Глава 12

Только спустя пару минут Люциус осознал, что Каспиан стоит перед ним — целый и невредимый. Его черты смягчились, а в глазах вспыхнула неподдельная радость.

— Ты цел! — воскликнул он, хватая брата за плечи, будто проверяя, не мираж ли перед ним. — Как же я рад! Но… как тебя отпустили? Вот так просто?

Каспиан пожал плечами, его золотистые глаза сузились в задумчивости.

— Сам пока ничего не понимаю. Но что-то в этом слишком… странное.

Анна, всё это время стоявшая в ванной и ошарашенно наблюдавшая, как у двери «любезничают» братья, мысленно рвала на себе волосы.

Господи, какой позор! — пронеслось у неё в голове. Чтобы вот так — леди, перед двумя мужчинами, да ещё и обмотанная только мохровым полотенцем! Матушка бы уже хватилась, а потом сто лет причитала, что «леди подобное поведение недопустимо»!

— Кхм-кхм! — громко прочистила она горло, нарочито саркастично.

Мужчины разом повернулись к ней, удивлённо уставившись, будто видели впервые в жизни. Потом до них, наконец, дошло.

Перед ними стояла девушка. В полотенце. В ванной. В которую они, на минуточку, вломились без предупреждения. Даже не извинились.

— О, да, конечно, — Анна скрестила руки на груди, едва удерживая полотенце на месте. — Можете тут вечность стоять, обсуждая ваши тёмные делишки. Наверное, вас с пелёнок учили вламываться в ванные к незнакомым леди? Или это такой изысканный аристократический обычай — заставать дам в наиболее подходящие моменты?

Люциус мгновенно покраснел и резко отвернулся, Каспиан же лишь усмехнулся в ответ, но брат уже хватал его за рукав.

— Извини, ты совершенно права, — пробормотал Люциус, торопливо уводя Каспиана к двери. — Где же наши манеры…

Каспиан позволил себя увести, но на пороге обернулся, окинув Анну оценивающим взглядом. Его ухмылка говорила сама за себя: «О, а это интересно».

Анна держалась до последнего — гордо, с холодным взглядом, пока дверь не захлопнулась.

И тут же рухнула на пол.

Сердце бешено стучало, отдаваясь в висках. В голове крутилась только одна мысль: Что же только что произошло?!

Она глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя, и вдруг заметила…

Кольцо.

Того, которого буквально десять минут назад не было.

Оно туго обхватывало её палец, будто вросло в кожу. Анна сжала кулак и прошипела:

— Вот же предатель!

***

Тем временем, едва дверь закрылась, Люциус тут же набросился на Каспиана:

— Что случилось? Как ты выбрался? Я уже думал… — Голос его дрогнул.

Каспиан хмыкнул.

— Не стоит списывать меня со счетов так быстро, братец. — Затем его взгляд стал игривым. — Но, кстати… кто та милая леди, что, словно каракатица, распласталась на полу в ванной? — Он причмокнул. — Мне, знаешь ли, такие виды очень даже понравились.

Люциус вздохнул.

— Это она. Твоя Истинная.

Каспиан медленно приподнял бровь, потом рассмеялся.

— Ох, — проворчал он, потирая ладони. — Чувствую всеми фибрами своей драконьей шкуры, что эта дамочка принесёт мне кучу хлопот. И, чёрт побери, мне это нравится.

Люциус только покачал головой.

— Боже, помилуй…

Но Каспиан уже шёл вперёд, ухмыляясь, как кот, нашедший сливки.

Собрав все свои разрозненные мысли в кучу, что далось с трудом, ибо последние из них явно пытались сбежать через уши, Анна поднялась с пола и в очередной раз уставилась в зеркало.

— Нет, это не сон, — решила она и, для верности, ущипнула себя за руку так, что чуть не оставила синяк. Взвыв от боли, она удовлетворённо кивнула: да, реальность — штука жестокая, но хотя бы последовательная.

Оглянувшись, Анна с ужасом осознала, что на ней ровным счётом ничего нет, кроме достоинства, и то слегка потрёпанного. В углу валялась её грязная одежда, выглядевшая так, будто её не просто носили, а, скажем, использовали для тушения пожара.

— Вот же ж… — драматично закатила глаза Анна и яростно цокнула, будто раздражённая лошадь.

Выхода не было. Люциус с Каспианом ушли, оставив её в буквальном смысле голой перед лицом судьбы. Пришлось идти на "охоту" — не за дичью, а за чем-то, что прикроет её скромность, хотя скромность, казалось, уже давно сбежала вместе с одеждой.

Осторожно приоткрыв дверь, Анна высунула голову в коридор, озираясь, как параноик на шпионском задании.

— Ни души… — прошептала она и, пригнувшись, рванула вперёд, двигаясь так стремительно, словно за ней гнался невидимый маньяк с ножницами, а вдруг в этом проклятом замке есть ещё и портной-убийца?

Ворвавшись в первую попавшуюся дверь, она зажмурилась, затем хихикнула.

