Часть I I. Глава 9. Расставание

Мы с Ллойдом сидели в ванне и для разнообразия действительно мылись. Я откинула голову назад, а муж смывал пену с моих волос, нежно массируя кожу.

– Последний раз я чувствовал себя таким же дураком, как сейчас, много лет назад, – вздохнул супруг.

– Брось! Ты самый умный человек, которого я знаю.

– Как можно быть таким идиотом? Я же видел, что ты любишь Иржи, знал, что ты ухаживала за братом, когда он был совсем маленьким. Но почему-то был уверен, что ты просто не любишь детей, поэтому выдвинула то странное условие. Ответ был на поверхности.

Досада в голосе мужа явно была неподдельной. Но я не понимала его чувств.

– Почему ты так расстраиваешься из-за этого? Мы же все прояснили.

– Это удар по моему самолюбию, – признался Ллойд. – Я был лучшим, когда учился. Всегда гордился, что могу докопаться до самой сути. Столько запутанных преступлений раскрыл, а свою жену понять не в состоянии.

– Не кори себя. Я тоже отличилась. Теперь понимаю, что не хотела видеть очевидные вещи. Боялась даже подумать о том, что ты можешь любить меня. Кто ты и кто я? Со стороны оно, наверное, ужасно глупо выглядело, но мне казалось, что так правильнее. Хотелось прекратить все это, пока не появился ребенок. – Я развернулась к супругу лицом и предложила: – Давай на будущее сразу договоримся: будем не догадываться, а разговаривать?

– Договорились! – усмехнувшись, согласился Ллойд. – Признаю, был неправ, когда не давал тебе раскрыть рта. Но у меня есть оправдание: ты безумно соблазнительна.

Мне было так хорошо, что даже шевелиться не хотелось, но муж снова стал меня поглаживать. Что ж он такой неутомимый? Хотя я понимала, что он сейчас старается «наесться впрок» перед скорой разлукой. Нам помешали: резкий звук заставил меня подскочить на месте.

– Что это? – испуганно пробормотала я.

– Это звонок. К нам пришли.

Ллойд выглядел немного смущенным, вылезая из ванны.

– Меня сегодня утром разбудил переговорник, – сказал он. – Я забыл тебе сообщить: сегодня должны приехать твои родственники. Наверное, это они.

Конечно, бабушка и Иржи! Могла бы сообразить! Резкий звук раздался снова.

– Что ж он такой громкий? – пробурчал муж, натягивая штаны. – Стана, я пока их встречу, а ты одевайся и спускайся.

Ох, мы же в коридоре ничего не убрали! Там так и остались грязные тапочки Ллойда и моё пальто на полу. Оделась я в рекордные сроки и быстро спустилась по лестнице.

Еще до того, как я вошла в кухню, в груди появилось странное ощущение. Магия. С недавних пор я иногда чувствовала, если рядом творили заклинания. И сейчас был как раз такой момент. В кухне возле стола стоял Ллойд и с хмурым выражением лица слушал мужчину с медальоном хранителя на шее, рядом топтался парень лет шестнадцати с нашивкой помощника. Губы незнакомца двигались, но я ничего не слышала. Судя по всему, кто-то поставил заглушающие чары. Правда, и без звука было понятно, что новости, которыми делился пришедший хранитель, неприятные.

Не сразу я заметила опасливо оглядывающуюся бабушку и насупившегося Иржи.

– Стана! – радостно крикнул брат.

Я подскочила к моим любимым, крепко обняла, расцеловала в щеки. Как же я скучала!

– Ба, вы есть хотите?

– Хотим, но сначала нам бы умыться, а Иржи – переобуться и попарить ноги: у него ботинки промокли.

– Можно не только умыться, но и помыться, – сказала я, уводя родственников за собой. – Здесь есть ванная, даже две, горячая вода и канализация.

Как только мы вышли из кухни, бабушка вцепилась в рукав, останавливая меня, и зашептала:

– Это правда, что ты замуж за палача вышла?

– Какого палача?! – возмущенно ответила я, но бабушка на меня шикнула и опасливо оглянулась на дверь кухни.

– Я тут слышала кое-что… – начала она.

– Ты меньше верь гадким слухам! – оборвала я. – Ллойд не палач. Я замужем за хранителем закона первого ранга. Он честный и порядочный человек.

– Поживем, посмотрим… – покачала головой бабушка.

