Глава 4

Комната была уютной, но без излишеств: стены, обитые неброскими светло-зелеными обоями с цветочным узором, скромный камин, на полках — несколько книг в потрёпанных переплётах и безделушки, доставшиеся от бабушки. Перед резным дубовым зеркалом, в котором отражался мягкий свет из окна, сидела Анна Хартфорд. Она пристально разглядывала своё отражение, будто пыталась разгадать в нём что-то важное.

Её красота была той самой, о которой слагают сонеты: голубые, как летнее небо, глаза, обрамлённые тёмными ресницами, вьющиеся белокурые волосы, спадающие ниже лопаток волнами, будто золотистый водопад. Маленький круглый носик, за который отец в детстве ласково называл её «кнопкой», и упрямый подбородок, который она привыкла поднимать в спорах, словно бросая вызов миру.

«Старшая из трёх сестер должна быть примером» — эту фразу она слышала с детства. И она старалась: защищала младших, учила их держать спину прямо, даже когда хотелось расплакаться. А теперь… теперь она буквально через несколько дней станет женой герцога Эдмунда Верелей. Казалось бы, чего ещё желать? Богатство, положение, прекрасный жених… но что-то глодало её изнутри, будто предостерегая. — Опять у зеркала? — раздался насмешливый голос.

Анна вздрогнула и обернулась. В дверях стояла ее средняя сестра, Шарлотта, с привычной усмешкой на губах.

— Ты проводишь здесь больше времени, чем в церкви по воскресеньям, — фыркнула та, плюхнувшись на кровать.

Анна подошла и села на край, серьёзно глядя на сестру.

— Шарлотта… скажи, я правильно делаю? — прошептала она. — Так поспешно… замуж…

Шарлотта рассмеялась, но в её глазах мелькнуло беспокойство.

— О, Боже! Опять твои дурацкие сомнения! Это просто предсвадебный мандраж, у всех невест такое. Ты выходишь за герцога, а не на каторгу!

Анна хотела возразить, но Шарлотта резко вскочила и потянула её за руку.

— Хватит киснуть! Пойдём в сад — там уже Сесилия и отец ждут. Чай подадут, а папа, кажется, собрался рассказать о потенциальных женихах для нас. Ну, знаешь, чтобы мы не завидовали твоему герцогу!

Анна нехотя улыбнулась, позволив увести себя.

Сад благоухал розами и лавандой, дорожки были усыпаны лепестками, а вдалеке, под сенью старого дуба, стояла белоснежная беседка, где их уже ждали отец и младшая сестра, Сесилия.

— А, вот и наши невесты! — шутливо провозгласил мистер Ленстер, поднимая чашку с чаем.

Девушки отвесили реверанс и заняли свои места. Разговор завязался лёгкий, полный шуток и сплетен, но Анна почти не слышала слов.

Её мысли снова унеслись к зеркалу, к тому тревожному отражению, к сомнениям, которые не давали покоя.

«Почему я не чувствую радости?»

«Что, если я ошибаюсь?»

— Анна! — резкий голос Шарлотты вырвал ее из раздумий. — Ты опять в облаках! Папа только что сказал, что у твоего герцога есть младший брат — а значит, мой потенциальный жених! Когда твой суженый приедет, ты обязана нас познакомить! Представляешь, как чудесно — двойной союз наших семей!

Громкий стук чашки о блюдце заставил всех вздрогнуть.

Сесилия резко встала, лицо ее было бледным.

— У меня пропал аппетит, — холодно бросила она и ушла, хлопнув дверью беседки.

Отец нахмурился.

— Что с ней?

Шарлотта фыркнула.

— О, не волнуйся, папа. Наверное, женские дни.

И разразилась громким хохотом, на что сэр Ленстер сначала строго на нее посмотрел, а потом не выдержал и сам рассмеялся.

Вскоре беседка снова наполнилась смехом и болтовней — но Анна сидела тихо, глаза ее снова были устремлены вдаль, в туманное будущее, которое пугало ее куда больше, чем она готова была признать.

Что-то было не так.

Но что?

***

Темная комната тонула в полумраке, лишь слабый свет синей лампы дрожал на столе, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные сушеными травами лаванды и ромашки, и странными амулетами. Воздух был густ от запахов воска, трав и чего-то древнего, почти забытого.

За столом сидел молодой человек с бледным, словно выточенным из мрамора лицом. Его белокурые волосы, обычно аккуратные, теперь беспорядочно падали на лоб, а голубые глаза, холодные и острые, неотрывно смотрели на старуху, сидевшую напротив.

— Ты уверена, что она здесь? — его голос был тих, но в нем дрожала скрытая напряженность. — Каждая минута на счету. Я не могу позволить себе пустую трату времени.

Старуха фыркнула, и ее сморщенное лицо искривилось в усмешке.

— Ох, милок, да ты уже потратил кучу времени, стоя тут и треща! — она резко ткнула ему под нос связкой темных камней, на которых будто нацарапаны странные магические знаки. — Мои камушки не врут. Никогда. Если говорят, что твоя чертовка здесь — значит, здесь. А теперь заткнись и слушай, как тебе выкрасть ее да вызволить братца, пока вас самих не прикончили.

Парень стиснул зубы, но кивнул. Синий огонь в лампе вспыхнул ярче, будто почувствовав решимость в его сердце.

— Благодарю, — коротко бросил он и вышел.

Ночной воздух ударил в лицо, прохладный и резкий. Он замер на скрипучих ступенях крыльца, закрыл глаза и глубоко вдохнул, будто вбирая в себя силу перед решающей схваткой. Где-то вдали кричала сова, и ветер шелестел листьями, словно шептал предостережения.

И тут — шорох, легкое прикосновение на плече. Он обернулся.

Старуха стояла в дверях, её глаза в темноте блестели, как у кошки.

— Береги себя, — прошептала она, и в её голосе вдруг не осталось ни капли сарказма. — Кроме тебя, ему никто не поможет.

Она сунула ему в руку холодный металлический диск — магический компас.

— Когда будешь рядом с ней — настоящей, — стрелка вспыхнет синим.

Мужчина сжал компас в кулаке и кивнул…

А затем шагнул вперед — и растворился в ночи.

Только на миг, в лунном свете, мелькнули огромные перепончатые крылья, и тень дракона бесшумно скользнула над могущественными горами, унося его в самое сердце неизвестности.