— Боги, я похожа на вора-неудачника, который забыл, зачем вообще полез в чужой дом…

Но в глубине души ей это дико нравилось.

Комната, в которую она ворвалась, выглядела так, будто её оформлял интерьерный дизайнер с манией величия.

— Вот это да… — вырвалось у Анны.

Золотые канделябры, бархатные шторы, роскошная кровать с балдахином, на которой, вероятно, спали только короли, да и то после трёх стаканов вина для храбрости. Но её взгляд приковал огромный шкаф.

— Там точно есть одежда, — уверенно заявила она себе и рванула к нему, будто к спасительному маяку в море стыда.

Распахнув дверцы, она ахнула.

Шкаф был битком набит нарядами, каждый из которых стоил, вероятно, как годовой бюджет небольшого королевства.

— Божечки… — Анна протянула руку и начала гладить ткани, как кот, нашедший новую когтеточку.

Шёлк, атлас, кружева — всё переливалось, шепталось и манило.

И тут её взгляд упал на одно единственное платье: Голубое. Атласное. С кружевами.

— Ты… ты прекрасно… — прошептала Анна, беря его в руки.

Платье было цвета летнего неба, с тончайшими кружевными вставками, переливающимися, как морская пена. Оно выглядело так, будто его создавали не портные, а волшебники, под аккомпанемент арф и ангельского хора.

— Ну и ладно, что чужое. Хозяйка, надеюсь, не вернётся внезапно и не потребует его обратно, — философски заметила Анна и начала наряжаться.

Мысли потоком неслись в голове:

"Удивительно, мне даже не стыдно. Ну ладно, чуть-чуть стыдно. Но голод побеждает стыд. О, боги, я вообще-то до безумия хочу есть!"

Её живот предательски заурчал, будто напоминая: "Эй, а помнишь, ты же не ела с прошлой жизни?"

Анна фыркнула.

— Ну хоть выгляжу прилично. Почти как принцесса. Ну, или как очень удачливая горничная.

Она кое-как привела в порядок волосы, которые, впрочем, выглядели так, будто их только что атаковала стая воробьёв, и тут…

Тук-тук.

Анна подпрыгнула, как кошка, на которую наступили.

— К-кто? — выдавила она.

— Ну наконец-то ты здесь, — раздался за дверью голос Люциуса. — Это уже десятая дверь по коридору, в которую я стучусь. Если бы ты пряталась лучше, я бы, наверное, дошёл до границы королевства.

Анна ухмыльнулась и распахнула дверь.

— О, какой прогресс! Теперь ты стучишься, а не врываешься, как варвар. Я горжусь тобой.

Люциус усмехнулся уголком губ.

— Ужин готов. Можем спускаться.

И, с лёгким намёком на галантность, пропустил её вперёд.

Анна величественно кивнула, как будто не пять минут назад бегала в одном полотенце по коридору, и пошла, мысленно предвкушая еду.

"Ну хоть что-то сегодня идёт по плану", — подумала она.

Чем ниже Анна и Люциус спускались по лестнице, тем сильнее в нос бил аромат жареного мяса, пряностей и чего-то сладкого. Желудок Анны, словно преданный пес, узнавший запах хозяина, радостно заурчал, напомнив, что последний раз его кормили еще до того, как мир перевернулся с ног на голову.

Они вошли в просторную столовую, которая, казалось, была создана для того, чтобы вызывать у гостей приступы зависти. Высокие арочные окна пропускали последние лучи заката, отражаясь в хрустальных бокалах и позолоченных канделябрах. Стол ломился от яств: сочные окорока, тарелки с фруктами, которые Анна видела только на картинках, и какой-то десерт, от одного вида которого у нее потекли слюнки.

Каспиан сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла с видом человека, который знает, что все вокруг — лишь декорации к его личной пьесе. Увидев Анну, он слегка приподнял бровь, но мгновенно взял себя в руки. Вместо приветствия он лишь провел оценивающим взглядом по ее платью и саркастически заметил:

— Платье моей матушки смотрится на тебе... восхитительно.

Анна растерялась на секунду, но быстро собралась.

— О, будь моя одежда здесь, я бы с радостью надела её. Но если бы я знала, что путь в этот проклятый замок окажется таким... грязным, — она с презрением посмотрела на Каспиана, — то, пожалуй, взяла бы с собой чемодан парадных нарядов.

Каспиан едва подавил смешок. Эта девушка, вся в негодовании, казалась ему дико забавной. Анна уже открыла рот, чтобы ввернуть что-то ещё более язвительное, но Люциус, почуяв угрозу мирному ужину, поспешно вмешался:

— Блюда стынут, — мягко, но настойчиво произнес он, указывая на стол.

И так они ужинали — в напряженной тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Анна ела, стараясь не смотреть в сторону Каспиана, Каспиан наблюдал за ней с едва скрываемым интересом, а Люциус вздыхал про себя, предчувствуя, что этот ужин — только начало долгого и крайне шумного конфликта.