилось. Одна из моих подруг, с которой мы делились самым сокровенным, сказала, что я, как лягушка, слишком холодна и, наверное, не способна получать удовольствие от мужских ласк. Иногда так бывало. Таким женщинам не нравилась близость с мужчиной, поэтому их мужья искали утешения на стороне.

Через какое-то время я и сама стала считать себя «лягушкой», смирившись с прозвищем «старая дева» и с тем, что проживу без мужа. Конечно, незамужней сложнее, но и положительные стороны есть: например, никто не сможет мной распоряжаться, приказывать, не надо бояться супруга, когда он выпивает и распускает руки. Словом, я начала даже гордиться тем, что не испытываю особого волнения в присутствии мужчин.

Казалось, это была истина, которая уже несколько раз подтвердилась, но сейчас все ощущалось совсем по-другому. Что уж говорить, с Ллойдом всегда было по-другому. Я чувствовала, как прежние представления о себе самой рушатся, снесенные волной плотского желания. От чувственного шепота я, кажется, забыла, как дышать. Словно натянутая струна от прикосновений уверенных пальцев музыканта, я вибрировала от звука его голоса.

Ллойд не дал мне отступить, он нежно коснулся мочки моего уха, мазнул губами по щеке, заглянул в глаза... «Поцелует», – одновременно со страхом и предвкушением подумала я, и это была последняя связная мысль моей голове.

Ллойд бесподобно целовался. Сухие жесткие губы нежно коснулись моих, кончик языка лизнул чувствительную кожу. Я задрожала от желания и тихо застонала от яркого удовольствия. И словно лопнула натянутая нить, удерживающая самоконтроль моего хранителя.

Поцелуй из нежного и даже робкого мгновенно превратился в страстный, жаркий. Язык напористо и жестко проникал в мой рот, губы ласкали, подчиняя, овладевая моими чувствами. Волны удовольствия смывали любую мысль о сопротивлении. Одной рукой Ллойд еще ближе прижал к себе, а вторую положил на мой затылок, не давая отстраниться.

А я и не хотела, потому что плавилась от охватившего нас необузданного желания, от прерывистых вздохов, от едва слышных стонов, от невероятного незнакомого чувства, заставлявшего сжиматься что-то внизу живота. Ллойд не пугал меня своей несдержанностью, наоборот, заражал ей все больше. Сквозь тонкое платье проникал жар его твердого тела, и мне безумно хотелось, чтобы его огонь проник внутрь меня, согрел, защитил.

Все моё естество кричало о том, чтобы Ллойд не останавливался, чтобы он завершил то, что начал. Я уже не принадлежала себе в полной мере, я хотела принадлежать ему. Неизвестно, чем бы этот поцелуй закончился, если бы нас не прервали. У Ллойда завибрировал переговорник… и мы очнулись от охватившего нас безумия.

Отшатнувшись, я прижала ладонь к губам, не понимая, как вести себя дальше. Кажется то, что произошло, было сюрпризом не только для меня. В шальных, пьяных глазах Ллойда проступила растерянность. Он отвернулся, чтобы взять артефакт, а я позорно сбежала.

Горячечные воспоминания о только что свершившемся поцелуе сводили с ума. В смятении я прошлась из угла в угол небольшой комнаты. Мысли заполошно метались, не способствуя успокоению. С одной стороны, я не «лягушка», и это радовало. Не очень приятно было слушать откровения подруг, понимать, что все это недоступно, и ощущать себя не только старой девой, но и неполноценной при этом.

С другой стороны, как теперь вести себя с Ллойдом? Так, будто ничего не произошло? Или попытаться держать дистанцию? Стараться лишний раз не приближаться к нему, избегать прикосновений? Я представила, как буду шарахаться от Ллойда, и скривилась. Нет, это глупо.

А может, попробовать, наоборот, сблизиться? В конце концов, что я теряю? Конечно, хочется семью, серьёзных отношений, а не просто быть любовницей, но вряд ли Ллойд на это согласится. По крайней мере, не прожив какое-то время, как супруги.

В Тасаре не было обычая хранить себя до брака, наоборот, тут многие пары женились только после многих лет притирки. Все это время люди жили как муж и жена, чтобы понять, что их связывает не только страсть, а именно глубокие чувства. Возможно, это было правильно, но я не привыкла к таким отношениям. И просто согласиться на физическую близость с Ллойдом не могла.

Перед глазами стояла судьба матери, которая жила без надежды на то, что когда-нибудь герцог на ней женится. Мне не хотелось повторять её ошибку и соглашаться на отношения, у которых нет будущего. Хотя, не думаю, что у неё был какой-то выбор. Когда герцог обращает внимание на девушку без титула, связей и денег, есть только два выхода: либо увольняться, либо соглашаться. И если увольняться, то не факт, что на новой работе не будет «воспылавшего любовью» аристократа, который будет настолько любезен, что примет во внимание желание самой девушки. А не просто возьмет тело по праву сильнейшего.

