Глава 27

Пыль веков висела в воздухе библиотеки, золотистыми спиралями кружась в лучах света, пробивавшихся сквозь высокие витражные окна. Анна лихорадочно перебирала книги на одном из ближних стеллажей. Ее пальцы, уже запачканные чернилами и старинной пылью, дрожали от нетерпения и скрытого страха. Каждая толстая кожаная обложка, каждый пожелтевший лист был потенциальной надеждой, ключом к спасению Каспиана. Она вчитывалась в названия, отбрасывала ненужное с тихим стуком. Где же оно? Где ответ, как снять проклятие с Каспиана?

Люциус растворился в лабиринте стеллажей. Его шаги были бесшумными, движения – выверенными, будто он следовал некоему внутреннему каталогу, известному лишь ему. Он исчез в сумраке дальних рядов, где воздух был еще гуще от магии и забытых тайн.

Внезапная тень упала на страницу, которую Анна пыталась разобрать. Она вздрогнула, не оборачиваясь, почувствовав знакомое напряжение. Каспиан подошел вплотную, его дыхание было горячим и прерывистым от гнева. Он наклонился, губы почти коснулись ее уха, и прошипел так тихо, что слова были лишь ледяным дыханием на ее коже:

— Что это за фокусы, Анна? Мы так не договаривались! Зачем ты поставила Ричарду такие условия? Он – паук, а ты сама прыгнула в его паутину!

Анна не сразу ответила. Она аккуратно закрыла тяжелый фолиант в руках, медленно повернулась к нему. Ее глаза, обычно теплые и открытые, сейчас были спокойными, как глубокое озеро перед бурей. Она приподняла бровь, изучая его искаженное яростью и тревогой лицо.

— Ричард – игрок, Каспиан, — ее голос был тихим, но твердым, как сталь. — Ему нравится играть. А проигрывать? Особенно когда ему бросают вызов? О, нет, он к этому не готов. Я просто дала ему то, чего он жаждет – азарт. Ставки выше, игра сложнее. Это единственный шанс получить книгу сейчас, пока проклятие не съело тебя окончательно.

Каспиан сердито тряхнул головой, его темные глаза сверкали.

— Это безумие! Три дня с ним! Он вывернет твою душу наизнанку, сломает тебя, не прикасаясь!

Анна оторвала взгляд от его лица, снова повернувшись к полкам. Ее движение было плавным, почти отстраненным. — Тем более, Ричард прав в одном, — она произнесла ровно, глядя на корешки книг. — Мы так и не разобрались, кто мы друг для друга. — Она бегло провела пальцем по золотому тиснению на одной из книг, словно ища ответ там. Не добавляя ни слова, она потянулась за следующей книгой, будто только что не бросила между ними фразу, способную взорвать и без того накаленную атмосферу.

Каспиан замер на мгновение, пораженный ее спокойствием и этой внезапной откровенностью. Потом, как будто его толкнула невидимая сила, он резко приблизился и схватил ее за локоть. Анна вздрогнула от неожиданности, книга чуть не выпала у нее из рук. Его пальцы сжимали ее руку почти болезненно.

— Вот вернемся отсюда, — прошипел он, его лицо было совсем близко, глаза горели темным огнем, — и выясним это первым делом! Уж поверь мне! Но здесь ты не останешься! Я знаю Ричарда! Знаю его игры, его... вкусы. Я не позволю тебе остаться с ним наедине даже на час!

И вот тогда Анна повернулась к нему полностью. На ее губах расцвела ехидная, едва уловимая улыбка. В ее глазах мелькнул огонек – понимание, смешанное с внезапной дерзостью. Он ревнует? Мысль пронеслась яркой искрой. Она наклонила голову набок, словно разглядывая редкий экспонат.

— О, Каспиан, — ее голос обрел сладковатые, игривые нотки, — позволь мне решать, что мне делать и с кем оставаться. Поверь, я не маленький ребенок, потерявшийся в лесу. Я остаюсь. Точка. — И, подчеркнув свои слова, она решительно отвернулась, снова уткнувшись в книгу, всем видом показывая, что разговор окончен.

Каспиан замер, глядя на ее спину. Слова застряли у него в горле. Он видел упрямый изгиб ее плеч, чувствовал стальную волю, исходящую от нее. Спорить сейчас было все равно, что биться головой о каменную стену.

Сдавленный стон вырвался из его груди. Он швырнул книгу, которую сжимал в другой руке, на ближайшую стопку с глухим стуком и резко развернулся, уходя вглубь библиотеки, к дальним стеллажам, где скрылся Люциус. Его шаги были тяжелыми, яростными.