Она не верила, и в чем-то я её понимала. Опыт Велии подсказывал, что люди, наделенные властью, редко когда бывают порядочными по отношению ко всем остальным. Они могут уважительно общаться с другими аристократами, но тех, кто ниже статусом, не воспринимают как равных, а иногда и вовсе не считают за людей.

Пока Иржи купался, мы с бабушкой перенесли часть вещей в выбранные комнаты. Разложили сменную одежду, а грязную замочили. Бабушка ушла мыться, а брат побежал осматривать новый дом. Я же, возвращаясь в кухню, застала в прихожей Ллойда, который провожал гостей.

– Это хранитель Симилт и его помощник Витар, – представил уходящих супруг. – Они сопровождали Ндору и Иржи.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила я.

Оба уважительно мне кивнули и, попрощавшись, вышли за дверь.

– Стана, – Ллойд крепко меня обнял. – Мне придется уехать сегодня.

– Как сегодня? А как же обед? – прозвучало жалко. – Может, лучше поедешь завтра?

Конечно, я понимала, что муж с удовольствием задержался бы, если бы это было возможно, но какая-то дурацкая надежда заставила произнести эти слова.

– Я полагал, что еще хотя бы день-два смогу побыть с тобой, познакомлюсь с твоей семьёй, но…

– Что тебе сказали эти двое?

– Стражник на границе опознал твою бабушку. Симилту показалось подозрительным, когда этот пограничник стал подробно выспрашивать, куда и зачем едет Ндора, что за мальчик рядом с ней и все в таком духе. Симилт дал распоряжение: проследить за подозрительным стражником. Тот после того, как отработал смену, внезапно попросил отпустить его на неделю и сорвался в Малфест. На всякий случай я приказал проследить за этим молодчиком, но сегодня его след потеряли недалеко от поместья герцога. Уверен, стражник заметил наблюдающих и сумел уйти.

– Ты думаешь, он как-то связан с герцогом?

– Возможно. В любом случае мне надо срочно прибыть в Малфест. Я и так уже довольно долго пренебрегал своими обязанностями. На сборы у меня всего десять минут.

– Даже не поешь? – тоскливо спросила я, уже зная ответ.

– Все потом. Тебя будет прикрывать и учить Нэйт, слушайся его. Даю тебе задание: узнай у бабушки об этом стражнике. Сим допрашивал Ндору, но, возможно, тебе она расскажет больше. Напиши отчет и отправь мне через шкатулку. Как смогу, прочту.

Ллойд убежал наверх, чтобы собрать вещи, а я растеряно осматривала кухню. Плохая из меня жена. В Велии принято готовить с собой мясные или рыбные пироги в дорогу, а у меня даже накормить мужа нечем. И все же кое-что я собрала: завернула блины, сделала несколько бутербродов, набрала воды в походную флягу.

Не прошло и десяти минут, а хранитель спустился одетый для дальней дороги и с рюкзаком за спиной. С благодарностью принял от меня сверток с едой и флягу и стал обуваться. Я нервно кусала губы, осознавая, что Ллойд уезжает надолго. Мысль о том, что работа хранителя опасна, и, возможно, это последний раз, когда мы видимся, я гнала подальше.

Муж крепко меня обнял, посмотрел в глаза.

– Береги себя, Стана. Помни об опасности.

– Ты тоже будь осторожнее. Возвращайся скорее.

– Постараюсь! – выдохнул Ллойд и жарко поцеловал на прощание.

Он подошел к двери, но потом быстро развернулся, снял с шеи простой шнурок с маленьким желтоватым камушком и надел на меня.

– Что это? – спросила я, разглядывая непримечательный камень.

– Нэйт потом объяснит, – бросил муж через плечо и исчез за дверью.

Вдруг стало так холодно и одиноко без него. «Создатель! Будь милостив! Пусть Ллойд возвратится скорее», – взмолилась я про себя.

Самое лучшее средство, чтобы забыть о тоске, – постоянная работа. Я осознала эту простую истину еще у дяди, а уж когда судьба лишила меня матери, отчима и сводного брата, это незатейливое правило превратилось едва ли не в привычку. На сердце обида, тоска, и хочется плакать? Значит, надо работать. Некогда вздыхать у окна, поглядывая на дорогу в ожидании любимого мужа. Нужно кормить Иржи и бабулю, устраивать их в доме, разбирать вещи и много чего еще. Сначала приготовить.