Я не хотела для себя жизни в непонятном статусе: то ли подруга, то ли любовница. Конечно, у горцев отношение совсем иное, да и теоретически Ллойд может когда-нибудь сделать мне предложение, но рассчитывать на это не стоило.

Кроме того, у горцев было не принято накладывать противозачаточные заклинания. А я бы не хотела, чтобы ребенок, если он появится, был незаконнорожденным. В Тасаре, конечно, к этому отношение совсем другое, но в новых землях (а именно здесь планировалось купить дом для бабушки и Иржи) живут мои соотечественники, которые по щелчку пальцев не поменяют свое мировоззрение и менталитет. И, скорее всего, я тоже буду здесь жить и работать. И мне становилось страшно только от мысли о том, что к моему ребенку будут относиться с презрением. Сколько я пережила насмешек, издевательств, тычков и ударов только из-за того, что родилась вне брака, не пересказать.

Соглашаться на близость с Ллойдом с условием, что он будет магически предохраняться, тоже не вариант. У горцев, а тем более сильных магов, сложно с рождаемостью. Многие в Тасаре считают, что накладывать такие заклинания, значит, гневить первопредков. Ллойд однозначно не поймет этого моего желания, если я попробую его озвучить. Еще и оскорбиться может.

Значит, вывод только один: никакого сближения с Ллойдом. Конечно, мне хотелось бы стать женщиной, почувствовать то, о чем шептались подруги и мечтательно рассказывали девушки-собирательницы, но из-за моего желания получить удовольствие, может пострадать будущий ребенок. Не факт, что у меня получится зачать, но я не могу так рисковать. Будучи сама незаконнорожденной, я не желала своему, пусть и гипотетическому ребенку, подобной судьбы.

Решение принято, и оно правильное, но почему-то до комка в горле было обидно. Я постаралась заморозить свои чувства, сковать их, словно льдом, запереть за толстой дубовой дверью и не выпускать наружу.

Чтобы справиться с чувствами, существовал давно проверенный метод – заняться делом. Вот я и решила им воспользоваться. Написала письмо бабушке, по совету Ллойда ввернув несколько фраз, чтобы было понятно, что это я, и попросила во всем верить человеку, который его передаст.

Хранитель прочитал послание, нахмурился, но потом пообещал все быстро доставить. Существовали специальные артефакты – пересыльщики, которые могли переносить небольшие посылки. Обычно выглядели они как коробочки или шкатулки. Главное, чтобы у твоего адресата был подобный пересыльщик. Переправляли, в основном, что-то легкое: письма, документы, деньги и мелкие предметы. У Ллойда был такой артефакт, поэтому уже через несколько минут письмо улетело по адресу.

Еще три дня прошли в обычном ритме, с тем отличием, что я теперь использовала каждую минуту для того, чтобы учиться. Добавились занятия по раскрытию резерва. Я училась медитировать. Оказалось, моё состояние, когда Ллойд беседовал с Вирейдом, называлось трансом, и теперь я старалась повторить то, что до этого получилось само собой.

С хранителем я вела себя ровно. Не шарахалась, но ограничила его прикосновения до минимума. Ллойд сообразил, что я не хочу сближаться, поэтому приемов обольщения не применял. Мало того, извинился за поцелуй и объятия. Мы общались подчеркнуто нейтрально.

С одной стороны, меня радовало, что Ллойд все правильно понял и отступил, с другой – я по ночам ревела в подушку. Дурацкое чувство не к тому человеку не желало выкорчевываться из души, хотя я понимала, что любовь к моему наставнику бесперспективна. Чтобы меньше плакать по ночам, я старалась за день утомить себя до такой степени, чтобы сразу повалиться на кровать и заснуть.

Конечно, Ллойд заметил мою одержимость учебой, недовольно хмурился, но молчал. Видно, понимал, что знания мне необходимы. Расстраивали только неудачи с магией. Никак не получалось во время медитации почувствовать свой внутренний резерв, хотя, по словам магов, это было очень просто. В моем случае это было лишь семечко, из которого должен прорасти магический дар, но даже его не получалось ощутить.

Если бы не уверенность Ллойда в том, что магия у меня обязательно пробудится, то я, наверное, отчаялась бы. Наконец, на четвертый день после нашего спонтанного поцелуя мне удалось почувствовать словно бы маленький тусклый клубок нитей. Интуитивно я поняла, что это именно оно. Только радость от обнаружения «семечка» несколько померкла, потому что выглядело оно как-то болезненно. Будто вскоре совсем погибнет.