Анна не сразу вернулась к чтению. Она украдкой проследила за его уходом, и та самая ехидная улыбка, что мелькнула у нее на лице, теперь расцвела в полную силу, теплая и тайная. Да, он определенно ревнует . Мысль согрела ее изнутри, несмотря на леденящий страх перед предстоящими тремя днями. Она улыбнулась самой себе, на мгновение забыв о проклятии, о Ричарде, о кровавом договоре на ладони.

Но тень, падавшая на страницу ее книги, удлинилась и сгустилась. Анна вздрогнула, почувствовав холодное присутствие раньше, чем услышала шаги. Ричард подошел бесшумно, как призрак. Он остановился в полушаге от нее, его высокий стан отбрасывал длинную тень, накрывающую ее и стеллаж. Анна заставила себя не отпрянуть, не показать страх. Она медленно подняла голову, встречая его пронзительный, хищный взгляд. В его глазах светился холодный азарт, интерес кошки, наблюдающей за мышкой, осмелившейся играть с ней.

— Беспокойство твоего защитника трогательно, — начал Ричард, его бархатистый голос был тихим, но резал тишину, как тот самый кинжал. — Прямо рыцарь без страха и упрека. Жаль только, что его доспехи трещат по швам от проклятия, а меч... меч он, кажется, забыл где-то по дороге. — Уголки его губ дрогнули в насмешке.

Анна взяла паузу, собираясь с мыслями. Страх сжал горло, но она заставила его отступить, выпустив наружу остроту, закаленную годами. Она прищурилась, на ее лице появилось выражение преувеличенного любопытства.

— Лорд Ричард, вы так много знаете о забытом оружии, — ее голос зазвучал легкой язвительностью, словно она разглядывала редкий, но не слишком ценный экспонат. — Неужели ваша собственная коллекция столь бедна, что вы вынуждены пристально изучать экипировку случайных гостей? Или, быть может, это проклятие – ваш новый трофей, который вы так жаждете пополнить еще одним... экспонатом? — Она кивнула в сторону ушедшего Каспиана, а потом плавно перевела взгляд обратно на Ричарда, бросая вызов.

Ричард не рассердился. Напротив, его усмешка стала шире, в глазах вспыхнул неподдельный интерес, смешанный с одобрением. Он мягко рассмеялся – низкий, бархатный звук, который, однако, не согревал, а лишь подчеркивал холод.

— Дерзкая, — произнес он, делая шаг ближе. Теперь их разделяло совсем мало пространства. Анна почувствовала исходящий от него холод. — Очень дерзкая. Мне это... нравится. — Он протянул руку, не касаясь ее, а словно очерчивая контур ее лица в воздухе. — За эти три дня, моя дорогая «гостья», нам определенно будет о чем поговорить. Очень о многом. Его взгляд скользнул по ее губам, потом снова встретился с ее глазами, полными вызова. — И, поверь, — он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось ее щеки, — нам будет чем заняться. Я позабочусь о том, чтобы тебе... не было скучно.

Его многообещающий взгляд, полный недвусмысленного намека и хищного любопытства, повис в воздухе между ними. Анна чувствовала, как учащенно бьется ее сердце, как холодеют кончики пальцев. Игра Ричарда началась.

И первый ход был сделан – словесный, острый, подчеркивающий его уверенность и ее уязвимость. Она не отвела глаз, пытаясь сохранить маску спокойствия, но где-то глубоко внутри понимала: эти три дня будут самым опасным испытанием в ее жизни. И Ричард намеревался наслаждаться каждым ее шагом по краю пропасти.

Время в библиотеке Ричарда текло иначе. Минуты растягивались в часы под тяжестью пыльных фолиантов и давящим взглядом хозяина, наблюдающего за ними из своего углового кресла, как паук в центре паутины. Анна, Каспиан и Люциус двигались в почти полной тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц и глухим стуком переставляемых томов. Отчаяние Анны нарастало с каждой бесполезной книгой. Проклятие Каспиана висело над ними черной тучей, а часы ее собственной свободы неумолимо тикали.

И вдруг – грохот! Где-то в самом сердце библиотечного лабиринта, в дальних рядах, где царил почти непроглядный сумрак, с гулким эхом упала тяжелая книга. Через мгновение раздался сдавленный, но торжествующий возглас Люциуса:

— Вот оно! Нашел!

Сердце Анны прыгнуло к горлу. Она и Каспиан замерли на миг, переглянувшись. В его глазах мелькнула дикая, почти неверующая надежда, в ее – осторожное облегчение, смешанное с новой волной тревоги. Они бросились на голос, обгоняя друг друга в узком проходе между стеллажами.

