Глава 22

Тьма за окном была густой и бархатистой, лишь слабый свет луны пробивался сквозь тяжелые шторы, оставляя на полу призрачные блики. Анна уже тонула в объятиях сна, её дыхание стало ровным, а мысли — ленивыми и расплывчатыми.

И вдруг — горячее дыхание на её губах.

Она не успела опомниться, как чьи-то губы прижались к её с жаром, заставляя сердце бешено колотиться. Поцелуй был властным, почти жгучим, и Анна, ещё не понимая, спит ли, инстинктивно ответила на него. Её пальцы впились в простыни, тело напряглось, а где-то в глубине сознания вспыхнуло осознание: Каспиан.

Она резко открыла глаза.

Над ней, опираясь на локти, склонился он. Его тёмные волосы падали на лоб, а глаза горели таким огнём, что Анна на мгновение забыла, как дышать. Его рука скользнула по её бедру, медленно, будто давая ей время передумать, но она не хотела останавливаться.

— Ты… — начала она, но он перекрыл её вопрос новым поцелуем, более глубоким, более настойчивым.

Его пальцы разожгли на её коже огонь, который разливался по всему телу, заставляя её забыть обо всём, кроме его прикосновений. Она вскинула руки, запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как её собственное дыхание сбивается.

— Каспиан… — прошептала она, но имя растворилось в стоне, когда его губы коснулись её шеи.

И вдруг — пустота.

Анна резко открыла глаза.

Комната. Лучи первого солнца. Она одна.

Сердце бешено стучало, а тело всё ещё дрожало от нахлынувшего возбуждения. Она приподнялась на локтях, оглядываясь вокруг — никого.

— Это был… сон? — прошептала она, касаясь пальцами своих губ. Они казались обожжёнными.

Ещё несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь прийти в себя. Тело отказывалось верить, что всё это было лишь игрой разума.

— Всего лишь сон…

Но почему тогда в груди осталась эта тягостная пустота?

Она глубоко вздохнула и наконец поднялась с кровати. Она отразилась в зеркале бледная, с растрёпанными волосами, с тёмными кругами под глазами.

— Бал.

Мысль пронеслась в голове, как удар колокола.

Сегодня бал.

А значит, ей нужно быть готовой. Нужно продумать всё до мелочей: как отвлечь Ричарда, пока Каспиан и Люциус будут искать информацию в его «Золотой библиотеке».

Голова тут же закружилась от нахлынувших мыслей.

— Так, по порядку, — прошептала она себе. — Сначала — Каспиан.

Она быстро привела себя в порядок, надела бирюзовое платье, подходящее для утреннего завтрака, и бросила последний взгляд в зеркало.

— Удачи, — мысленно пожелала себе.

Тут же раздался стук в дверь.

— Можно войти? — раздался голос Люциуса.

Анна подбежала, распахнула дверь и пропустила его внутрь.

— Пришёл предупредить, — начал он, оглядывая её с ног до головы. — Завтрак в саду, в беседке. Я пойду первым, потом спускайся ты.

Он подмигнул, добавив ободряюще:

— Всё будет хорошо. Главное — выстоять завтрак с родителями.

И, не дав ей опомниться, развернулся и вышел.

Анна осталась стоять, пытаясь понять, что он имел в виду.

— Я и так нервничаю, а он ещё и страху нагнал, — проворчала она. — Как будто завтрак с его роднёй — это поле битвы.

Но отступать было некуда.

Она глубоко вздохнула и вышла из комнаты.

Беседка в саду уже была полна: родители Каспиана и Люциуса – Эдгар и Изабелла Морвен, сам Каспиан, Люциус и, конечно же, Руби — все сидели за столом, оживлённо беседуя.

Анна замерла, внезапно почувствовав себя чужой.

Может, сослаться на недомогание?

Но тут раздался сладкий, как патока, голос Руби:

— Анна, сестрёнка! Что же ты стоишь? Иди к нам, завтрак пропускать нельзя!

Её улыбка была настолько фальшивой, что Анну передёрнуло.

Сестрёнка? Они ненавидят друг друга! Но перед родителями Каспиана приходится играть в «дружбу».

— Фу, — мысленно скривилась Анна, но натянула улыбку и подошла ближе.

— Доброе утро.

Ей ответили вежливыми кивками, но едва она хотела сесть рядом с Каспианом, как Руби резко одёрнула её за рукав.

— Ой, сестрёнка, садись тут, рядом со мной! — пропищала она, указывая на место в самом углу.

Анна еле сдержала вздох.

Чтоб тебя, змея подколодная…

Завтрак прошёл в гробовой тишине.

И только когда подали десерт, Изабелла наконец нарушила молчание:

— Анна, ты готова к балу?

