Глава 25

Тишина в библиотеке Ричарда была не просто отсутствием звука. Она была густой, тяжелой, пропитанной пылью веков и холодным могуществом хозяина этих стен. Высокие стеллажи, уходящие в сумрак сводчатого потолка, хранили бесценные фолианты – свитки древних заклятий, трактаты о забытых богах, карты несуществующих миров. Воздух пах старым пергаментом, воском и чем-то еще… металлическим, как лезвие.

Именно в эту гнетущую тишину врезался сухой, резкий звук усмешки Анны.

Она стояла посреди роскошного ковра, лицом к Ричарду, но ее взгляд скользил по темным корешкам книг, по золотым тиснениям на кожаных переплетах.

— Обменять человека на бумагу? — Ее голос, обычно теплый, сейчас звенел ледяной сталью. — Как примитивно, лорд Ричард. Я думала, вы цените более изысканные развлечения. Она скрестила руки на груди, защитный жест, который лишь подчеркивал ее хрупкость перед его могуществом. Но в глазах горел огонь вызова.

Ричард лишь приподнял одну идеально очерченную бровь. Его лицо, не выражало ничего, кроме легкого любопытства. Каспиан, стоящий чуть позади Анны, напрягся, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Люциус стоял в стороне, слившись с тенями полок, его глаза внимательно наблюдали.

— Предлагаю игру, — продолжила Анна, делая шаг вперед. Звук ее каблука гулко отозвался в тишине. — Дайте Каспиану шанс снять проклятие – дайте ему книгу. Ту самую. А я… — Она сделала паузу, давая словам нависнуть в воздухе. — …я останусь здесь. На три дня.

Каспиан резко вдохнул — Анна, нет!

Она не оглянулась, ее взгляд был прикован к Ричарду.

— Не как пленница, а как ваш… гость.

На губах Ричарда дрогнул намек на улыбку. Интригующе.

— За это время вы можете пытаться убедить меня, соблазнить, запугать – любыми средствами, кроме прямого физического насилия или магического принуждения. — Анна четко обозначила границы. — Если за три дня вы добьетесь того, что я добровольно скажу, что хочу остаться с вами навсегда – я ваша. Если нет – я ухожу свободной, а вы навсегда оставляете Каспиана и меня в покое. Без условий, без преследований.

Она подошла еще ближе к столу, оперлась ладонями о темное дерево.

— Рискнете, лорд Ричард? Или боитесь проиграть в честной игре уму и духу?

В библиотеке стало так тихо, что слышалось биение сердец. Каспиан и Люциус замерли, ошарашенные, их взгляды, полные неверия и ужаса, были прикованы к Анне. Это было безумие. Самоубийственная дерзость. Ричард был не тем, кто проигрывает. Он был пауком в центре паутины, мастером манипуляций.

«Он не любит проигрывать» , пронеслось в голове Анны, и это знание было холодным и твердым, как камень в ее груди. «Он согласится. Ему нравится вызов. Нравится играть с добычей».

Ричард медленно сделал два шага. Его движение было грациозным и смертоносным, как у большого кота. Он обвел взглядом Анну, потом Каспиана, чье лицо исказила ярость и беспомощность, потом Люциуса. В его глазах вспыхнул азарт хищника, которому подкинули новую, заковыристую игрушку.

— По рукам, — произнес он наконец, голос низкий, бархатистый и полный скрытой угрозы. Он протянул холодную, безупречную руку аристократа.

Анна, не колеблясь, протянула свою. Ее пальцы дрожали, но она не позволила им сжаться. Их ладони встретились – теплая, живая рука Анны и холодная, гладкая, словно отполированная кость, рука Ричарда. Рукопожатие было твердым, кратким, скрепляющим сделку с дьяволом.

— Ни в коем случае! Я не допущу! — прошипел Каспиан, бросаясь вперед.

Ричард рассмеялся. Звук был красивым, мелодичным и абсолютно лишенным тепла.

— Успокойся, Каспиан. Анна уже взрослая девочка. И, кажется, вполне способна сама решать свою судьбу. — Его взгляд скользнул между Анной и Каспианом, и в нем появилось что-то язвительное, разъедающее. — К тому же, будем честны… вы даже не пара, не так ли? Вы и сами толком не разобрались, кто вы друг другу. Друзья? Любовники? Или что-то большее? Он нарочито развел руками, как бы призывая к откровенности, которой не было.

Анна опустила глаза. Щеки ее вспыхнули. «А ведь и правда», пронеслось в голове, жгучее и стыдное. Кто они друг другу? Спасающий и спасаемая? Друзья? Или…? Она не знала. Путаница чувств к Каспиану была еще одним клубком в этом хаосе. Каспиан лишь сверлил Ричарда взглядом, в котором кипела ненависть, способная растопить камень.