Люциус стоял, держа в руках огромный, почерневший от времени фолиант. Его переплет был из странной, мерцающей в полумраке кожи, застегнутый на массивную серебряную пряжку, украшенную стилизованным глазом. Люциус дышал тяжело, но его глаза светились редким для него возбуждением.

— Люциус, это… это точно то, что нам нужно? — Анна выдохнула, подбегая, ее голос дрожал. Она боялась поверить.

Люциус кивнул, его пальцы бережно сжимали корешок древней книги. — Да, Анна. Раздел о проклятиях, наложенных через артефакты некромантии. Здесь должно быть. Это оно.

Облегчение, сладкое и горькое одновременно, накатило на Анну. Они сделали это. У Каспиана есть шанс.

И тут раздались медленные, саркастические хлопки. Ричард поднимался со своего кресла. Его аплодисменты были ледяными, насмешливыми, разрывающими хрупкий миг надежды. Он приближался к ним, его камзол сливался с тенями, а глаза, холодные и оценивающие, сверкали в полумраке, как у хищника.

— Ну что же, друзья мои, — его бархатный голос был полон сладкой ядовитости, — я вижу, ваши поиски увенчались успехом. Поздравляю. — Он остановился в двух шагах, его взгляд скользнул по лицу Люциуса, задержался на книге, а затем медленно, с явным удовольствием, перевелся на Анну. — Уговор есть уговор, не так ли? — Он подчеркнуто улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего, кроме торжествующей уверенности и предвкушения.

Каспиан среагировал мгновенно. Он шагнул вперед, широко расставив ноги, и закрыл собой Анну, как живой щит. Его спина напряглась, плечи выпрямились. Он впился взглядом в Ричарда, и в его глазах бушевала буря из ярости, ненависти и отчаяния.

— Предлагаю другие условия, Ричард, — прошипел он, голос хриплый от сдерживаемых эмоций. — Я…

«Цык!» Ричард резко, громко цокнул языком, перебивая его. Звук был резким, как удар хлыста. Его лицо потеряло маску вежливости, обнажив холодное презрение. — И слышать ничего не хочу, Каспиан. Ты мне ничего не сможешь предложить. Тем более что-то лучшее, чем то, что так… любезно… предложила Анна. — Он бросил многозначительный взгляд поверх плеча Каспиана на Анну. — И, как вы, надеюсь, помните, у нас уже скреплено Обещание. На крови. Оно священно и нерушимо. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Поэтому, друзья мои, — он широким жестом указал на дверь, — попрошу вас – ну, кроме вас, конечно, Анна, – покинуть мою библиотеку. Немедленно.

Каспиан не шелохнулся. Он стоял, как скала, его тело излучало немой вызов. Губы были сжаты в тонкую белую полоску, в глазах – обещание насилия.

Ричард вздохнул преувеличенно-театрально. — Да полно тебе, Каспиан, — его голос стал опасным, ледяным. — Не заставляй звать стражу. Это будет так… неэлегантно. И совершенно бесполезно для твоей подруги.

Анна почувствовала, как напряжение в Каспиане достигает критической точки. Она осторожно, но твердо положила руку ему на плечо. Мускулы под ее пальцами были тверды, как камень. Она сделала шаг вперед, из-за его спины, и обратилась к Ричарду, глядя ему прямо в глаза:

— Лорд Ричард, — ее голос был ровным, хотя внутри все дрожало, — позволь мне попрощаться… с друзьями. Кратко. Как подобает гостю.

Ричард приподнял одну изящную бровь. Его взгляд, пронзительный и всевидящий, скользнул по ее лицу, будто взвешивая ее искренность, ее слабость. Он чувствовал свою полную власть над ситуацией. Каждый нерв Анны кричал об этом. Наконец, он медленно, с едва заметной насмешкой, кивнул.

— Конечно, моя дорогая «гостья». Кратко. Он сделал несколько шагов назад, к ближайшему стеллажу, но не отвернулся. Он остался в поле зрения, прислонившись к темному дереву, скрестив руки на груди – наблюдатель, хозяин, судья. Его присутствие давило, как физическая тяжесть.

Люциус, понимая накал страстей и бесполезность дальнейшего пребывания, подошел к Анне первым. Он взял ее руку и слегка пожал. Его глаза смотрели на нее с необычной теплотой и… одобрением.

— Удачи тебе, Анна, — прошептал он так тихо, что услышал только она. Потом его губы растянулись в едва уловимой саркастической улыбке. — Если вдруг… придушишь Ричарда во сне – знай, мы тебе скажем только спасибо. — Он едва заметно подмигнул ей, выпуская ее руку. Затем повернулся к Каспиану, все еще стоявшему, как натянутая тетива. — Я буду ждать тебя в карете, Каспиан. Не задерживайся. — И с этими словами, бросив последний оценивающий взгляд на Ричарда, Люциус бесшумно скользнул к выходу, унося с собой драгоценный фолиант.