Через пятнадцать минут в кастрюле варилась каша, а на сковороде жарились кусочки мяса, источая изумительный аромат. Вскоре к столу подоспели мои родные. Бабушка не только помылась, но и перестирала, и вывесила одежду. Иржи обнаружил кладовку со старыми вещами и умудрился испачкаться в пыли. Приглашенные слуги комнаты в доме помыли, как просил Ллойд, но, видно, о кладовке не вспомнили или не увидели: дверь пряталась в закутке на втором этаже.

После плотного обеда мы занялись разбором вещей, что привезла бабушка. На удивление их оказалось много. Крестьяне бережливы, и моя ба в очередной раз доказала это: привезла все более-менее ценные вещи, в том числе и два старых сундука, в которых прятала своё приданное, когда выходила за деда. С ними пришлось помучиться, потому что затащить в дом гробоподобные, тяжелые ящики мы не могли, пришлось обращаться к соседям.

Бабушкина бережливость пришлась очень кстати, ведь в новом доме не оказалось ничего для того, чтобы разместить родственников. Правда, часть вещей отсырела, поэтому мы везде растянули веревки, чтобы все просушить. Не удивительно, что после всех дел, я падала от усталости, да и бабушка тоже очень утомилась, поэтому важные разговоры мы отложили на завтра.

Следующее утро началось рано. Нужно было протереть полки в шкафах, погладить и разложить то, что высохло, помыть кладовку, убрать туда ящики, в которых лежала посуда. В общем, множество мелких и не очень дел, за которыми быстро промелькнуло время. Когда мы, наконец, сели завтракать, раздался звонок. Пришел Нэйт. Бабушка, увидев мужчину, оробела, но хранитель умел располагать к себе людей. Похвалил вышивку на скатерти, простую еду, а уж когда он магией помог высушить перины, бабушка и вовсе растаяла.

Нэйт предложил помощь в устройстве Иржи в школу. В Тасаре все дети получали одинаковое общее образование, и на Новых землях горцы выкупили несколько зданий, чтобы организовать школы. В Уарде в разных районах отрыли сразу несколько учебных заведений, правда, пока процесс обучения не был отлажен хорошо. Тем не менее многие горожане радовались и этому.

Директором ближайшей школы оказалась немолодая женщина – высокая, строгая и властная. Иржи она сразу перепоручила своему заместителю, чтобы тот определил уровень знаний, а нам провела небольшую экскурсию. Я так поняла, она хотела произвести впечатление на Нэйта.

В одной половине здания пока шел ремонт, не все, чего хотела добиться директриса, удалось реализовать, но масштаб задумки меня поразил. Чего только стоил бассейн в подвале, чтобы учить детей плавать! Глядя на эту целеустремленную особу, верилось, что все её планы, несмотря на «урезанный бюджет», осуществятся.

Иржи определили в первый класс начальной школы. Это обрадовало – не зря я старалась заниматься с братом. Правда, радовалась я ровно до того момента, как мне передали список того, что необходимо принести в школу.

Нэйт не растерялся, и до вечера мы смогли закупить большую часть вещей для занятий. Хранитель проводил нас до дома, дал мне задание по учебе и напомнил о пользе медитаций. Только поздно вечером мы, наконец, смогли откровенно поговорить с бабушкой.

– Ох, а дом как продавать не хотелось! – рассказывала она, прихлебывая из кружки. На столе в кухне стоял чайничек, на блюдце лежали засахаренные фрукты и пироги. – Я как раз печника пригласила из Великушек, он печку переложил. Недаром про него говорят, что лучший в своем деле: гарью не пахнет и греть стала лучше, но и денег он попросил… С другой стороны, крышу мы так и не починили.

– Не печалься, бабуль, здесь гораздо лучше.

– Да, но я привыкла к дому. Почти всю жизнь там прожила. Зато Иржи и тебе в городе лучше. Вона, смотри: он в школу будет ходить, а ты замуж вышла. Как быстро время летит, – вздохнула бабушка и после долгой паузы спросила: – А это правда, что лорд Нэйт обучал твоего мужа?

– Да. Ллойд многое перенял от своего наставника, он сам мне говорил.

– Может, и правда, повезло тебе. Попался муж совестливый, хоть и палач.