Ричард хлопнул в ладоши – один резкий, отрывистый звук, заставивший всех вздрогнуть.

— Ну, уговор есть уговор! — Его глаза, холодные и пронзительные, как ледяные шипы, сверкнули ехидством, уставившись на Анну. — А теперь… скрепим наш уговор должным образом. Кровью.

— Что? Кровью? – Анна отпрянула, глаза ее расширились от внезапного страха. Она ожидала подвоха, но не такого.

— Ты не должна этого делать! – Каспиан сделал шаг к ней, но Люциус, молчаливый до сих пор, едва заметно покачал головой, предостерегающе. Сопротивляться сейчас было бессмысленно и опасно.

Анна сглотнула комок в горле. «Игра началась. Его правила». Она ввязалась в это, теперь нужно было идти до конца. Принимать его условия, какими бы жуткими они ни казались. Ричард с хищной грацией достал из-за пояса изящный кинжал. Лезвие было тонким, как игла, с причудливой рукоятью из черного дерева, инкрустированной темным камнем, который поглощал свет. Он положил его на стол перед Анной.

Секунда колебания. Потом она взяла кинжал. Металл был холодным, как его рука. Она не смотрела на Каспиана, на его перекошенное от ужаса лицо. Взгляд был устремлен на Ричарда. «Три дня. Всего три дня» . Она сжала рукоять и, не раздумывая, провела острой сталью по ладони левой руки. Острая боль, яркая капля крови, алая на фоне бледной кожи. Она не вскрикнула. Передала кинжал Ричарду.

Тот повторил действие с леденящей душу легкостью, будто делал это тысячу раз. Его кровь, темная, почти черная в тусклом свете библиотеки, сочилась из разреза. Он протянул окровавленную руку. Анна подала свою. Их раны соприкоснулись. Кровь смешалась – яркая алая и густая темная. Влажное, липкое тепло.

Ричард начал шептать. Слова были древними, чуждыми, ползучими, как корни ядовитого растения. Они вибрировали в воздухе, заставляя дрожать пламя свечей на столе. Там, где смешалась их кровь, на мгновение вспыхнуло тусклое, зловещее багровое сияние. Оно обожгло кожу Анны ледяным огнем, проникло внутрь, связало. Заклятие Верности Обещанию . Оно было заключено. Магия сжала их слова железными обручами.

Ричард разжал руку. На его лице расцвела довольная, ехидная улыбка. Он посмотрел на Каспиана, чье лицо было искажено немой яростью и отчаянием, потом на невозмутимого Люциуса.

— А теперь, друзья мои, — произнес он сладко, размазывая остатки крови о темный бархат своего камзола, — библиотека в вашем распоряжении. Ищите ваше спасение. — Он сделал широкий, театральный жест в сторону бесконечных рядов книг. — Но помните… — Его голос стал ледяным. — …только в моем присутствии. Каждая страница, каждый пергамент под моим взором.

Каспиан держался из последних сил. Каждая мышца в его теле была напряжена до предела, готовность броситься на Ричарда висела в воздухе почти осязаемо. Но Люциус снова положил ему руку на плечо.

— Каспиан, — сказал он тихо, но неумолимо, — нам нужно торопиться. Время… ограничено.

Анна встретила взгляд Каспиана. В ее глазах не было страха, только решимость и мольба. «Не сейчас. Не трать силы. Ищи книгу» . Без слов она передала ему эту просьбу. Ради него она вошла в эту ловушку. Ради него он должен был найти выход.

Каспиан застонал, низко, как раненый зверь, но позволил Люциусу отвести его вглубь библиотеки. Его спину, уходящую в лабиринт стеллажей, согбенную под тяжестью проклятия и новой, невыносимой ноши вины и ярости, было больно видеть.

Ричард сел за стол. Он откинулся в кресле, поднес непораженную руку к лицу, медленно облизнул с пальца каплю темной крови – своей и Анны. Его ехидная улыбка стала шире, превратившись в гримасу чистого, самодовольного триумфа.

Он смотрел в пустоту перед собой, но видел не книги, а ход игры. Анна, запертая в его замке, связанная магическим договором. Каспиан, отчаянно ищущий спасение под его присмотром. Три дня. Семьдесят два часа, чтобы сломить одну упрямую девчонку. Он чувствовал знакомый, сладкий привкус власти, контроля. Он снова дергал ниточки.

— Взрослая девочка… – прошептал он в тишину библиотеки, и его тихий смешок был страшнее любого крика. — Посмотрим, на что ты действительно способна.

За окнами высоких стрельчатых окон замка Ричарда сгущались сумерки, окрашивая мир в багровые и синие тона. Время пошло.