— Я… ещё в процессе, — растерянно ответила та.

Но Эдгар, даже не дослушав, перевёл взгляд на сына:

— Тебе с Руби нужно идти вместе на бал. С парной атрибутикой.

Каспиан закатил глаза.

— Я и так не хочу идти на этот проклятый бал, а ты мне ещё и Руби в пару суёшь? Ну уж нет.

Отец фыркнул. Руби даже не стала возражать — ей самой не хотелось быть привязанной к Каспиану.

И тогда Каспиан резко выпалил:

— Я иду с Анной.

Мать поперхнулась чаем. Отец уставился на сына, будто тот объявил о своём решении жениться на дворовой кошке. Даже Руби и Люциус замерли.

Анна, сидевшая тихо, подняла на Каспиана глаза.

Ну и дурак… Теперь мне точно не сдобровать.

Эдгар медленно повернулся к Анне, окинул её презрительным взглядом и скривился:

— Не подобающе появляться на таком балу с… безликими дамами. Что скажет свет? Она же даже не из знатного рода!

Каспиан ударил кулаком по столу.

— Хватит! Я сказал! Иначе я никуда не иду!

— Ты опозоришь наше имя! — зашипел отец.

Анна больше не могла молчать.

Она резко повернулась к Эдгару и холодно произнесла:

— Если дело только в моей бедности, то мне Вас искренне жаль. Лучше быть бедной, чем пустой и чёрствой душой.

И, не дожидаясь ответа, встала и вышла из беседки.

В догонку ей летели слова отца Каспиана:

— Вот оно, воспитание! Сразу видно, что из бедной семьи…

Но Анна уже не слышала.

Она шла быстрым шагом, сжимая кулаки, и только одно крутилось в голове:

Ненавижу эти игры. Ненавижу этот дом. И ненавижу себя за то, что всё ещё здесь.

Анна ворвалась в комнату, зло хлопнув дверью так, что дребезжали стёкла в окнах. Дыхание сбивалось от ярости, в висках стучало, а в голове эхом отдавались слова отца Каспиана:

«Сразу видно, что из бедной семьи… Такое и воспитание».

Горло сжалось от обиды, а пальцы сами сжались в кулаки. Ей хотелось что-нибудь разбить, швырнуть, чтобы хоть как-то выплеснуть эту жгучую злость. Взгляд упал на хрустальную вазу, стоявшую на резном столике у зеркала. Без раздумий она схватила её и со всей силы запустила в дверь.

— Эй!

Раздался возмущённый возглас, и Анна резко пришла в себя. Каспиан, едва успевший пригнуться, смотрел на неё с притворным ужасом, прижимая руку к сердцу.

— Вот это да! — усмехнулся он. — Если бы я знал, что ты так приветствуешь гостей, надел бы шлем.

Анна даже не заметила, как он вошёл. На мгновение её охватил испуг — она ведь могла попасть в него! Но тут же вспыхнуло новое раздражение, и она лишь зло сверкнула глазами, прежде чем в отчаянии плюхнуться на кровать.

Каспиан не стал подшучивать дальше. Молча подошёл, сел рядом и осторожно обнял её за плечи. Они сидели так, будто время вокруг них застыло.

— Пожалуйста, не воспринимай слова моего отца всерьёз, — наконец заговорил Каспиан. — Он ещё не отошёл от моей свадьбы.

Он усмехнулся, но в его голосе не было веселья.

— Кажется, он был расстроен даже больше меня, когда узнал, что Руби сбежала. В этом весь мой отец — с детства он хотел моего счастья любой ценой. Вот только… порой даже не спрашивал, чего хочу я.

Каспиан вздохнул и пожал плечами.

— И да, за ним водится такое… Он признаёт только людей своего круга. На душу ему наплевать. Такой уж он.

Повернувшись к Анне, он взял её руку в свои и мягко сжал пальцы.

— Но я уверен, если бы он узнал тебя поближе, то не позволил бы себе таких слов. Прости за него.

Злость в Анне понемногу утихала, но обида всё ещё клокотала где-то внутри. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и наконец спросила:

— Зачем ты сказал, что идёшь со мной на бал?

Каспиан игриво сверкнул глазами.

— А ты против?

— Нет… — Анна выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает её. — Но о таком нужно спрашивать лично, а не ставить перед фактом. Да ещё и перед всей семьёй!

Каспиан вдруг вскочил, сделал шаг назад и с преувеличенной галантностью опустился на одно колено, как рыцарь перед дамой сердца.

— Не согласитесь ли вы, милая миледи, оказать мне честь и пойти со мной на бал? — произнёс он с наигранной торжественностью. — И быть моей спутницей весь вечер?

