Глава 3

Замок возвышался над пустошами, словно гнилой зуб, впившийся в небо. Его башни, почерневшие от времени и колдовства, пронзали свинцовые тучи, а в воздухе витал запах серы и старой крови. Тяжёлые облака клубились над крепостью, будто сама тьма сгустилась, чтобы охранять её тайны. Ветер выл в узких бойницах, а где-то вдали, за болотами, перекликались вороны — единственные живые существа, осмеливающиеся приближаться к этому месту.

И вдруг — рев. Пронзительный, яростный, наполненный такой болью и бессилием, что даже камни, казалось, содрогнулись. Звук шёл из-под земли, из глубин замка, где даже свет боялся проникать.

В подземелье, запертое закованными дверями, среди плесени и ржавых оков, сидел мужчина. Вернее, то, что от него осталось. Его запястья были иссечены магическими цепями, впивающимися в плоть при каждом движении. Камни под ним покрылись рунами подавления, выжигающими силу из каждого вздоха. Но в его глазах, горящих в темноте как угли, ещё тлела ярость.

Перед ним стоял другой — высокий, в чёрной одежде, с лицом, скрытым тенью капюшона. Его пальцы сжимали посох с мерцающим кристаллом, из которого сочился ядовитый свет.

—«Последний шанс, дракон. Где она?» — голос звучал как скрип ножа по кости.

Пленник лишь оскалился, обнажив клыки.

Боль ударила, как молния. Чужое колдовство впилось в рёбра, выжигая изнутри, заставляя мышцы сжиматься в судорогах. Он не закричал. Лишь глухо зарычал, чувствуя, как ещё часть его силы утекает в руны на полу.

— «Ты становишься слабее. Все равно сдашься. А я… я подожду» — враг отступил в тень, и только шуршание его плаща выдал исчезновение.

Тишина. Лишь капающая вода и тяжёлое дыхание.

«Поторопись…» — прошелестело в его сознании чужим, но знакомым голосом. «Времени мало». Глаза закрылись от бессилия — и перед ним внезапно возникло воспоминание.

Детство. Тёплые руки матери, её голос, мягкий, как шелест крыльев:

— Однажды ты встретишь её. Твою истинную. Для драконов это судьба — лишь одна любовь на всю жизнь. Она придёт к тебе под знаком древней печати, и только её прикосновение снимет проклятие… Проклятие, наложенное тысячу лет назад.

— Лишь десятый из нашего рода сможет разорвать эти цепи…Ты — десятый.

Сознание помутнело, и тьма поглотила его.

Где-то далеко, за стенами этого ада, часы уже начали отсчёт.