Теперь они остались вдвоем. Анна и Каспиан. Напряжение между ними было почти осязаемым. Каспиан развернулся к ней, и его взгляд… Это был взгляд человека, стоящего на краю пропасти. Ярость, страх, беспомощность, нежность – все смешалось в темной глубине его глаз.

— Слушай, — начала Анна, пытаясь звучать уверенно, но голос слегка дрогнул, — я уже не знаю, как тебе сказать… Все со мной будет в порядке! Я не дура, я сумею за себя постоять в случае чего!

— Я бы тебе поверил, Анна, — Каспиан ответил мрачно, его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций. Он шагнул ближе, сокращая дистанцию до минимума. — Я бы поверил и успокоился… если бы так хорошо не знал Ричарда. Он – само зло во плоти. И ты сама бросилась ему в пасть. — Он тяжело выдохнул, и в этом выдохе была вся его мука. — Я понимаю, что тебя уже не переубедить. Ты упряма, как… — Он не договорил, просто сжал кулаки. — И поэтому… прошу. Будь очень осторожна. Каждую секунду. Не доверяй ничему. Ни его словам, ни его улыбкам, ни…

Он не закончил. Вместо слов он действовал. Резко, но с потрясающей нежностью, он схватил ее лицо руками и притянул к себе. Его губы нашли ее губы в поцелуе, который был не про ласку, а про отчаяние, про страх потери, про обещание вернуться. У Анны подкосились ноги, мир поплыл. Она ответила ему с такой же яростью и нежностью, схватившись за камзол. Между ними вспыхнуло что-то невероятное – искра, молния, прорыв сквозь все страхи и сомнения. Этот поцелуй был криком души, клятвой, вызовом самому Ричарду и его играм.

— Ну, довольно вам, голубки! — раздался ледяной, преисполненный отвращения голос Ричарда. Он подошел, нарушив их хрупкий миг. Его лицо выражало брезгливость и раздражение. — Тошно смотреть на такие… сентиментальности.

Каспиан резко отпрянул от Анны, как от раскаленного железа. В одно мгновение его лицо снова стало маской ярости и презрения, направленной на Ричарда. Но на долю секунды, прежде чем отвернуться, его взгляд метнулся к Анне. В нем была последняя, отчаянная надежда – передумай! Уйди со мной!

Анна увидела этот взгляд. Она увидела боль, страх, любовь. И она сжала свою окровавленную ладонь, чувствуя жгучее напоминание о договоре, о ее выборе. Ее собственное лицо было бледным, но решимость в глазах не дрогнула. Она не могла отступить. Не сейчас.

— Встретимся через три дня, Каспиан, — сказала она четко, глядя ему прямо в глаза. Ее голос звучал сильнее, чем она чувствовала себя внутри.

Каспиан замер. Он еле уловимо кивнул. Ни слова. Только этот кивок, полный невысказанной боли и обещания. Потом он резко развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Его шаги гулко отдавались в каменных сводах, пока он не растворился в дверном проеме.

Анна смотрела ему вслед, пока дверь не закрылась с глухим, окончательным стуком. В груди было пусто и холодно. Она осталась одна. С Ричардом. В его логове.

Ричард подошел вплотную. Его ухмылка вернулась, широкая и самодовольная. Он скользнул взглядом по ее лицу, пытаясь уловить следы слез, слабости, сожаления.

— Ну все, милая Анна, — прошептал он, его голос был сладким, как яд. — Игра началась?

Анна медленно повернулась к нему, выпрямила спину, подняла подбородок. В ее глазах, еще секунду назад полных боли прощания, вспыхнул холодный, презрительный огонь. Она встретила его насмешливый взгляд взглядом, полным такой дерзости и вызова, что улыбка Ричарда на мгновение дрогнула.

— О, да, лорд Ричард, — ее голос зазвучал низко, четко, отчеканивая каждое слово. — Игра началась. И поверь мне, — она сделала крошечный шаг навстречу, не отводя глаз, — к концу этих трех дней ты будешь молить все темные силы, чтобы они пролетели быстрее.

В библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих свечей. В глазах Ричарда промелькнуло нечто новое – не просто азарт, а искреннее, жгучее любопытство и… уважение? Он рассмеялся – тихо, но искренне.

— Обещаешь? – прошептал он, и в его голосе звучала опасная игра.

Анна не ответила. Она лишь улыбнулась – холодно, дерзко. Ее ответ был в этом молчании и в ее глазах, полных непокоренной воли.

Три дня начались. По-настоящему.