Анна не смогла сдержать смех. Она притворно задумалась, затем с такой же театральностью ответила:

— О, да, благородный сэр, я согласна!

Каспиан ухмыльнулся, поднялся и, взяв её руку, прижал к своим губам. Его поцелуй был лёгким, почти невесомым, но от него по коже пробежали мурашки.

— Я люблю цвет морской волны, — вдруг сказал он, глядя на неё с нежностью. — Буду очень рад, если ты наденешь что-нибудь такое.

Анна едва заметно кивнула, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Каспиан медленно отпустил её руку и направился к двери. На пороге он обернулся, бросив на неё тёплый взгляд, полный обещаний.

Дверь закрылась, а Анна осталась стоять посреди комнаты, касаясь пальцами места, где только что были его губы. И впервые за этот вечер улыбнулась — по-настоящему.

Подготовка к балу

Анна нервно перебирала платья в гардеробе, стараясь сохранять внешнее спокойствие. В голове звучали слова Каспиана: «Ты прекрасна в цвете морской волны»

Она один за другим примеряла наряды в этом оттенке — бирюзовое с серебряными нитями, изумрудно-голубое с жемчужными пуговицами, аквамариновое с кружевными рукавами. Но ни одно не казалось тем самым.

— Опять не то… — Анна безнадёжно фыркнула, скинув очередное платье на кровать.

В этот момент раздался стук в дверь.

Сердце Анны учащённо забилось — а вдруг это он?

— Войдите, — сказала Анна, стараясь скрыть надежду в голосе.

Дверь открылась, и в комнату вошла Руби.

Анна едва сдержала разочарованный вздох. Руби. И, судя по выражению её лица, этот визит был не её инициативой.

— Ничего не собираюсь объяснять, — сразу заявила Руби, переступая порог. — Я просто здесь посижу.

Она бросила на Анну оценивающий взгляд, затем презрительно осмотрела разбросанные платья.

— Миссис Изабелла уже мне все уши прожужжала, почему я, как кузина, не помогаю тебе собираться. — Руби скривила губы. — Мне кажется, она просто боится, что ты выберешь что-то не то и опозоришь их…

Последние слова вырвались у неё невольно, и Руби резко замолчала, осознав, что сказала лишнее.

— В общем, — она махнула рукой, — ты собирайся. Я просто посижу, мне больше делать нечего. Помогать тебе ещё со сборами…

С этими словами она язвительно фыркнула и устроилась в кресле у окна, принявшись разглядывать свой маникюр.

Анна раздражённо закатила глаза, но промолчала. «Ах, бедные, боятся, что я опозорю их род… Вот проблемы у людей», — подумала она с горечью.

Прошёл уже час, а подходящего платья всё не находилось. Руби, явно теряя терпение, нервно постукивала ногтями по подлокотнику кресла, время от времени цокая языком.

— О, боги, — наконец не выдержала она, — ты решила провести в поисках платья целую вечность? Или, может, ты ждёшь, пока само приплывёт к тебе из моря, раз уж Каспиан так любит этот цвет?

Анна сжала губы, но Руби уже вскочила с места и принялась лихорадочно рыться в гардеробе.

— Это? Нет, слишком просто. Это? Боже, кто вообще носит такие рукава в этом сезоне? Это? — Она скривилась. — Выглядит, как скатерть из дешёвой таверны.

— Это платья не мои, — поспешила заметить Анна, скрестив руки на груди. — Мне тоже приходится выбирать из того, что есть.

Руби проигнорировала её слова и вдруг вытащила из глубины шкафа тёмно-синее платье с белоснежным кружевом.

— Вот! — воскликнула она. — Примерь!

Анна недоверчиво посмотрела на неё, но всё же взяла платье и скрылась за ширмой.

Ткань оказалась удивительно мягкой, словно сотканной из ночного неба и лунного света. Корсет подчёркивал её тонкую талию, а кружевные рукава и декольте добавляли изящества. Когда Анна вышла, даже Руби на мгновение застыла, и Анне показалось, что в её глазах мелькнуло одобрение.

Но Руби тут же надела привычную маску безразличия.

— Вот, это сойдёт, — бросила она и направилась к двери. — Мне тоже надо собираться.

Анна лишь цокнула в ответ, но, оставшись одна, подошла к зеркалу.

Отражение было идеальным. Тёмно-синий шёлк переливался при свете, а белое кружево напоминало морскую пену. Платье словно было создано для неё.

— Шарлотта была бы в восторге… — прошептала Анна.

Но тут же её сердце сжалось от тоски. Семья. Ей так хотелось поскорее вернуться к ним…

Она глубоко вздохнула, отгоняя грусть. Впереди был бал.