– Еще как повезло! И он не палач! Вообще, где ты это услышала? А?

– Говорили люди… – начала бабушка и сама себя остановила.

Похоже, не хочет она об этом рассказывать. Подозрительно.

– А ты веришь всему, что говорят! – всплеснула руками я. – Сама же говорила: «Чем дурнее слух, тем больше его разносят. Для этого ума особого и не надо».

– Это ты намекаешь, что я совсем из ума выжила?

Можно было разговорить мою бабушку только одним способом: раззадорить. Чем я и занялась.

– Может, и не выжила, но веришь не тем людям!

– Мала еще меня поучать!

– Кто тебе рассказал про Ллойда?

– Какая разница!

– Тот пограничник, небось? – фыркнула я.

– Нет! Шнырёнышу этому верить – все равно, что в дурости расписаться, – махнула рукой она.

– Кому? Шнырёнышу?

Бабушка замолчала, сообразив, что сказала лишнее. Шнырёныш – одна из кличек, которые дают малолетним преступникам. Соответственно, Шнырь – частое прозвище для взрослых.

– Этот тип, ну, стражник, сделал тебе что-то плохое, да? Украл? – тихо спросила я.

– Ладно уж… расскажу. Тяжко мне вспоминать это.

Прошла пара минут, пока бабушка собиралась с мыслями.

– Твой дед был знаком с отцом этого «охранничка», – начала она.

– Шнырёныш? Это потому, что отца стражника прозвали Шнырь? – сообразила я.

– Да. Ты же знаешь, что Валрад был купцом. Иногда он привлекал одного пронырливого типа по прозвищу Шнырь. Уж не знаю, как его звали на самом деле.

– Неужели дедушка был связан с этими…

– Он покупал информацию, – пояснила бабушка. – Куда лучше не соваться, с кем переговорить, чтобы разрешили торговать. И этот Шнырь часто присылал своего сына с записками. Перед тем как твой дед пропал, зачастил к нам Шнырёныш. Сердцем чуяла, задумал что-то Вал, но он все успокаивал меня и говорил, что скоро мы заживем на широкую ногу! Твой дед был хорошим мужем, но в тот раз связался с тем, с кем не нужно.

– Ты думаешь, его убили?

– Уверена, но я всем говорила, что он пропал, потому что нельзя было никому знать правду. Однажды Валрад принес деньги, спрятал при мне, а потом ушел. Он сказал, что заработал их честно, сделав ставку на каком-то тотализаторе.

– А дальше?

– Потом появился Шнырь этот и начал спрашивать, не видала ли я мужа. Конечно, я ничего ему не сказала, но какое-то время замечала, что Шнырёныш этот стал рыскать везде. Мы тогда в Малфесте жили, это потом я дом в городе продала. Деньги, которые принес Валрад, тратила понемногу. Дяде твоему оплатила взнос в купеческую гильдию, отложила ему денег на закупку товаров для торговли, и Любиме на обучение тоже осталось.

– И Шнырь больше не приходил? – едва сдерживая нетерпение, спросила я.

Хорошо, что Ллойд попросил меня узнать об этом. Бабушка, понятное дело, хранителю закона такого не рассказала бы.

– Убили его. Кто и как – то не ведаю. Шнырёныш исчез, говорили, что его искали. Понятно, почему не нашли: сбежал, видать, и в стражники подался. – Бабушка отпила остывшего чаю и продолжила. – Когда я его на границе увидела, сразу все поняла. Глаза у Шнырёныша заблестели, видать, тогда они с отцом поверили, что никаких денег у нас нет, а Валрад не жене их отдал, а куда-то еще их припрятал.

– Ты ему сказала о старом доме! – дошло до меня. – И тот подумал, что именно там спрятаны деньги!

– Да. Дом принадлежал твоему деду. Конечно, Шнырёныш расспрашивал обо всем, чтобы скрыть конкретный интерес. А я и рада стараться. Изобразила старую дуру. Вот пусть он там порыщет в огороде, поганец. Я уверена, что из-за Шныря и его сыночка мой Валрад пропал. Где он теперь лежит? Поди и могилки никакой нет…

Бабушка всхлипнула, и я крепко её обняла. Ну, надо же! Мы-то думали, что стражник сорвался в Малфест докладывать герцогу, а оказалось, он поехал в деревню.

