Глава 33

Отражение в зеркале казалось чужим. Анна вглядывалась в собственные глаза, пытаясь найти в них ответ. Что он хочет сказать про Каспиана? Мысли метались, как пойманные птицы: игры, ложь, полуправда, сплетенная в ядовитую сеть? Ричард не был бы собой, если бы не подготовил прощальный сюрприз. И этот сюрприз пах не клубникой, а бедой. Эти мысли изводили ее, заставляли сердце биться неровно, а в горле стоял ком тревоги.

Первым порывом было отказаться. Сослаться на мигрень, усталость, что угодно. Спрятаться в своих покоях до самого отъезда. Но любопытство – опасное, гложущее — оказалось сильнее страха. А что, если он знает что-то настоящее? Что-то важное? Что-то, что касается Каспиана? Игнорировать это было невозможно. Она должна была услышать. Пусть это будет ложь — она научилась распознавать его ложь. Пусть это будет игра — она даст последний бой.

С решимостью, подпитанной тревогой, Анна поднялась с пуфика. Последний взгляд на вишневое платье — ее доспехи. Последний глубокий вдох. Она вышла в коридор, направляясь в сад.

Выйдя на крыльцо, она увидела его. Ричард стоял у каменной балюстрады, спиной к замку, наблюдая за партером роз. Услышав шаги, он обернулся. На его губах расцвела та самая слащавая, притворная улыбка, что так бесила Анну. Улыбка кота, сытого и довольного, играющего с мышью перед тем, как сломать ей шею.

— Вот бы тебе между глаз треснуть, — пронеслось в голове Анны с яростной ясностью, — что бы стереть с лица эту сахарную улыбочку. Или прикурить от нее, раз уж она такая яркая. — Внешне же она лишь едва заметно поджала губы.

Анна горделиво подняла подбородок. Она не собиралась ждать его любезностей или позволять ему задавать тон. Она здесь задавала темп. Она прошла мимо него по ступеням, не глядя, направляясь вглубь сада по главной аллее, всем видом показывая, что он может следовать за ней, если хочет.

Ричард приподнял бровь, его взгляд — оценивающий, восхищенный и одновременно хищный — скользнул по ее спине, по строптивому изгибу плеч. Эта дерзость, это неповиновение… оно его заводило. Он довольно усмехнулся себе под нос и быстрыми, легкими шагами догнал ее, легко выдерживая ее темп.

Минуту они шли молча. Анна умышленно разглядывала все вокруг — идеально подстриженные кусты, пышные шапки гортензий, порхающих с цветка на цветок бабочек, даже облака на небе — лишь бы не встретиться с ним взглядом. Каждый нерв был натянут, ожидая его хода.

Ричард шел рядом, подобно тени, терпеливый и опасный. Он ждал. Ждал момента, когда можно будет вонзить кинжал слова. И вот он настал.

— И все же, — начал он, его голос был ровным, задумчивым, как будто они продолжали недавний разговор, — я до сих пор никак не пойму, что между вами с Каспианом? Такая огненная дева… и этот вечно сомневающийся меланхолик. Загадка.

Анна повернула голову, приподняв бровь с выражением преувеличенного непонимания. — Ты меня поэтому пригласил сюда прогуляться? Полагала, тема была куда… весомее. — В ее голосе звучало раздражение и разочарование.

Ричард лишь усмехнулся, ехидная искорка мелькнула в его глазах. — Да, да, ты права, конечно. Просто для меня это загадка. Что в нем такого особенного, что ты…

— И никогда не поймешь! — резко оборвала его Анна, остановившись и повернувшись к нему всем корпусом. Ее глаза сверкали. — Тебе до него, Ричард, как до луны пешком! Он — честь, он — преданность, он — настоящий. А ты… ты лишь дешевая подделка под силу, прячущая пустоту за маской цинизма!

Ричард притворно удивился, широко раскрыв глаза, потом рассмеялся коротко, беззвучно. — Да, действительно, мне до него далеко… по твоим меркам. — Он сделал шаг ближе, его взгляд внезапно сменился, стал пристальным, почти… искренним? — Но знаешь, Анна… ты удивительная девушка. Ты покорила меня. С первых секунд, когда ты бросила мне вызов в библиотеке. Твоя дерзость, твой ум, твоя… непокорность. Я…

Анна ошарашенно посмотрела на него. Ее рот приоткрылся от неожиданности. Она отступила на шаг. — Стой, стой, стой! — ее голос прозвучал резко, почти истерично. — Что это значит? Что за слащавые речи? — Она фыркнула, закатив глаза с таким драматизмом, словно наблюдала плохую театральную постановку. — О, великие тени! Только признаний в любви мне сейчас не хватало! Идеальный финал моей «идиллии» в твоем замке! — Она скрестила руки на груди, всем видом показывая, насколько это нелепо и отвратительно.

Ричард улыбнулся, но в его улыбке не было тепла, только холодная расчетливость и азарт. — Ничего не могу с собой поделать, Анна. Я предпочитаю говорить все сразу. Не тянуть, не мусолить годами, в отличие от…

Он не успел договорить. Быстрые шаги по гравию донеслись сбоку, из-за высокой живой изгороди. Ричард мгновенно замолк, его поза стала напряженной, готовой к обороне или нападению. Он резко повернулся на звук.

И Анна увидела его.

Каспиан.

Он стоял в нескольких шагах, застывший, как изваяние ярости. Его дыхание было прерывистым, грудь вздымалась. Он смотрел не на Анну, а на Ричарда. Взгляд был таким, словно он готов был разорвать его голыми руками.

Ричард, мгновенно оправившись от неожиданности, раскинул руки в театральном жесте, его лицо снова осветила притворная, ядовитая радость. — Ооо, Каспиан! Какое своевременное появление! А мы как раз о тебе и говорили! — Его голос звенел фальшивым весельем. — Я как раз собирался рассказать Анне, какой же ты «хороший». И как ты мастерски… разбудил своего дракона.

Последние слова он произнес с особой, зловещей ударностью. И Анна увидела, как лицо Каспиана исказилось от немой агонии и бешенства. Он понял. Понял, о чем хочет сказать Ричард. Понял, что его тайна вот-вот будет выплеснута к ногам Анны самым грязным образом.

Анна замерла, глядя от Ричарда к Каспиану и обратно. Она ничего не понимала. Разбудил своего дракона? Что это значит? Но выражение лица Каспиана — ужас и ярость, говорило само за себя. Это было что-то ужасное. Что-то, что он от нее скрывал. И Ричард собирался этим воспользоваться…