– Конечно, оно блеклое! И это плохо, – подтвердил мои опасения Ллойд. – Слишком долго им не занимались, не давали взойти.

– Знать о том, что у меня может не пробудиться дар, и видеть, как внутри почти погибло семечко, – совсем разные вещи, – расстроено сказала я. – Боюсь, сейчас слишком поздно, и ничего не получится.

– Не бойся. Самое главное, ты увидела его сама, дальше будет легче. Первый шаг всегда самый сложный. Садись лучше, поешь. Твоему дару необходима подпитка.

За ужином Ллойд поделился сведениями. Оказывается, бабушка уже продала дом, взяла в аренду лошадь, и сегодня утром они с Иржи уехали из деревни. До новых земель они будут добираться еще около недели: груженая телега и дождливая погода не способствуют скорости. Но уже скоро я смогу обнять моих близких!

– Стана, помнишь вечер, когда мы разговаривали после совета? – вдруг спросил Ллойд, когда я встала из-за стола. – Ты тогда интересовалась, не будет ли мешать договор работе хранителя?

– Да, я помню.

– Скажи, ты ведь мирное соглашение Велии и Тасара имела в виду?

Я почувствовала себя так, будто на меня вылили ведро воды.

– Нет, – мой голос звучал еле слышно. – Магический договор между мной и герцогом. Я была уверена, что ты его читал. Он так же, как и тетрадь, лежал в моей комнате, я его даже не прятала! Ты ведь сам сказал, что читал…

– Бездна! – Ллойд оборвал мой лепет и добавил пару непечатных слов. – Я тогда спал на ходу, и мне показалось, что ты спросила о мирном соглашении. Давай поподробнее: что за договор и о чем?

Сбиваясь, я начала перечислять пункты соглашения. Все формулировки я помнила отлично, поскольку сама прописывала их таким образом, чтобы мою помощь отцу не сочли шпионажем. С каждым моим словом хранитель мрачнел все сильнее.

Когда я закончила, он поднялся из кресла и повернулся ко мне спиной. От отчаяния я прикусила губу. Теперь он будет считать меня манипуляторшей, которая, чтобы женить на себе его или его братьев, даже договор с отцом составила. Даже наш поцелуй с последующим отдалением выглядит так, будто я сначала поманила его, а теперь отталкиваю лишь для того, чтобы набить себе цену.

– Ллойд, я настаивала на этом договоре, потому что Его Светлость сказал, что по вашим традициям обязательно нужно соединить противоборствующие стороны династическим браком, – вскочив, выпалила я. – Понимаешь, я не могла оставить своих родственников без присмотра. Бабушка последнее время с трудом ходит, Иржи пока мал, а денег после войны…

– Тише, – Ллойд вдруг оказался рядом. Он взял мою ладонь в руки и нежно погладил. – Тебе не в чем оправдываться. Герцог лгал, а ты, как могла, пыталась позаботиться о своих близких.

– Ты сердился, – прошептала я, млея от его прикосновений.

– Да. Но не на тебя. А на себя и на этого… неумеху! Мало того, что проворонил твой уход, так еще и комнату плохо обыскал. И я тоже хорош: нужно сразу было переспросить. Ты знаешь, где сейчас может быть договор?

– Когда я уходила из Йольстока, договор, кажется, остался в комнате в замке в одной из моих сумок.

– Хорошо, сейчас узнаем…

Ллойд связался с кем-то из столицы клана и попросил проверить мою комнату. Договор нашли и сразу же переслали его через шкатулку. Через полчаса хранитель уже изучал пункты нашего с отцом соглашения.

– Прекрасно! – сказал он, прочитав последние строки. И тут же ошарашил: – Стана, ты выйдешь за меня замуж?

Сначала я подумала, что ослышалась.

– Что?

– Выйдешь за меня? – Видимо, Ллойд что-то прочел на моем лице, поэтому пояснил: – Договор начнет действовать только с того момента, как ты вступишь в брак либо со мной, либо с Канлиром, либо с Сэлисом. С этого момента герцог должен заботиться о твоих родственниках, в договоре четко указана даже сумма, которую он должен отдавать. Но вот проблема…

Хранитель замолчал, с намеком глядя на меня, а мой мозг, переборов шок, лихорадочно заработал в другом направлении.

– Иржи и бабушки не будет! И тогда начнет действовать магический откат от нарушения договора… – сообразила я.

– Верно. Именно этим мы можем надавить на герцога. Не вполне честно, но он будет знать, что ты действительно жива. При таких доказательствах вряд ли он будет рассказывать всем о том, что ты погибла. А если и будет, можно показать договор и пригрозить обнародовать его. Кстати, о том, что мы знаем про его аферу с караваном, тоже можно намекнуть.

– Ты думаешь, что побоявшись магического отката, отец сознается?