Надо обязательно сообщить Ллойду об охраннике. Кстати, есть еще один важный вопрос.

– Ба, и все же, кто тебе о хранителях глупостей наговорил? Ты же сама видела, что Нэйт не такой. Он строгий, но справедливый и уважительный, хотя и хранитель. Ллойд попросил его о нас позаботиться и помочь. Нэйт поэтому и пришел, несмотря на то, что у него дел невпроворот.

Похоже, здесь тоже меня ждет весьма интересная история: я чувствовала, что бабушка колеблется.

– Ты, верно, думаешь, почему я молчу? – наконец, решилась она. – Это потому, что дала слово уважаемому человеку. И никому не рассказывала, но ведь он не хотел, чтобы узнали деревенские. У нас то, что один знает, знают все…

– Кто он? – поторопила я.

– Господин Алан.

– Он рассказал тебе о Ллойде? Алан появлялся у нас в деревне?

– Я ж тебе говорила, что нанимала печника из Великушек. Сама потащилась в такую даль. Туда по каким-то делам приехал господин Алан. Вот я к нему и пошла, чтобы поговорить и попросить защиты.

– Попросить защиты? – переспросила я.

– Да. Мы хоть и живем далеко от столицы, но новости до нас, пусть и с опозданием, но доходят. Вот Найна-мельничиха как-то из города приехала и говорит, что плачут теперь все. И простые люди, и лорды с ледями. – Бабушка выдержала паузу, а потом продолжила с интонациями заправского сказителя: – А все потому, что горцы отобрали по одному ребенку у дворян и увезли к себе, как заложников. И сказали, что если будет чуть не по их, то заплатят за это невинные детки. Младшую принцессу, дочку любимую у короля нашего забрали. Уж плакали женщины, умоляли, так нет же! Не отдали! Недаром говорят, что тасарцы – бесчувственные, а сердца у них, что камень в их горах! Забрали они родных кровинушек из каждой дворянской семьи.

Я даже рот приоткрыла от такой интерпретации. А ведь как повернули все! Страдальцы тоже мне. Отдали, кого не жалко.

– Тут-то я и смекнула, зачем моя внучка понадобилась отцу. Но ведь ты говорила, что отправляют тебя замуж, а не в заложники, и что теперь о нас будет заботиться герцог. Но как знать? Может, волновать меня не хотела, поэтому правды не сказала? – продолжала бабушка, не замечая моей реакции. – Вот я и подошла к господину Алану. Упала в ноги, попросила помочь. Мы ж с Иржи одни остались. Вдруг убьют тебя горцы? Что тогда? А он подтвердил, что герцог договорился о твоём замужестве. Сказал, что есть у тебя выбор: либо сыновья главы, либо его племянник. Кому придешься по нраву, тот тебя замуж и возьмет. Господин Алан еще и поклялся в том, что герцог подписал магический договор о твоем браке.

Как он это обставил! Ведь действительно не солгал! Герцог подписал договор, в котором говорится о моем браке? Подписал! Только бабушке неведомо, что договор он заключил не с сыном главы, а со мной. Ну, Алан! Ну, интриган, такой же, как мой отец.

– Герцог наш, оказывается, все продумал, – между тем с гордостью вещала бабушка. – Хочет породниться с главой клана через тебя, чтобы торговать выгоднее. Родится ребенок, значит, твой отец будет считаться родственником, а семью горцы ценят. И надо непременно, чтобы ты поскорее понесла, поэтому герцог тебя и выбрал. У них с Любимой сразу после одного раза получилось. И у меня с Валом тоже быстро дети появились, и у моей матери так. А у тасарцев с детьми сложно. Редко рождаются, и такая, как ты, для них – подарок. Мне все господин Алан объяснил, не отмахнулся. Только сказал, что печалится лишь об одном: сильно увлекся тобой старший сын главы клана – хранитель закона, да еще и самого высокого ранга.

– Господин Алан сам заговорил о Ллойде? – перебила я.

Бабуля недовольно на меня посмотрела, но ответила:

– Не сам. Это я обратила внимание, что он напряженный какой-то и хмурый. Говорил рублеными фразами. Я его спросила, почему так, он замялся, тогда я побожилась, что никому не передам то, что он мне поведает. Он про старшего сына и рассказал. О том, что увлекся тобой бессердечный палач. Нет на него управы, и даже глава клана собственного сына боится, ведь такой, как он, способен оправить на смерть или убить хоть собственного отца, хоть мать!

– И ты поверила?

– Так это ж господин Алан сказал! Зачем ему врать?! Я потом поспрашивала у того с медальоном, который нас с Иржи провожал, он сказал, что хранитель, если заподозрит в нарушении закона, может даже своего отца – главу клана – под стражу взять! Где ж такое видано?

– В Тасаре считается, что даже над советом кланов должен стоять закон, чтобы главы не считали, что им все дозволено, – объяснила я. – Если крадешь, убиваешь, насилуешь, то самое высокое положение тебя не спасет.

– Не по-людски это – собственного сына бояться.

– Не по-людски?! – возмущено переспросила я. – А покрывать негодяев, что девок южным купцам продают, по-людски? Или, может, на сладкую травку молодцев подсаживать, отстегивая стражникам процент, по-людски? Или запороть мальчишку до смерти за то, что он случайно запачкал штаны сыночку мэра города, по-людски? Или отнять у тебя, одинокой вдовы с двумя детьми, всю дедушкину долю в деле, заплатив продажному судье, по-людски? Над каждым должен стоять закон.

Может быть, не надо было в таком тоне разговаривать с бабушкой, но сдержаться оказалось сложно.

– Ты изменилась…– внимательно оглядев меня, сказала она.

– Да. Нам сложно понять горцев, но к простым людям они относятся хорошо. Стараются стать в новых землях не захватчиками, а рачительными хозяевами. Ты сама видела, я в этом уверена. И для соблюдения законов нужны хранители. Они обязаны быть беспристрастными.

– Сложно это…

– Сложно. И опасно. Но относятся к этой профессии в Тасаре совсем иначе, чем у нас. Герт – глава клана – не боится Ллойда, наоборот, гордится собственным сыном. И вся его семья тоже.

– Ну, может, господин Алан действительно так думает. Зато обо всем остальном правду сказал.

Я открыла было рот, чтобы рассказать бабушке о том, что действительно задумал отец, но передумала. Говорить всю правду нельзя: кое-какая информация слишком важна, чтобы доверять её кому-либо. Даже бабушке. Кроме того, я как помощница хранителя не имею права разглашать некоторые сведения. Однако и оставлять так, как есть, не хотелось.

– Нет, ба. Он сказал тебе неправду. Отец обманул меня. Никакой свадьбы не планировалось. Согласно мирному соглашению, которое подписали наши страны, все аристократы, которые поставляли своих воинов для войны, должны выплатить контрибуцию. Если не выплатят, их детей должны казнить… – начала я.

Не вдаваясь в подробности, рассказала о своих приключениях: о поведении герцогини и Люсинды, о подслушанном разговоре, о словах маркизы, о моем побеге и быстрой свадьбе. Не упомянула только магический договор, что заключила с отцом.

– Так Ллойд тебя замуж взял, чтобы уберечь от наказания за побег? – положив руку на грудь, спросила бабушка.

Чай был забыт, настолько её увлек мой рассказ.

– Ну, можно и так сказать.

– Да… сложно все это принять. Оказывается, обманул меня господин Алан, – подвела итог бабушка. – Может, он не знал о том, что задумал герцог?

– Знал. Он сопровождал нас с отцом. Сам называл контрибуцию приданым. И усмехался при этом. – Я грустно вздохнула.

Господин Алан пользовался всеобщим доверием. И понимать, что он тоже участвовал в этом дурно пахнущем деле, но при этом честно смотрел мне в глаза, было нелегко.

– Он свою вину чувствовал, Стана, – помолчав, заявила бабушка. – Думаю, поэтому был таким хмурым, когда мне рассказывал о тебе. А когда я к нему привязалась, про Ллойда солгал.

– Не знаю, ба. Может и он действительно считает хранителей всеобщим злом. И опасается моего мужа.

Какое-то время мы сидели в тишине. На кухне было тепло и просторно, ярко горел светильник над столом, пахло деревом и немного пахучим мыльным раствором, котором мы недавно перемыли привезенные миски и чашки.

– Хорошо тут… – в тон моим мыслям произнесла бабушка. – Но уже поздно. Пойду-ка я спать, и ты иди. Посуду завтра помоем.

Спорить не стала, но, поднявшись в нашу с Ллойдом комнату, решила заняться медитаций… и сама не заметила, как заснула.