– Возможно. Понимаешь, сейчас в нашем деле застой. Все ниточки, которые могли бы помочь найти караван, оборвались, – начал рассуждать Ллойд. – Осталась только одна зацепка с этим подозрительным типом, которого ты видела в поместье. Конечно, мы наблюдаем за слугами и за самим герцогом, но Его Светлость умен и очень осторожен. Он догадался, что за ним следят, и будет воздерживаться от любых встреч, которые могут бросить тень на его репутацию. А обыскивать лес, где пропал караван, не хватит людей. Провести сотню магов на территорию другого государства мы не сможем. Аристократы Велии и так нервничают, если еще и людей туда пошлем... Я надеюсь, что магический откат может заставить герцога совершить ошибку.

– Да, я поняла. А на меня этот договор не будет воздействовать?

– Нет. Во-первых, твоему отцу нужно дать тебе какие-то задания. Причем, сделать это после того, как договор начнет действовать, то есть после нашей с тобой свадьбы. Однако сделать он этого не сможет, поскольку не увидит тебя и не сможет приказать в письме. Точнее, он может, но это послание вряд ли дойдет до адресата. Уж я постараюсь. Во-вторых, даже если он как-то изловчится, никаких тайных сведений ты ему передавать не обязана. В договоре четко написано, что информация, которую он может приказать тебе собрать, должна быть общеизвестной, а не секретной, и что её разглашение не должно нарушать никаких наших законов. Кстати, договор помощницы хранителя ты подписывала, и если что-то расскажешь – это будет считаться нарушением закона. Если честно, я восхищен! Пункты составлены таким образом, что тебя почти невозможно обвинить в их несоблюдении. Удивительно, что герцог это подписал.

– Я была очень настырной.

Ллойд смотрел так, будто хотел прочесть мои мысли.

Он сделал мне предложение. Ненастоящее, конечно, но это все равно волновало. Побудем женой и мужем на людях. И как только мы разгадаем планы моего отца, все закончится.

– Так что насчет моего предложения? У тебя есть какие-то вопросы? – спросил хранитель.

– Да. Ты предлагаешь фиктивный брак? И после того, как все это закончится, мы разведемся?

– Видишь ли… – Ллойд явно подбирал слова, чтобы сказать мне что-то неприятное. – Магические договора довольно сложная вещь, и если в нем написано брак, значит, никаких разночтений быть не должно. Мы должны будем пройти обряды и твоей, и моей страны, и жить, как супруги. Настоящие супруги.

У меня перехватило дыхание. Все, о чем я запрещала себе думать на протяжении этих нескольких дней, поднялось, как муть со дна реки. Воображение подкинуло несколько волнующих картинок, где Ллойд страстно целовал меня; привиделся его восторженный и затуманенный страстью взгляд, а потом мозг (видимо совсем распоясался) выдал картинку обнаженного хранителя, который лежал на спине на моей кровати. Его бедра стыдливо прикрывало полотенце, но и без этого картина вышла настолько впечатляющая, что я прикрыла глаза, чтобы Ллойд не прочел вспыхнувшее в них желание.

Мы, пусть и на время, станем супругами. Значит, можно будет целоваться с Ллойдом, когда угодно. А еще замолчат шепотки за спиной, ведь тут, в новых землях, в умах обывателей я уже была падшей женщиной. И мы разделим постель, как муж и жена. Будем делить её каждую ночь, а еще спать вместе, обняв друг друга. Хотелось бы мне этого? Да! Но ведь это всего лишь на время...

– У меня есть одно условие, – наконец, ответила я, когда молчание затянулось. – Каждый раз ты будешь читать противозачаточное заклинание, перед тем как…

Я по-прежнему старалась не смотреть на Ллойда, но даже не глядя на него, знала, что он злится.

– Для того чтобы магия договора сработала, брак должен быть настоящим. А пары в браке обычно не против детей. Я не знаю, подействует ли в таком случае магия.

– Хорошо, – голос у меня словно чужой. – Тогда как супруги мы проведем только одну ночь. Я не хочу рисковать.

– Ты не хочешь детей в принципе или не хочешь их именно от меня? – осведомился хранитель.

Что на это ответить, я не знала. Ллойд чувствует ложь, и даже если скажу, что не хочу именно сейчас, – это будет не совсем правдой. На самом деле, я бы хотела ребенка от него и была бы счастлива, если бы дитя получилось сразу, но ведь наш брак временный. Придется развестись. А ребенок будет страдать. Не думаю, что судьба у разведенной женщины с ребенком лучше, чем у матери-одиночки.

– Ладно, можешь ничего не говорить, – не выдержав тягостного молчания, сказал Ллойд. – Это не имеет отношения к делу. Я принимаю твои условия.